Бамс
...с глухим стуком бутылка упала в лоток автомата с напитками.
Школьный вестибюль на каникулах утопал в такой гулкой тишине, что этот будничный звук прозвучал до неприличия отчётливо.
Недавний балаган в кладовой нашего «Клуба поиска себя» казался чем-то нереальным, словно из прошлой жизни…
— Чаёк-чаёк, зелёный чаёк, буль-буль-буль~
— …Что ты там бормочешь?
— Ну так чая же много взяли, вот песенка и сочинилась!
Сагири в белоснежно-алом кимоно храмовой жрицы достала запотевшую пластиковую бутылку из автомата, напевая на ходу дурацкий мотивчик собственного сочинения.
По-хорошему, следовало сразу разыграть вторую смену, но буйство Хасэгавы и Кусакабэ вышло из берегов, так что нам с Сагири пришлось пойти за холодным чаем для всей компании — исключительно ради того, чтобы остудить их пыл.
В кладовой прямо сейчас за старшую осталась Юдзуру, и оставалось лишь надеяться, что она держит удар.
— Тот виноградный сок, что мы раньше купили, дома допьём?
— Ага. Всё равно в клубе он уже нагрелся.
Я забрал у Сагири три бутылки чая.
Из-за июльского зноя ледяной пластик моментально покрылся конденсатом, обжигая руки морозными каплями.
Поскольку наряд мико был чужим и взятым напрокат, Сагири благоразумно не стала прижимать мокрые бутылки к груди, а держала по одной в каждой ладони. Как ни крути, а выглядела она в этом одеянии потрясающе.
— Рэндзи? У меня что-то на лице?
— Да нет. Просто ты неописуемо красивая.
— О-опять ты за своё-о-о?!
— Я всего лишь говорю правду.
— У-у-у-у-у-у-у-у-у-у…!
Знакомый до каждого сантиметра школьный коридор — и шагающая рядом настоящая синтоистская жрица.
Когда в серую, привычную обыденность внезапно врывается сказочный элемент, сердце само собой начинает выбивать бешеный ритм.
Чем дольше я смотрел на неё, тем сильнее убеждался: этот наряд сидит на ней идеально. Ни капли лести, чистейший факт.
— И на празднике в юкате, и сейчас в кимоно мико… Рэндзи, тебе так нравится традиционная японская одежда?..
— Всё, что ты надеваешь, мне нравится.
— Д-да я вообще не об этом спрашивала-а-а!
Сначала она смущённо отвела взгляд, но уже через секунду бросила на меня свирепый взгляд исподлобья.
Но ведь это чистая правда: и та недонадетая юката, и нынешнее облачение жрицы шли ей до безобразия.
Кстати, в обоих случаях волосы были собраны в конский хвост. Есть ли тут связь?..
…Впрочем, Сагири любая причёска к лицу.
— …Значит, и в школьном купальнике я тебе тоже нравлюсь?
— …………Ага.
— …Извращенец.
— …Ты сама вынудила меня ответить.
Разговор зашёл в опасное русло, и между нами повисла неловкая пауза.
Стараясь не смотреть друг на друга, мы не спеша шагали по длинному полутёмному коридору.
От утренней прогулки эта отличалась разве что нашими нарядами: обычная школьная форма на мне и священные одеяния жрицы на ней.
— …Рэндзи.
— М?
— …А ты… хочешь дежурить на фестивале вместе со мной?
— Разумеется.
Сагири спросила это, не поворачивая головы и глядя прямо перед собой.
Наверное, на неё подействовали отчаянные крики Хасэгавы, мечтавшего попасть в одну команду с Юдзуру.
Но я и сам всем сердцем желал быть рядом с Сагири на территории храма.
Пусть даже волонтёрами, но мне безумно хотелось вернуть долг тому самому святилищу, что когда-то связало нас воедино.
— Вот как… Хи-хи… Я тоже.
На её губах расплылась мягкая, счастливая улыбка.
В наряде жрицы эта улыбка напоминала ласковое весеннее солнце.
В ней удивительным образом переплетались взрослая грация и детская, непорочная искренность.
От одного взгляда на неё где-то в самой глубине груди разгорался нестерпимый жар.
— …Сагири.
— М-м?
— …Можно я тебя поцелую?
— Уэ-э-э-кх?!
— …Нельзя?
— С… с чего вдруг… прямо сейчас?!
— …Захотелось.
— В-вечно у тебя одно и то же-е-е…!
Шумное веселье в клубе — это здорово.
Но именно благодаря ему, когда мы снова остаёмся наедине, нежность накрывает с удесятерённой силой.
У этой вспыхивающей любви просто не существует верхнего предела.
Даже сейчас, глядя, как она стыдливо прячет пылающее лицо, я чувствовал, как меня переполняет трепет.
— …Только один разочек, ладно?
В самом конце коридора.
У поворота на лестничный пролёт, прямо перед дверью в нашу кладовую.
На пустынной лестничной площадке Сагири подняла на меня застенчивый взгляд.
Светлые глаза слегка затуманились влагой, а нежно-розовые губы чуть сжались в робком предвкушении.
Поскольку руки у обоих были заняты бутылками с чаем, мы лишь подались навстречу друг другу лицами.
— …М-м.
— …Ах.
Наши губы мягко, едва слышно соприкоснулись.
В школе, в наряде жрицы, тайный поцелуй — будничное переплелось с запретным и снова стало частью нашей общей жизни.
Это чувство безграничной нежности никуда не исчезло, даже когда губы неохотно разомкнулись.
— …………Пойдём?
Хотелось плюнуть на всё и прильнуть к ней снова.
Но доносящийся из кладовой приглушённый гомон в самый последний миг вернул нас обоих в реальность.
— …………Угу.
После долгой паузы Сагири тихо встала позади меня.
Кожа у неё фарфорово-белая, так что малейший румянец виден за версту.
Поэтому я пошёл впереди, делая максимально невозмутимый вид, и, прижимая к себе бутылки с чаем, толкнул дверь клуба…
— Юдзуру-тян! Юдзуру-тян-н-н!
Хасэгава в школьной форме распластался в глубочайшем догэдза на полу и орал дурным голосом.
— Хьё-ва! Хьё-ва! Хьё-ва-ва-ва-а-а!
Кусакабэ в облачении мико с безумным видом кружила вокруг него в ритуальном шаманском танце.
— М-может, мне уже разрешат спуститься-а-а?!
А на сдвинутых партах, чинно подобрав под себя ноги в позе сэйдза, восседала Юдзуру, которую эти двое явно провозгласили живым божеством.
— …………
— Бульк?! Р-Рэндзи… ты чего застыл на по… ро… ге?..
И я, и заглянувшая из-за моего плеча Сагири синхронно онемели.
Зловеще-абсурдный ритуал, развернувшийся посреди «Клуба поиска себя», снёс всю романтическую атмосферу последних минут с мощью бронебойного снаряда.