— Кха, а-а-ах!
Раздался оглушительный крик. Голос был тонким и высоким, принадлежавшим совсем молодой девушке. Хотя в её фигуре уже проступали женственные черты, в одежде и поведении она всё ещё походила на подростка.
Однако оружие, которым она взмахивала с этим криком, совершенно не вязилось с её изящным телосложением. Это был монструозный двухручный топор с жуткой рукоятью и не менее устрашающим лезвием — топор, которым раньше сражалась Эрета.
Свист, с которым лезвие рассекало воздух, несла в себе чудовищную силу, недоступную обычным людям. Когда иррациональная мощь Древнего Бога вырвалась наружу, рванувший к ней монстр был жестоко разрублен пополам.
Хрясь, бряк!
Тварь разлетелась на куски, а топор глубоко увяз в деревянном настиле.
— Чёрт, застрял!
Пока девушка изо всех сил пыталась вытащить тяжелое лезвие, на неё хлынули другие твари. Это были монстры, чьи тела покрывали костяные наросты, словно доспехи, а в руках они сжимали острые костяные обломки.
Они не были жрецами. Это были лишь марионетки, слепленные Безликим из разнообразной питательной массы.
Костяной клинок монстра врезался в руку, которую девушка успела выставить, бросив топор.
С треском, будто удар пришелся по прочной чешуе, кожа Анжелы лопнула, и наружу брызнула кровь.
— Кха, а-а-ах!
Бам!
Прямой удар ногой. Простейший пинок без какой-либо техники. Но эффект оказался сокрушительным. Монстр с полностью развороченной грудиной отлетел назад, даже не успев взвизгнуть.
— Эй, сумасшедшая! Ты жива?!
Оттолкнув тварь, Анжела крикнула сквозь сжатые зубы. Её предплечье было глубоко рассечено и истекало кровью, но благодаря возросшему показателю Здоровья девушка вполне могла выдержать такую рану.
Но как себя чувствовала Эрета?
Из её разорванного живота струилась кровь, а лбы заливала алая струйка, застилая глаза. Мышцы дрожали от дикой усталости, отчего лицо Эреты казалось смертельно бледным.
Когда-то Эрета была жрицей, способной выжить, даже если её голову пробили насквозь. Но теперь она была всего лишь человеком. Хрупкой смертной, которая могла погибнуть от простого ранения в живот.
— Я в порядке.
Эрета прекрасно это понимала. Она находилась на самом пределе своих физических возможностей.
Она не могла непрерывно махать оружием, как Аслан, и не могла принимать удары на собственное тело, как Анжела.
Даже сила её ударов резко упала из-за снизившейся Силы. Её боевая техника требовала полной перестройки.
Но не сейчас.
Сейчас на это совершенно не было времени.
Да и возможно ли это вообще?
Сможет ли она действительно отказаться от боевого стиля, которому посвятила всю свою жизнь?
Эрета не знала ответа. Она лишь тяжело стонала, сжимая раненый живот и находясь под защитой девушки, которая была гораздо ниже её ростом.
И больше всего Эрету угнетало то, что Анжела сейчас была объективно сильнее её.
— Тогда держись! Я как-нибудь разберусь с ними!
Дзынь!
Подавив тяжелый выдох, Анжела обрушила кулак на надвигающуюся тварь. Голова монстра разлетелась в кашу, и тот повалился на пол. Девушка отчаянно дралась в самом центре этого ада.
Она била кулаками, брыкала ногами, наносила удары головой. Кровь из разбитого лба заливала ей лицо, но Анжелу это совершенно не волновало.
Её кожа была прочной, а кости — крепкими. Высокий показатель Здоровья поднял её тело далеко за пределы человеческих возможностей.
Разумеется, одной лишь физухи было недостаточно для победы. Девушка ощущала колоссальную ответственность.
И дело было не в статусе сосуда Древнего Бога Малеи, а в её положении спутницы Аслана.
И в ответственности, которая пришла вместе с телом, превосходящим силы обычных людей.
Хоть она и была бедна, Веллус Альпен никогда не был плохим городом.
В нем царил особый, правильный элитизм. Городская знать никогда не уклонялась от своих обязанностей, и девушка выросла, видя этот пример перед глазами.
С большой силой приходит ответственность. И эту ответственность нельзя бросить.
Девушка двигалась вперед только с этой мыслью. Чтобы защитить хрупкую и ранимую Эрету, она добровольно превратилась в живой щит.
С оглушительным треском тело очередного монстра разлетелось на куски. Сила её размашистого удара была невероятной, но и раскрытие получилось слишком большим. В эту брешь тут же устремилось длинное щупальце.
Хрясь!
Анжела заблокировала атаку, подставив скрещенные руки. Она заблокировала удар локтями, перекрыв одну руку другой. Но атака Безликого не была настолько слабой, чтобы её можно было так просто остановить.
Треск!
— Кхм!
Её рука сломалась. Сустав локтя вывернулся с жутким треском. Лицо Анжелы исказилось от боли, а на глазах выступили слёзы, но девушка выдержала. Пока слёзы катились по её щекам, брошенный Эретой ручной топор отбил щупальце назад.
Битва, которой не было видно конца. Битва, где никто не мог гарантировать победу. У Анжелы не было тактики, чтобы перевернуть ход боя, а у Эреты не было сил, чтобы закончить его. Им оставалось только отчаянно тянуть время, надеясь на Аслана.
И в тот момент, когда тяжело дышащая Анжела отступала, прижимая сломанный локоть среди извивающихся щупалец и тварей...
Произошло кое-что неожиданное.
.
.
.
— Бу-у-ум!
Земля содрогнулась от глухого удара, донесшегося снизу. Дрожь была не слишком сильной, но её источник угадывался мгновенно. Анжела уставилась на монстров, ожидая изменений, которые должны были последовать за этой вибрацией.
Монстры закорчились. Пульсирующие жилы на их лапах, вросшие в пол, стали стремительно увядать, и твари забились в судорогах от боли.
И не только монстры. Щупальца и мясные органы, извергавшие магическую силу, бессильно обмякли. Эти одновременные изменения явно указывали на одно — смерть.
Но самые разительные перемены происходили с основным столпом.
Столп рушился изнутри. Словно сухая солома, охваченная огнем, он бессильно рассыпался трухой.
Анжела приоткрыла рот, наблюдая за этим крахом, а Эрета тяжело выдохнула, прижимая рану на животе, из которой едва не вывалились внутренности.
Перемена была очевидной.
Аслан сделал это. Внизу, в самом сердце подземелья, он одержал победу.
Обе почувствовали одновременно облегчение и шок.
— У него получилось.
— Ха-а, чёрт... А я уж думала, что отдам концы.
Стерев кровь с лица, Анжела подставила плечо Эрете.
.
.
.
Магические заклинания, превосходящие «Огненный шар» по чистой разрушительной силе, существовали, но были крайней редкостью.
Даже когда они встречались, их эффективность редко могла сравниться с простым сотворением «Огненного шара».
По этой причине «Огненный шар» считался абсолютным стандартом боевой магии — боевым эталоном, из-за которого в игровых сообществах не утихали споры о том, существуют ли вообще более эффективные чары.
И Аслан взорвал этот заклятый шар прямо внутри чужого сердца.
Результат был предрешен.
Однако прежде чем увидать этот результат, Аслан ощутил, как нечто чужеродное вторглось в его собственное тело.
За долю секунды до взрыва — в мгновение, длившееся меньше крошечной частицы мгновения...
Когда плоть сердца сжалась вокруг руки Аслана, она не просто вцепилась в сталь и кожу, а буквально впилась и вросла в его плоть.
В тот самый миг, когда чужая плоть въелась в его руку, Аслан ощутил, как в его разум хлынуло сознание Безликого.
Это было смертельно опасно.
Хотя сведений, полученных от жрецов, нельзя было верить безоглядно, сейчас происходила так называемая «Аудиенция» Безликого.
В замедленном восприятии Аслан мгновенно вспомнил слова жреца Ниэля:
"Его аудиенция слишком туманна и разрушительна. Ни человеческое тело, ни человеческая душа не способны выдержать её. Лишь изредка, когда кто-то выдерживает этот опыт или осознает его суть, он становится жрецом."
Стать жрецом.
Сценарий, которого Аслан желал меньше всего на свете, и одновременно с этим ситуация, которой следовало избежать любой ценой.
Даже если он не станет жрецом, он превратится в порождение Безликого. Аслан помнил, что обязан выстоять, отвергнув жречество.
Но как?
Прежде чем Аслан успел судорожно придумать выход, ситуация начала стремительно развиваться.
Аслан почувствовал мерзкое ощущение чужой плоти, вросшей в его руку, и одновременно с этим — чужеродное давление на свой разум.
Его сознание поплыло. Глаза закатились.
Магическая татуировка на руке, вонзенной в сердце, вспыхнула, выплескивая «Огненный шар» по его последней ментальной-команде.
Но независимо от этого, сознание Аслана пожиралось Безликим.
Разрушительная «Аудиенция», которую не способна выдержать ни одна смертная душа.
Аслан на собственной шкуре осознал истинность этих слов.
Пока его зрачки закатывались, перед глазами Аслана проносились бесчисленные иллюзии. Среди этих видений, которые вернее было бы назвать чужими воспоминаниями, Аслан изо всех сил цеплялся за собственное «Я».
Это была настоящая ментальная пытка.
Бесчисленные пласты памяти мелькали с бешеной скоростью. Века и эпохи, которые не способна вместить жизнь одного человека, хлынули в его разум.
От этой атаки невозможно было уклониться. И сосудом, принимающим этот океан памяти, был разум Аслана.
Его правая рука пылала, внутри сердца зародилось адское пламя. Искажающие волны жара окутали его плечо.
Произошел взрыв. «Огненный шар», упорно формировавшийся даже в этот миг, полностью поглотил его руку.
Хотя его чувство боли было притуплено частым использованием «Уравнивания», Аслан застонал от жуткого чувства жжения — казалось, будто его плоть срезают по кусочкам в ускоренном восприятии.
Хотя он пошел на это, понимая, что взрывать шар на внешней оболочке бессмысленно, реальность превзошла все его самые худшие ожидания.
Пока бесчисленные воспоминания Безликого въедались в его разум, а рука сгорала дотла, сознание Аслана, парадоксальным образом, становилось всё четче и четче.
Дикая боль пробудила его разум. Закатившиеся глаза вернулись на место. Боль постепенно отступала, уступая место холодному осознанию. Аслан бился между физической и ментальной мукой, пока наконец полностью не пришел в себя.
И то, что Аслан увидел, придя в сознание, абсолютно выходило за рамки его понимания.
Аслан увидел город.
Это был не Гелладрион.
Ни один город в Гелладрионе не мог так выглядеть.
Небоскребы, уходящие высоко в облака, и здания, выстроенные вокруг этих исполинских башен.
Белые и алые огни, струящиеся из окон каждого дома.
Электрические провода, опутывающие город словно паутина, и уличные фонари, заливающие дороги светом.
Аслану этот город показался безумно знакомым.
Он не мог точно сказать, что это за место, но картинка была узнаваемой до боли.
Это был город с Земли.
Он не мог определить конкретный регион, но сомнений не было — это была Земля.
"Почему... почему это здесь?"
Пока Аслан метался между шоком, смятением и дурным предчувствием при виде этого современного мегаполиса, видение изменилось.
Сменившееся воспоминание показало совершенно иной пейзаж. Картина изменилась буквально через пару секунд.
Футуристический космический город с высоты птичьего полета.
Исполинское Древо Мира, словно пришедшее из чистого фэнтези.
Религиозный город, выстроенный у подножия циклопической горы.
Жуткая адская сцена с явными буддийскими мотивами.
Город близкого будущего... и так далее.
Чувство, которое испытывал Аслан, пока перед ним мелькали эти бесконечные миры, можно было назвать только глухим замешательством.
Он не мог понять причину этого показа. Он не понимал, что всё это значит.
Среди этого хаоса проекция снова изменилась. Туманное видение прояснилось, и наконец перед ним возникло место, которое Аслан знал слишком хорошо.
Гелладрион.
Земля, где затаились злые боги. Земля, где Аслан прожил двенадцать долгих лет.
Огромный континент, разделенный на верхнюю и нижнюю части, в самом центре которого лежали бледные, застывшие во времени земли древней империи.
В тот самый миг, когда Аслан узнал Гелладрион, видение оборвалось.
Это произошло потому, что чужая плоть, вросшая в его руку, окончательно сгорела в бушующем пламени.
Ускоренное восприятие спало, и вместе с оглушительным взрывом пришла адская боль от разрываемой плоти.
Бум-м-м!
Взрыв и жар. В огне «Огненного шара», сжигавшем всё вокруг, Аслан покатился по полу. Его правая рука с магической татуировкой была оторвана взрывом.
Потеряв правую руку с татуировкой, он больше не мог использовать сохраненные заклинания, но сейчас это не имело никакого значения.
Аслан всегда держал про запас один свиток «Уравнивания» именно для таких крайних случаев.
Однако Аслан не стал использовать свиток. Он просто смотрел вперед, сжимая обрубок дымящегося плеча.
Там стояло сердце, показавшее Аслану эти непостижимые, дикие воспоминания.
Сердце, которым овладел жрец Безликого.
Несмотря на тошноту от омерзительного гаревого вонью, исходящей от горящей плоти, Аслан не мог оторвать от него взгляда.
Столп, находившийся прямо над сердцем, рушился, и подземный ярус содрогался от гулкого грохота.
Даже когда всё вокруг рушилось и сыпалось, Аслан продолжал смотреть на уничтоженное им сердце.
"Что... что это только что было?.."
Мертвый жрец уже не мог дать ответа. Аслан лишь жадно глотал воздух, так и не получив разгадки.