Аслан предположил, что Эрета является мазохисткой, и это предположение оказалось абсолютно верным.
Подобную информацию невозможно было узнать обычным путём. Даже если спросить человека напрямую о его личных склонностях, истину выяснить вряд ли удалось бы.
И всё же Аслан знал о мазохизме Эреты исключительно благодаря игре.
Если быть точнее — благодаря дамми-дате, сохранившейся в игровом коде.
Дамми-дата — это остаточные файлы и сведения, заложенные в систему разработчиками, но так и не реализованные в финальной версии.
Именно из таких скрытых данных Аслан почерпнул информацию о механике вербовки Святой Бойни в качестве спутника — функции, которая существовала в файлах, но не вошла в игру.
Взаимодействия с Эретой, диалоги, сценарии и даже черта «мазохизм», привязанная к её персонажу, — всё это содержалось в тех неиспользованных строчках кода.
Опираясь на эти знания, Аслан и сделал ставку на её тайную склонность.
"Кто бы мог подумать, что даже дамми-дата окажется достоверной..."
Разумеется, он не мог быть уверен на все сто процентов. В конце концов, речь шла об упразднённом контенте, и данные вполне могли оказаться ошибочными.
Аслан решился действовать через мазохизм лишь потому, что просчитал риски: даже в случае неудачи при попытке вербовки он ничего принципиально не терял.
В конечном счёте всё сложилось как нельзя лучше, так что поводов для беспокойства не осталось.
выбросив мысли об Эрете из головы, Аслан позвал Харода и Энджи.
На теле Харода, как и у самого Аслана, виднелись многочисленные свежие следы ран, в то время как у Энджи не было ни единого бинта.
Заметив, что они оба уставились на него в ожидании, Аслан произнёс:
— Я собираюсь взять Эрету с нами в качестве спутницы. Хотя официально для всех она будет оставаться пленницей.
Харод, тяжело лежавший на кровати из-за полученных увечий, издал глухой стон:
— Серьёзно?
— Да.
Ящеролюд с недовольным видом шумное выдохнул носом, но Энджи лишь равнодушно кивнула, не выразив ни малейшего удивления.
Девушка, разглядывая спелый фрукт в своей ладони, легковесно отмахнулась:
— Я за.
— Что...?
Харод обомлел от столь неожиданного ответа, однако Энджи лишь пожала плечами, будто речь шла о какой-то банальности.
— Я не Мастер, как она, и не воин вроде тебя. Так что мало что в этом понимаю... но раньше мы с ней были примерно равны по силе. И всё же она избила меня до потери сознания.
На мгновение на лице девушки проступила тихая досада. Сочный фрукт в её тонких пальцах слегка треснул с тихим хрустом, отражая это мимолётное чувство.
— Даже если у неё забрали божественную силу, её навыки и мастерство никуда не делись, верно? Значит, она будет полезна.
— Тебя это правда не задевает?
Аслану показалось необычным то, с какой лёгкостью девушка приняла это решение. Он не ожидал от неё подобной прагматичности.
Услышав его вопрос, девушка опустила взгляд:
— Конечно, задевает. Но... посражавшись с ней, я поняла, что одной лишь моей силы недостаточно. Я действовала по твоим сигналам, строго по твоему плану... и всё равно в итоге оказалась смята и потеряла сознание.
Девушка посмотрела на надломанный фрукт, после чего отправила кусочек себе в рот.
— Впереди нас ждёт ещё много таких же сильных противников, ведь так?
Когда Аслан ответил молчаливым согласием, Энджи горько ухмыльнулась:
— Тогда мы просто обязаны забрать её с собой. Я могу быть глупой и не уметь красиво говорить, но раз ты решил, что сможешь использовать её... значит, у тебя есть план?
— ...Именно.
— Тогда я могу этому довериться. Я решила не забивать себе голову тем, в чём не разбираюсь. Думать за всех — это твоя работа.
Аслан промолчал.
Полностью доверить кому-то право принимать решения — всё равно что вверить человеку свою жизнь и смерть.
Это было проявлением абсолютного, безграничного доверия. Осознав это, Харод подал голос:
— И у тебя совсем нет сомнений?
— Разумеется, есть. Но он говорит, что справится.
Я верю своему спутнику — легко добавила Энджи, прежде чем доесть остатки фрукта.
Аслан и Харод посмотрели на девушку ошеломлёнными глазами, а Энджи лишь ухмыльнулась под их пристальными взглядами.
— А ты что думаешь?
Спросила она, повернувшись к Хароду. Услышав вопрос, всё ещё прикованный к постели ящеролюд вновь тяжело выдохнул через нос:
— Я... не думаю, что путешествовать с такой тварью — хорошая идея. Пусть она и пленница, она всё ещё Мастер. Но... спорить с решением, которое господин Аслан тщательно взвесил, нет никакого смысла. К тому же моё мнение всё равно ничего не решает.
Когда Энджи озадаченно наклонила голову, Харод прикрыл глаза:
— Я имею в виду, что мой путь с вами на этом окончен.
— А? Что?
Пока Энджи недоумённо хлопала глазами, Харод открыл глаза и встретился с ней взглядом:
— Анжела.
Харод всегда обращался к ней по полному имени — Анжела Тейл. Словно подчеркивая её принадлежность к роду Тейл из Веллус Альпена, он неукоснительно произносил эту фамилию.
Но сейчас Харод назвал её просто по имени.
Даже Энджи уловила эту перемену и нахмурилась от замешательства.
— Я видел место, где вы с господином Асланом сражались с той женщиной.
И Харод Клоу действительно видел его.
Жуткое поле боя, пропитанное вонью крови, усеянное обломками оружия, изрубленными деревьями и вывернутой изнемогшей землёй — это место едва ли походило на след обычной человеческой схватки.
В отличие от Харода, потерявшего несколько пальцев в бою с культистами и монстрами, Энджи и Аслан бились в самом эпицентре этого ада и смогли сохранить свои конечности.
Они были изранены, но они победили.
Проживший всю жизнь как воин, Харод Клоу умел трезво оценивать чужое мастерство и виденную пропасть в силе.
— Анжела, прямо сейчас ты гораздо сильнее меня.
Когда от этих слов лицо девушки стало серьёзным, зверолюд снова смежил веки:
— В той битве с господином Асланом ты ощутила собственную слабость. Но даже эта твоя «слабая» версия уже намного превосходит всё, на что способен я.
— Ты...
— Если я пойду с вами дальше, от меня не будет никакой пользы. Из меня даже мяса для щита нормального не выйдет. А у меня нет ни малейшего желания ввязываться в битвы, где у меня нет ни единого шанса на победу.
Услышав о его решении покинуть их, Энджи нахмурилась, но Аслан оставался спокоен. Словно он знал об этом заранее.
— И куда ты направишься?
— Думаю поработать наёмником в Королевстве Барамунз Альпен. А со временем... возможно, сумею вернуться в Веллус Альпен.
— Аслан разрешил тебе...?
— Он давным-давно дал своё согласие. Когда мы совершили побег, господин Аслан подарил мне свободу. Я использовал её, чтобы следовать за ним, но теперь пришло время расстаться.
Хотя с момента их знакомства прошло не так много времени, Энджи, похоже, искренне жалела о расставании с тем, с кем успела пройти сквозь опасности.
Однако удерживать его она не стала:
— Что ж... береги себя. Ты ведь всё-таки довольно сильный.
Харод едва заметно кивнул с тёплой улыбкой. Когда в комнате повисла тишина, ящеролюд, немного помолчав, снова заговорил:
— Мне не следует лезть не в своё дело, но... я всё же хотел бы знать. Почему вы так цепляетесь за идею принять Эрету?
Услышав этот вопрос, Аслан нарочито изобразил задумчивость. Ответ у него был готов заранее, однако озвучить его без паузы означало бы придать решению вид легкомысленной авантюры.
Выждав паузу, Аслан серьёзно спросил:
— Ты знаешь, к чему я стремлюсь?
— ...Хм, без понятия.
— Заставить богов сожрать дерьмо?
Когда Харод и Энджи озвучили свои версии, Аслан лишь качнул головой.
Глядя на тех, кто ждал его ответа, Аслан мысленно подытожил:
Гелладрион был отвратительным местом.
Бесконечно, безнадёжно паршивым миром.
Боги безжалостно грабили и оскверняли жизни смертных, не ценя их ни во что.
Апостолы этих божеств, прикрываясь святым сиянием, вырезали людей целыми деревнями во имя своих покровителей.
Аслану это глубоко омерзело.
Бесполезных жизней не существует.
Даже самое слабое существо имеет право на жизнь.
Именно этому его учили, и именно так он прожил всю свою прошлую жизнь.
Он не намеревался смиренно принимать местный порядок вещей со словами «таков уж этот мир».
Однако изменить подобный мир в одиночку Аслан не мог.
Даже сойтись в бою с высшим жрецом было для него смертельным риском, требующим колоссальной подготовки.
В одиночку ему не под силу одолеть даже обычную человеческую армию.
Существовал лишь один способ переписать всё: достичь концовки игры.
В оригинальной игре «Eternal Dominion» было две основных концовки, а с учётом ответвлений — три.
Запечатать мир, чтобы выдворить богов, оставив его гнить в скверне — равнодушие.
Стать богом и вечно страдать, служа пищей для злых божеств в роли доброго покровителя — жертвенность.
Сам превратиться в злого бога, просто пополнив ряды проклятых сущностей — алчность.
Ни одна из этих трёх концовок и близко не походила на тот счастливый финал, к которому стремился Аслан.
Но из своего 12-летнего опыта он знал: вырваться за рамки игровых сценариев не так-то просто. Особенно когда речь идет о финалах.
И чтобы заграбастать желаемый счастливый финал, Аслану требовалась сила.
А как поступить с этой силой, было очевидно.
— Убить всех богов. Вот моя цель.
От этих безумных слов Харод в шоке распахнул глаза, а Энджи издала невнятный изумлённый звук.
Их реакция была вполне понятна. Боги считались бессмертными и незиблемыми сущностями.
Но Аслан был твёрдо уверен в своём плане.
— И первый шаг на этом пути — сбор спутников.
— Только не говорите мне...
— Ты всё правильно понял. Я собираюсь собрать под своим началом Мастеров.
Если вынести за скобки риск принятия ими жреческого сана, они гарантировали колоссальную боевую мощь.
Даже если кто-то из них не сможет преодолеть человеческий предел, это не имеет значения.
Сам Аслан сражался со жрецами на протяжении 12 лет, так и не перешагнув обычных человеческих ограничений.
Мастер Булавы, Эрета.
Она станет первым Мастером, которого Аслан заберет себе в спутники.
Харод, кажется, осознал масштаб замысла и с глухим звуком уткнулся затылком в подушку. В его широко раскрытых глазах читался глубочайший шок:
— Этот масштаб слишком велик для моего разума... Собрать Мастеров, чтобы убить богов? Господин, вы уверенны, что мне вообще стоило это слышать?
Харод говорил с дрожью в голосе, но Аслан ответил так, будто речь шла об обыденных вещах:
— Заяви я об этом где-то в другом месте, никто не принял бы мои слова всерьёз. Даже жрецы.
— ...Что ж, я и сам на секунду решил, что вы окончательно лишились рассудка.
Идея о том, что Мастера могут бросить вызов божествам, казалась абсурдной. Однако Харод знал, что Аслан не из тех, кто бросает слова на ветер или строит несбыточные иллюзии, а потому не стал спорить.
Он лишь провел массивной ладонью по своей вытянутой морде.
Немного подумав, Харод, всё ещё пребывая в легком замешательстве, спросил:
— И куда же вы направитесь теперь? Местонахождение Мастеров обычно окутано тайной...
— Следующим я планирую завербовать Мастера Меча.
Мастер Меча.
Самая известная и легендарная фигура среди всех Мастеров после Мастера Боя.
Вспомнив это имя и титул, Харод какое-то время молча смотрел в потолок, а затем издал озадаченный звук:
— Постойте, если речь идет о Мастере Меча...
— Да. Наша следующая цель — Королевство Вида.
.
.
.
— ...Ты имеешь в виду то самое Королевство Вида, вдоль и поперек забитое святилищами Культа Космической Неизбежности? Ты что, совсем из ума выжил?!
Покинув палату Харода и направившись в кабинет, Аслан столкнулся с пограничным графом, который уставился на него с нескрываемым шоком. Аслану оставалось лишь виновато и сдержанно улыбнуться.