Я резко проснулась, хватая ртом воздух.
Жизнь Куроцуки Ёру едва ли можно было назвать хорошей, даже если бы это было вежливой ложью.
Когда Ёру родилась, она увидела не лицо повитухи.
Она увидела лицо своей матери, которая в одиночку мучилась при родах.
Я помню это дрожащее выражение, словно она вот-вот заплачет.
Это было не лицо матери, счастливой встретить свою дочь.
Скорее, это было нечто иное.
Эмоция человека, который родил вопреки всему и не знал, что делать дальше.
Мать Ёру, Куроцуки Ями, особенно не любила общаться с другими людьми.
В маленькой деревне в Аонии.
Даже там она построила небольшой деревянный дом в отдалённом уголке и предпочитала жить в одиночестве со своей дочерью.
Когда матери что-то было нужно, она ходила в деревню за покупками.
Она никогда не брала Ёру с собой.
Когда изредка приходили гости, она загоняла Ёру в угол дома и встречала их одна.
Ёру помнит, как была озадачена в те времена.
«Почему мама всё время прячет меня?»
«Почему мама не позволяет людям встречаться со мной?»
«Я тоже хочу видеть людей».
«Я тоже хочу разговаривать с людьми».
Всякий раз, когда гости уходили и они снова оставались одни, Ёру всегда умоляла:
— Мама, разве я не могу тоже пойти в деревню?
Своей ноющей дочери мать отвечала лишь обеспокоенным выражением лица, пытаясь её успокоить:
— Прости. Когда Ёру подрастёт. Тогда мы пойдём.
— Хорошо.
Она не могла понять почему.
Почему мать так тщательно скрывала её от всех.
Но это было неважно.
Ёру была довольна тем, что у неё есть мама.
Мать осыпала её безграничной любовью.
Даже в неполной семье без отца она жила сильной и яркой жизнью, воспитывая Ёру.
Однажды она спросила:
— Мама, а где папа?
Когда она это сказала, какое выражение лица было у матери?
Что-то вроде гнева, что-то вроде того, что она вот-вот заплачет.
С выражением, которое Ёру не могла до конца понять, она успокоила её:
— Папа уехал далеко. Он вернётся позже.
— Правда? Я хочу его увидеть.
— ...Понимаю. Давай наберёмся терпения ещё немного. Когда Ёру вырастет, я всё тебе расскажу. Хорошо?
Теперь она понимает.
Как сильно те слова о желании встретиться с отцом должны были ранить мать.
Невинная дочь, которая ничего не знала — и ребёнок, рождённый от насильно полученного семени.
Как она могла постичь сердце матери, которая вырастила такую Ёру, не показывая своих истинных чувств?
— Ёру. Ты никогда не должна показывать свои глаза. Понимаешь?
— Почему?
— ...Потому что у нашей Ёру такие красивые глаза, что другие люди будут завидовать. Поэтому никогда не показывай их.
Всякий раз, когда Ёру выходила поиграть, мать часто говорила такие вещи.
Ёру не могла этого понять.
Почему она так говорит? Разве мои глаза не довольно милые?
Иногда, когда Ёру смотрела на свои глаза, отражённые в воде, она думала, что они прекрасны.
Красные глаза, сверкающие, словно вправленные рубины.
Странно, в отличие от материнских, они были ярко-красными, но она не возражала, потому что они были красивыми.
У нас с мамой одинаковый цвет волос, так что всё в порядке.
Мать говорила, что люди будут завидовать, но Ёру было трудно удержаться.
Ей всё время хотелось встретить других людей и показать им свои красивые глаза.
И вот Ёру подошла к деревне.
Она храбро нашла дорогу туда в одиночку.
Её сердце сильно колотилось.
Она сможет встретить людей.
Она сможет поговорить с ними.
Как же это будет чудесно?
С такими мыслями, приближаясь к деревне, она встретилась взглядом с фермером.
Фермер, который пахал своё поле, сначала наклонил голову, глядя на незнакомую девочку.
Но.
В тот момент, когда он понял, что её глаза светятся красным.
— А-а-а! Чудовище!
Он закричал.
У Ёру не было времени среагировать.
Представиться. Завести дружескую беседу. Пообещать встретиться снова.
Не успев даже получить шанс на всё это, фермер закричал и побежал в деревню.
Вскоре после этого жители деревни собрались группами и пришли искать Ёру.
— Пойдём, Ёру. Быстрее.
— Почему? Куда мы идём, мама?
— Нам просто пора переезжать. Всё хорошо, Ёру. Просто иди за мамой.
Не понимая, что происходит, она побежала к матери, плача.
Мать крепко держала Ёру за руку, собрала только самое необходимое и покинула дом.
Любой мог видеть, что она торопилась и была встревожена.
Ёру была напугана и дрожала в тот момент.
И реакция жителей деревни, и ответ матери были странными.
Именно тогда она впервые начала чувствовать, что она каким-то образом «другое» существо.
Время шло.
По мере того как Ёру росла, она постепенно начала понимать.
Её красные глаза были явно чужеродными.
Цвет, которым не обладают обычные люди.
Красные глаза, издавна ассоциирующиеся с демонами.
Почему мать скрывала её.
Почему Ёру не должна была встречаться с людьми.
У неё не было выбора, кроме как осознать это.
— Понятно.
Ёру, оставшись одна дома, издала пустой смешок.
Пустой смешок вскоре перешёл в рыдания.
— Я, я...
Не человек.
Да, Ёру пришлось это принять.
Она не могла жить как обычный человек.
Ей придётся закрывать глаза всю жизнь.
Никто не примет её.
Одиночка, которая должна жить в одиночестве до самой смерти, не создавая искренних отношений ни с кем.
— ......
Но это было неважно.
Даже если это было по-настоящему грустно и заставляло её плакать, это было неважно.
Потому что у неё была мама.
Потому что у неё была мать, которая любила её как дочь, даже если она была монстром.
Даже эта крошечная надежда была разрушена.
Мать заболела. Она слабела необычайно быстро.
Пережив насилие, когда зачала Ёру, родив в одиночестве, а затем взвалив на себя ответственность за хозяйство в одиночку.
Её тело не могло не сломаться.
— Мама. Мама.
Ёру горько плакала.
Умоляя её не уходить.
Умоляя её не оставлять её одну в этом мире.
Она умоляла и умоляла.
— Ёру.
Её мать, слабо лежащая на кровати, заговорила.
Её глаза были наполнены только любовью и печалью.
В них не было ненависти к дочери, которая никогда не должна была родиться.
От этого Ёру стало ещё более стыдно.
Если бы я не родилась.
Если бы только я не существовала.
Мама не страдала бы так.
— Ёру. ...Ты любопытна насчёт своего отца?
— Ик. *всхлип* Что?
— Прежде чем я уйду... я должна рассказать тебе... старую историю.
Мать запинаясь рассказывала о прошлом.
Куроцуки Ями, которая выросла как обычный человек в сельской деревне.
Но однажды, гуляя в горах, она была изнасилована мужчиной, которого встретила.
Этот мужчина не был человеком. У него были красные глаза, которые, как говорили, принадлежат демонам.
Изнасиловав Ями, мужчина рассмеялся и сказал:
— Меня не интересует твоё тело. Я просто хотел создать кого-то вроде себя.
Ему было всё равно, родит она или нет.
Даже если бы Ёру не родилась, он уже достаточно разрушил жизнь Ями.
Мужчина усмехнулся и ушёл.
— ......
Узнав правду, Ёру почувствовала, что её голова вот-вот взорвётся.
Ненависть.
Она хотела убить его.
Почему её мать должна была пережить такой жестокий поступок?
Почему её мать должна была выбирать, рожать ли Ёру, ребёнка демона?
Если бы только этого проклятого ублюдка не существовало...!
— Ёру.
Дыхание матери угасало.
Мама, с большим усилием, приподняла уголки рта и дала Ёру свой последний совет.
— Не гонись за своим отцом.
— Почему, почему? Ты прощаешь этого ублюдка?
— Нет... дело не в этом.
Мама грустно улыбнулась.
— Я хочу, чтобы Ёру жила своей собственной жизнью.
— ......
— Чтобы выросла нормально, одевалась нормально, полюбила мужчину нормально... и создала семью нормально. Потому что мама не смогла. Хотя бы моя дочь...
— Я не могу этого сделать!
Ёру закричала.
Она не могла. Как она могла?
После того, что он сделал с её матерью. После того, как разрушил её собственную жизнь тоже.
Мужчина, который сбежал, которого она даже не могла назвать отцом — как она могла...!
— Я не могу простить его. Я никогда не прощу его...! Я обязательно убью этого ублюдка...!
— ......
Мама грустно улыбнулась.
Она, вероятно, знала, что что бы она ни сказала, её дочь не остановится.
Поэтому дрожащими руками она предложила свой подарок на память.
Чёрная повязка на глаз.
— С этим... закрой свои глаза.
— ......
— Доченька моя, стыдно прятать такие красивые глаза... но до тех пор, пока не придёт время, ты должна набраться терпения и закрывать их.
— Когда?
Ёру спросила заплаканным голосом.
— Когда я смогу снять повязку?
— Когда встретишь того, кто скажет тебе, что твои глаза прекрасны.
Это невозможно.
Кто когда-нибудь скажет такое о глазах Ёру?
Когда все тычут пальцами, называя их демоническими.
— Найдётся кто-то... кто скажет моей дочери... что ей можно жить. Обязательно.
— ...Правда?
— Да. Мама... верит в это...
Свет в зрачках её матери начал угасать.
— Пожалуйста... живи...
С этими последними словами, призывающими её жить, никогда не сдаваться, её мать скончалась, и Ёру горько заплакала.
И спустя некоторое время.
Похоронив мать в одиночку, без чьей-либо помощи.
Ёру закрыла глаза повязкой.
Должно быть, потребовалось много усилий, чтобы сделать её, так как носить её было совсем не неудобно.
Поистине подарок, приготовленный матерью для своей дочери до самого конца.
— ...Хорошо. Я поняла.
Ёру сжала свой меч.
Фехтование всегда подходило ей, и она интенсивно практиковалась, чтобы защитить свою мать.
Держа его, Ёру приготовилась покинуть дом, где жила с матерью.
— Я найду их. Того, кто скажет мне, что мои глаза прекрасны.
Когда-нибудь, обязательно.
Того, кто скажет ей, что ей можно жить.
Чтобы найти такого человека, Ёру стала странствующей мечницей.
Возможно, будет трудно встретить их.
Нет, по правде говоря, она думала, что никогда не встретит их.
И всё же, движимая чувством долга, она путешествовала по континенту.
Чтобы сдержать слова матери.
А потом она встретила его.
Семью Имперского Герцога, чего она совсем не ожидала.
Она участвовала из любопытства, когда услышала, что они собирают мечников для соревнования.
И мальчик, которого она случайно встретила в особняке.
— Да. Я действительно не ожидала этого. Это частная тренировочная площадка семьи.
Крейн Леонхарт, вот кто.
***
— Ха!
Я разрубаю трупы и бросаюсь вперёд.
Орды трупов, которые продолжают бесконечно появляться неизвестно откуда.
Но они не особо мешают.
Отдельные трупы мне не ровня.
Это просто стратегия подавления огромным количеством.
Если бы я был мечником, который мог использовать только ауру, мне потребовалось бы время, чтобы разобраться с ними, и тогда у Грейвера было бы время использовать другие стратегии.
— Кух...! Что это за свет!
Перед моей магией — сферами света — трупы даже не замедляют меня.
Треск! Треск!
Свет вспыхивает и полностью испепеляет трупы.
Запах гниющих трупов, вонь горящей гнилой плоти.
Я пробиваюсь сквозь эти зловония к Грейверу.
— Тц!
Он, кажется, пытается как-то увернуться, но уже слишком поздно.
Насколько я вижу, он некромант.
Его врождённая сила невелика.
Это значит — ему невозможно полностью уклониться от моего фехтования.
Удар!
— Аргх!
Он кричит, когда его тело рассекают.
Обильно кровоточа, он отступает и стискивает зубы.
— Почему? ПОЧЕМУ! Как ты можешь так небрежно защищать этого монстра!
— Потому что она не монстр.
— У этой женщины красные глаза!
— Мне плевать на это.
— Ты, проклятый ублюдок...!
Грейвер заскрежетал зубами, а затем оттолкнулся от земли.
Он убегает? Его всё равно поймают.
Я сжимаю свой меч, готовясь последовать за ним.
Если я сейчас погонюсь за ним и убью его, Культ Крови будет по сути уничтожен.
Всё, что останется — это Кровавый Демон...
— У меня нет выбора. Я не планировал использовать это здесь, но...!
В этот момент.
Грейвер глубоко нахмурился и сотворил какое-то зловещее заклинание.
Грохот...
Земля дрожит.
Удар, передающийся из глубоких недр земли.
«Что это?»
Это не просто вопрос нескольких метров.
Земля дрожит на десятки, сотни метров.
— ...!
Подожди. Это подвергает Ёру опасности.
Я немедленно прекращаю преследование Грейвера и бегу обратно.
Ёру всё ещё кажется неспособной стоять, её телу не хватает сил.
Мне нужно подхватить её и сбежать отсюда.
Я не знаю, что приближается, но что-то невероятно огромное поднимается из-под земли...!
— Узрите! И трепещите! Моя «Гора Трупов»!
С безумным криком Грейвера вдалеке.
БАБАХ!
Земля полностью раскололась, когда показался массивный монстр.