“Если вы пришли к такому выводу, значит, так оно и есть.”
Роэлин спокойно заговорила. Несмотря на то что речь шла о её собственной жизни, она держалась удивительно решительно. Глядя на неё, герцог Бёнт немного успокоился и вновь обратился к придворному лекарю:
“Тогда противоядие у вас есть?”
“Разумеется. Я взял с собой противоядия от распространённых ядов, но…не могу гарантировать, насколько они окажутся эффективны, поскольку точно не знаю, каким именно ядом отравлена Императрица.”
“Тем не менее пока попробуем. И…нам следует как можно скорее вернуться в Сероиф.”
Роэлин без тени смятения ответила на пессимистичные слова лекаря, а затем сразу повернулась к герцогу.
“Я боюсь, что из-за промедления здесь могут возникнуть новые проблемы. Мы ведь ещё даже не успели войти на территорию Сероифа.”
[Хотя они уже пересекли границу Ракаины, это ещё не означало, что оказались на территории Сероифа. Они по-прежнему находились глубоко в Самальтских горах, практически в самом их сердце.]
[При таких обстоятельствах, если, например, на них нападут люди Ракаины, избежать потерь будет невозможно.]
[К тому же сопровождать уже отравленную Императрицу в таком случае станет ещё труднее.]
Когда Роэлин, несмотря на бледность лица, указала на это, глаза герцога Бёнта невольно расширились.
[Большинству мужчин было бы трудно сохранить самообладание, узнав, что они отравлены, и одновременно пытаясь оценить происходящее.]
[Но как она могла думать о безопасности окружающих и первой принимать решения, находясь в настолько уязвимом состоянии?]
В этот момент герцог Бёнт не смог не восхититься ею.
[Мы должны как следует её защитить. Нужно во что бы то ни стало доставить её во дворец целой и невредимой.]
[Кто ещё мог быть достойнее стать спутницей Его Величества и одновременно Императрицей Империи?]
“Я незамедлительно выполню приказ Императрицы.”
Герцог Бёнт почтительно поклонился, приложив руку к груди. Затем вышел из кареты и подозвал нескольких командиров, чтобы немедленно передать им распоряжения Роэлин.
Это было довольно необычное зрелище: убелённый сединами ветеран, прошедший через множество жизненных испытаний, безоговорочно исполнял приказ юной Императрицы, не полагаясь даже на собственное решение.
Но тем самым он показывал, насколько полностью признал Роэлин.
“…Даже если ты не будешь этого делать…фух!”
Роэлин, слушавшая голос герцога, что-то пробормотала, но тут же снова начала кашлять кровью.
На этот раз кровь была густой и тёмно-красной.
“Я сейчас же принесу противоядие…”
Придворный лекарь уже собирался выйти из кареты, но вдруг заметил кое-что на сиденье и замер.
Люси ещё не успела вытереть кровь с губ Роэлин. Увидев, что лекарь вдруг остановился, она нетерпеливо поторопила его:
“Что вы там делаете? Нам нужно немедленно дать ей противоядие!”
“Люси, это ожерелье…Откуда оно у вас? Нет, подождите…Императрица ведь раньше носила это ожерелье?”
Будто вовсе не услышав её слов, придворный лекарь поспешно поднял с сиденья ожерелье и протянул его Люси. Та с подозрением посмотрела на него, а затем всё же кивнула.
“Это подарок из Ракаины. Императрица носила его до тех пор, пока мы не пересекли границу…Что с ним не так?”
“Прежде чем сообщить вам, я должен кое-что проверить. Скажите, Ваше Величество, вы раньше пили чай красноватого цвета? У него довольно сильный аромат. В отличие от других чаёв, его цвет очень насыщенный, почти красный. Думаю, вы наверняка должны его помнить.”
“…Я пила его один раз, ещё в Ракаине.”
От слов лекаря Роэлин вздрогнула, но всё же сумела ответить. Затем её взгляд упал на ожерелье, которое придворный лекарь держал в руках.
[Ожерелье, подаренное ей матерью.]
[И символ материнской власти.]
“…Яд связан с этими двумя вещами? Но ведь тот чай пила не только я…”
Голос Роэлин дрогнул.
[Когда совсем недавно она узнала, что отравлена, ей удалось сохранить спокойствие. Но теперь она больше не могла делать вид, что всё в порядке.]
[То, что она перестала чего-либо ждать от матери, ещё не означало, что способна вынести всё это.]
[Как бы ни обстояли дела прежде…]
[Мать всё равно пыталась убить собственного ребёнка, которого сама же и родила.]
Роэлин крепко прикусила губу, ощущая леденящую боль, словно та оставляла глубокую рану прямо в её сердце.
“Ваше Величество, у вас сильно рассечена губа!”
Люси поспешно поднесла тонкую ткань к губам Роэлин. Она чувствовала, будто её собственное сердце разрывается от этого ужасного зрелища.
Люси прекрасно знала, кто подарил Роэлин это ожерелье и с кем именно та пила чай.
[Даже ей, человеку со стороны, было невыносимо от происходящего. Но сердце самой Роэлин должно было выдерживать куда больше.]
Люси тут же заставила себя сдержать слёзы.
Тем временем придворный лекарь продолжил, и в его глазах впервые появилась надежда:
“Но теперь, когда мы точно знаем, какой это яд, мы можем сразу приготовить противоядие. Какое счастье.”
“Вы действительно сможете приготовить противоядие?”
“Да! Это займёт немного времени, но все необходимые ингредиенты у нас уже есть.”
“…Я действительно рада это слышать.”
Роэлин беспомощно улыбнулась и тихо произнесла эти слова.