Энджи ступила на улицы города. Города, который полностью превосходил её познания и представления, сформированные средневековым обществом.
Уличные фонари освещали всё вокруг, заставляя город сиять вопреки медленно спускающейся тьме. Девушка с изумлением наблюдала, как ночной полумрак отступает, уступая место ярким огням.
Тем временем люди, прогуливавшиеся по улицам, совсем не спешили. Машины, заполнявшие дороги, двигались ровным потоком, и она с некоторой опаской разглядывала эти вещи, которые не могла объять своим разумом.
Шумные студенты проходили мимо, покидая учебные кварталы и направляясь по домам, а офисные рабочие, рано закончившие смену, шли с застывшим на лицах выражением легкой скуки. Энджи стояла посреди всего этого хаоса с неловким видом.
"Я не понимаю ни единого слова из того, что они говорят."
Пока девушка растерянно пыталась разобрать речь прохожих, те лишь время от времени бросали на неё любопытные взгляды. Её поразительные золотистые глаза и ярко-рыжие, цвета заката, волосы были редкими, если не сказать совершенно невиданными в Корее.
К тому же доспехи, надетые на неё, выглядели слишком впечатляюще, поэтому люди шептались, проходя мимо:
— Это какой-то косплей?
— Наверное, мероприятие какое-то проходит.
Энджи не могла понять даже этого и лишь всхлипывала с растерянным выражением лица.
Вокруг не было ни слова, которое она могла бы разобрать. Ни единой знакомой буквы. Она и без того была неграмотной, а тут повсюду пестрел корейский алфавит. Это не был даже имперский язык, привычный для Гелладриона, так что догадаться интуитивно не получалось. Девушка побрела среди суетливой толпы, пока не присела в тихом уголке.
"Мне страшно..."
Хотя её жизни ничего не угрожало, всё вокруг казалось абсолютно непостижимым. Страх перед неизвестностью медленно подкрадывался, обволакивая её со всех сторон.
Внешность девушки привлекала слишком много внимания. Выразительные черты лица, яркий цвет волос и необычный оттенок глаз заставляли прохожих невольно оглядываться.
Из-за повышенного внимания кто-то в итоге вызвал полицию. Вскоре после вызова подкатила патрульная машина, и из неё вышли двое офицеров.
Они остановились перед Энджи, которая сидела уже довольно долго, пытаясь осознать происходящее. Полицейский обратился к девушке:
— Вы в порядке? Вы сидите здесь довольно долго. Потеряли вещи?
Девушка не могла понять доброжелательных слов офицера. На непонятную речь она лишь выдавила из себя смущенное:
— Э-э, что?
Полицейский точно так же не мог понять её. Поскольку общение не клеилось, офицер замялся. Стоявшая рядом женщина-полицейский тоже не могла определить, на каком языке говорит девушка.
Наконец, двое озадаченных офицеров облегченно вздохнули, когда девушка издала короткий звук «А!» и вытащила кошелек.
К счастью для Энджи, в кошельке лежало не только студенческое удостоверение, но и карта регистрации гражданина. Увидев написанный на ней адрес, офицер жестом пригласил девушку в машину.
Хотя они не могли объясниться, полицейские не думали, что девушка отдала кошелек без причины.
Энджи без сопротивления села в патрульную машину, доверившись им. Автомобиль, плавно двигавшийся почти без вибраций, казался девушке настоящим чудом.
Ночные дороги, мимо которых проносилась машина, окрашивались в багровые тона, меняя оттенки каждый раз, когда попадали в свет фар встречных автомобилей.
Пока разноцветные улицы стремительно улетали назад, девушка широко раскрыла глаза от изумления перед такой скоростью. Аккуратно сложив руки на коленях, она ехала в поликлинике прямо к Аслану.
.
.
.
Мгновение спустя девушка уже стояла перед дверью вместе с двумя офицерами. Перед незнакомой табличкой с номером 605.
Раздался звонок, и дверь открылась.
Девушка не могла понять, о чем офицер переговаривался с юношей, стоявшим на пороге. В конце этого короткого разговора приоткрытая дверь наконец распахнулась полностью.
Человек, показавшийся в проёме, был точной копией того, кто был изображен на фотографии в кошельке Энджи.
Аслан. Он выглядел моложе и изящнее, с глубокими черными глазами.
Этот Аслан широко раскрыл глаза, едва увидав лицо девушки.
Затем его глаза медленно прикрылись. Едва заметная горькая улыбка скользнула по его губам — видна она была только стоящей перед ним девушке, — и он наконец произнес:
— ...Значит, это всё-таки сон.
Это была фраза, понятная одной лишь Энджи.
Имперский язык, который Ли Хён У пришлось выучить и освоить в совершенстве, чтобы выжить после падения в Гелладрион.
Поскольку этот непонятный иностранный язык был похож на тот, на котором говорила девушка, офицеры попрощались стандартными фразами и удалились.
Когда полицейские ушли, Хён У горько улыбнулся:
— Добро пожаловать.
И приветствовал её.
Только тогда девушка окончательно убедилась, что перед ней именно Аслан.
С этой уверенностью девушка, замлевшая от тревоги и страха перед неизвестным, рванула вперед и крепко обняла его.
Сквозь прижатую грудь отдавался стук сердец, дыхание щекотало шею, а вокруг раздавались сдавленные всхлипы и звуки сдерживаемых слез.
— Кхм, Энджи?
Смесь радости, тревоги, страха и смятения, исходившая от Энджи, мгновенно передалась разуму Хён У. Когда эти эмоции отчётливо вспыхнули, всколыхнув его собственные мысли, он был немало ошеломлен.
"Что происходит?"
Стоило Хён У подумать об этом, как Энджи ответила:
— Что с тобой произошло? Ты... стал меньше. Мышц вообще нет. Через какие лишения тебе пришлось пройти...?
Если даже его глаза стали черными, ему наверняка пришлось пережить колоссальные страдания. Мысли девушки четким эхом отдавались в голове Хён У.
Поскольку надобности в словах не было, он слегка нахмурился, а затем мягко погладил Энджи по спине.
Девичье тело, прижатое к нему, было тёплым и мягким, но сейчас было не время для подобных чувств.
Чтобы успокоить Энджи, потребовалось немного времени. Девушка зажмурилась, словно пытаясь скрыть слегка покрасневшие веки, и приняла свой привычный независимый вид.
Хён У попытался мягко улыбнуться девушке и сказать...
Что всё совсем не так.
— Если не так, то как?
Энджи поняла его ещё до того, как он успел закончить, перебив его мысль.
Хён У задумался с неясной уверенностью.
Стоит ли объяснять, будет ли всё в порядке, сможет ли она понять.
И даже если девушка придет в замешательство, сможет ли он с этим справиться? Эти сомнения напрямую отпечатывались в разуме девушки.
— Объясни мне. Я буду спокойна.
Девушка намеренно сделала серьезное лицо и уперла руки в бока. Это была поза, призванная показать её абсолютное спокойствие. Даже это намерение насквозь считывалось Хён У, который искренне боролся с этой ментальной связью, не понимая её причин.
Но борьба длилась недолго. В этом не было смысла, если его мысли всё равно были слышны.
Ложь сразу же вскрылась бы, а эта обида копилась внутри целых 12 лет.
Нечто, о чем он не мог рассказать никому, нечто, что никто бы не понял, даже если бы он попытался объяснить.
Если он мог передать это с такой непререкаемой ясностью, если мог выплеснуть всё наружу...
Это была скорее возможность.
Хён У прикрыл глаза, слегка улыбнулся, затем вздохнул и указал на обеденный стол:
— Садись. Я принесу что-нибудь попить.
Энджи послушно уселась за стол, а Хён У по привычке открыл холодильник и достал сок. Он налил его в стакан и с привычным движением поставил перед девушкой.
Хотя в том мире можно было заподозрить яд, девушка с интересом посмотрела на прозрачный стакан и без колебаний отпила. Сделав глоток, она подумала:
"Вкусно."
Хён У услышал эту мысль и тихо хмыкнул, а затем подождал, пока девушка поставит стакан и подготовится слушать.
Когда девушка опустила стакан, Хён У заговорил:
— Я не из Гелладриона.
— ...Что такое Гелладрион?
Услышав эти слова, пока Хён У готовил ответ, карта Гелладриона вместе с фрагментами истории вспыхнула в их головах. Это была случайная мысль.
Среди этого потока Хён У выделил простой ответ:
— Мир, в котором ты жила. Мир, где мы находились ещё мгновение назад. Он называется Гелладрионом.
— Правда?
Девушка сделал глоток сока, и Хён У кивнул, удивляясь её спокойствию. Девушка тихо спросила:
— ...Если не из Гелладриона? Тогда кто ты?
— Человек отсюда.
Если быть точнее, Хён У сделал паузу и добавил:
— Человек из мира, который... является чем-то вроде оригинала этого сна, который ты видишь.
Хотя девушка не до конца понимала слова, она могла смутно догадываться, опираясь на мысли Хён У, перетекающие в её разум.
Этот мир казался чем-то вроде фантазии, сна или искусственно созданной реальности.
Даже не понимая глубокого смысла, девушка просто приняла это.
Когда девушка кивнула, юноша произнес:
— Ты, наверное, видела по дороге сюда, что этот мир отличается от Гелладриона.
Энджи не ответила, но вспомнила то, что ощутила по пути.
Несмотря на языковой барьер, люди были добры и соблюдали свой порядок.
Прежде всего, они не выглядели напуганными или дрожащими за свои жизни.
В отличие от обычных жителей Гелладриона.
Все просто шли по своим делам, кажась занятыми исключительно собственными заботами.
Видя эти образы, всплывающие в голове девушки, Хён У кивнул:
— Как думаешь, почему так?
— ...Ну, потому что здесь нет монстров?
— Нет. Даже если нет монстров, здесь хватало бы зверей не менее ужасных или людей, которые хуже диких тварей. Это верно для любого мира.
Девушка подумала: "Вот как?", опустив пустой стакан, а Хён У, наблюдая за ней, продолжить:
— Всё из-за богов.
Хён У добавил:
— Ты, должно быть, чуствуешь это, путешествуя со мной. Из-за жадности и ужасной природы богов Гелладрион стал местом, где невероятно трудно выжить.
— ...Хм, похоже на правду. И что? Почему ты мне это рассказываешь?
Невинный вопрос девушки говорил о том, что она не до конца понимала суть, несмотря на то, что слышала мысли Аслана.
Аслан выслушал вопрос и после короткого раздумья сказал:
— В отличие от него, этот мир совсем другой, и именно поэтому я хотел рассказать тебе, почему я такой.
Хён У показал свои тонкие руки, совсем не похожие на руки Аслана. Хотя он немного занимался спортом, его мышцы никогда не знали реального боя, в отличие от Аслана, который каждый день рубил монстров, людей и жрецов ради выживания.
— Здесь ребёнок может оставаться ребёнком, и ему не нужно становиться воином. Это мир, где не нужно становиться жестоким, чтобы просто жить. Хотя... я не могу сказать, что это абсолютная правда, но в целом это мир, где не нужно каждый день бороться за выживание. Из-за того, что я родился в таком мире, я выгляжу именно так.
Тело, не знавшее сражений. Тело, которому не нужно было познавать ужасы битв. Таким был Хён У, который попал в Гелладрион и сражался, чтобы выжить. Поняв это, Энджи огляделась по сторонам:
— Значит, это сон?
Мир, где родился Аслан. Его было трудно понять и поверить в него, но девушка верила Аслану. Основываясь на этом доверии, она повторила то, что услышала на пороге.
Аслан отчетливо прочитал подтекст этого вопроса и горько улыбнулся.
Вслед за этой улыбкой мимолетное желание Аслана вспыхнуло в разуме девушки.
Хён У на самом деле хотел, чтобы всё это было реальностью, даже если существование Энджи казалось лишь сном.
Прочитав это противоречивое, чистое желание, Энджи замерла, и её зрачки дрогнули.
Хотя ей было больно, девушка сжала губы, не сказав ни слова.
— ...Скорее всего, это сон.
Хён У ответил, прочитав весь ход её мыслей. Он опустил глаза с чувством глубокого сожаления:
— Потому что иначе, Энджи, тебя бы здесь не было.
Энджи молча поджала губы, прежде чем спросить:
— Тогда что мне делать?
Когда Хён У поднял голову, девушка пристально посмотрела на него и произнесла:
— Я не знаю, как попала в этот сон... что это за мир. Но мне кажется, я не должна здесь находиться.
Это было утверждение, основанное на неясной интуиции. Энджи продолжила:
— Как мне выбраться?
Честно говоря, ей не хотелось уходить. Но тот факт, что ей придется уйти, Хён У осознавал не меньше её. Нельзя спать вечно.
Поэтому после долгого молчания он ответил:
— У меня есть догадка.
— Какая?
— Сделать ровно то же самое, что произошло со мной перед тем, как я попал в Гелладрион.
— Э-э, и что ты собираешься делать?
— Скоро увидишь...
Прежде чем он успел ответить озадаченной Энджи, между ними раздалось громкое урчание в животе.
Услышав этот звук, Энджи густо покраснела и почесала затылок:
— А-а... как смущающе.
Хён У тихо ухмыльнулся, поднял кошелек, переданный Энджи, и поднялся со стула. Это был кошелек с больным знакомым ощущением и привычной формой.
— Пойдём поедим чего-нибудь, прежде чем думать дальше. Я объясню всё по дороге.
Девушка радостно поднялась со своего места при упоминании еды и последовала за Хён У к входной двери. Но стоило Аслану сделать шаг к выходу...
— ...Хён У, ты куда-то собрался?
Раздался мужской голос.
Глубокий, низкий голос. Смутно похожий на голос самого Аслана. Аслан замер, услышав его, и судорожно перевёл дыхание.
Этот голос был до ужаса знаком Хён У.
Потому что он принадлежал его отцу, который давно был мёртв.
Хён У с трудом смог вытолкнуть из себя ответ:
— Выйду перекусить с другом.
— Правда? Тебе нужны деньги? Если хотите сходить в хорошее место...
— Н-нет, всё в порядке. Я... скоро вернусь.
Хён У крепко закусил губу, зажмурился, ответил и выскочил за дверь.
Энджи последовала за ним наружу и увидела, как Аслан судорожно пытается перевести дыхание с зажмуренными глазами.
Энджи, чей разум всё ещё был связан с его разумом, с опозданием всё поняла.
Голос, раздавшийся только что, принадлежал отцу Хён У.
Пожарному, который уже погиб.
Мёртвые не издают звуков.
Но то, что только что отчётливо прозвучало в квартире, было голосом умершего человека.
Осознав этот факт до глубины души, Хён У закрыл лицо ладонями и глухо застонал:
— Чёрт возьми...
Хён У, выдав горький смешок, изо всех сил пытался сохранить обладание собой между подступающей грустью и кошмарным замешательством.
Очевидно, этот сон был далеко не самым обычным.