Выйдя из отделения Облачного Небосвода, Квак Мун Джон наконец направился туда, куда собирался с самого начала, — в нищий квартал за северной оконечностью Дороги Заблудших Душ.
За три года войны таких мест стало много. Люди теряли дома, семьи, землю и стекались туда, где ещё можно было поставить кривую хижину и не умереть в первую же ночь.
Фусянь не был исключением.
Вонь встретила Мун Джона ещё на подходе. В канавах гнила грязь, над кучами отбросов вились мухи. У стен сидели дети. Почти все — без родителей, без дела, без надежды. Они провожали прохожих пустыми глазами.
Мун Джон тяжело вздохнул.
По дороге сюда он видел такое не раз. Война сильнее всего била по тем, кто меньше всех мог на неё повлиять. И конца этому пока не было видно.
Ему нужна была самая большая хижина в квартале. На окне должен был висеть рваный красный стёганый плед.
Так и оказалось.
«Значит, здесь».
Мун Джон постучал.
— Кто там? — донёсся изнутри старческий голос.
— Я от Торгового союза Белого Дракона.
После короткой паузы дверь приоткрылась. На пороге показался худой старик лет шестидесяти. Сначала он осторожно оглядел улицу и только потом отступил в сторону.
— Заходите.
— Благодарю.
Внутри хижина оказалась просторнее, чем можно было подумать снаружи.
Старик внимательно осмотрел гостя.
— Я ожидал человека постарше. Как вас зовут?
— Квак Мун Джон.
— Молодой господин Квак... Что ж, хорошо, что вы добрались.
Глаза у старика были ясные и цепкие — совсем не такие, каких ждёшь от человека из трущоб. Но тело почти иссохло, кожа отливала болезненной серостью.
Он вдруг согнулся в приступе кашля.
Мун Джон успел подхватить его и положил ладонь на спину. Мягкая внутренняя сила прошла по телу старика и немного успокоила лёгкие.
— Спасибо...
Старик отнял платок от рта.
Мун Джон увидел на ткани тёмную кровь. В ней были мелкие клочья плоти.
Это уже не лечилось.
Старик заметил его взгляд и спокойно улыбнулся.
— Мне недолго осталось. Внутренние органы слишком сильно повреждены. Может, несколько дней. Может, меньше.
Мун Джон не нашёлся с ответом.
О собственной смерти тот говорил без страха. Будто речь шла о давно принятом решении.
— Поэтому я и попросил того человека прислать кого-нибудь надёжного. Дальше тянуть нельзя.
Мун Джон хотел возразить, но старик уже повернул голову к внутренней комнате.
— Сон У, иди сюда.
— Да, дедушка.
Из-за двери вышел мальчик лет десяти.
— Это мой внук, Хан Сон У. Сон У, поздоровайся. Господин Квак отвезёт тебя к тому человеку.
Мальчик посмотрел на Мун Джона.
Такие глаза трудно было забыть: чёрные, внимательные, слишком осмысленные для ребёнка. Казалось, он не просто слушает собеседника, а сразу замечает всё, что тот предпочёл бы скрыть.
Хан Сон У почтительно поклонился.
— Меня зовут Хан Сон У. Надеюсь, мы поладим, брат.
— Конечно, — немного растерялся Мун Джон. — И я на это надеюсь.
Старик продолжил:
— Он ещё ребёнок, но я передал ему всё, что знал сам. Больше мне дать нечего. А способности у него... слишком большие для моего скромного учения.
Он посмотрел на внука с любовью и тревогой.
— Ум без должного воспитания легко превращается в высокомерие. Я боюсь, что однажды Сон У решит, будто понимает людей и жизнь лучше всех. Прошу: когда доставите его, скажите об этом тому человеку. Пусть направит мальчика как следует.
— Я передам. И довезу его в безопасности.
— Спасибо.
Когда-то старик был известным учёным. Война отняла у него сына с невесткой, дом и прежнюю жизнь. В трущобах он оказался уже с внуком.
Бедность не заставила его отказаться от занятий. Он учил Сон У каждый день, а мальчик впитывал знания с пугающей лёгкостью. Обычным способным ребёнком его назвать было нельзя. Это был редкий, настоящий талант.
И именно поэтому дед тревожился сильнее.
Свою смерть он чувствовал давно. Старая рана, полученная во время войны, медленно разрушала тело. Нужно было найти человека, которому можно оставить внука.
Таких людей старик знал немного. К счастью, один из них сам узнал о Сон У и первым вышел на связь. Через Торговый союз Белого Дракона он прислал за мальчиком сопровождающего.
Лучшего и желать было нельзя.
«Теперь я могу не бояться. Он сумеет воспитать Сон У человеком».
Они проговорили до глубокой ночи.
А утром старик умер.
Тихо, с довольной улыбкой, словно действительно закончил последнее дело в своей жизни.
Квак Мун Джон устроил скромные похороны и после них забрал Хан Сон У в постоялый двор.
* * *
В первую ночь мальчик плакал до изнеможения.
Каким бы умным он ни был, ему исполнилось всего десять. Дед оставался его единственной семьёй.
Мун Джон не пытался утешать пустыми словами. Просто сидел рядом. Он знал: иногда горе нужно выплакать целиком, иначе оно останется внутри.
К утру Сон У немного пришёл в себя.
Люди Белого Дракона приняли его без лишних вопросов. Никто не стал выяснять, откуда взялся мальчик и почему Мун Джон привёл его с собой. Для каравана было достаточно одного: раз Мун Джон за него ручается, значит, так надо.
Это доверие Сон У заметил сразу.
Они спустились в зал постоялого двора. Там было непривычно пусто.
Мун Джон окликнул знакомого охранника:
— А где все?
— Уехали договариваться о товаре.
— Сегодня же сделка... Я должен был ехать с ними.
Охранник рассмеялся.
— Господин Гон велел тебя не дёргать. Там и без тебя справятся.
— Всё равно неудобно.
— Отдыхай. Теперь у тебя, похоже, и без каравана появился человек, за которого отвечаешь.
Он кивнул на Сон У.
Мун Джон не стал спорить.
— Ладно.
— Вот и хорошо. А я побежал.
Когда они остались вдвоём, Сон У внимательно посмотрел на него.
— Тебе здесь очень доверяют.
— Мне?
— Да. Это видно по тому, как они на тебя смотрят.
— И такое замечаешь?
— Конечно.
Мун Джон в который раз удивился.
За одну ночь выяснилось, что мальчик знает огромное количество вещей, о которых большинство взрослых даже не задумывается. Откуда десятилетний ребёнок успел столько набрать в голову, Мун Джон не понимал.
— Куда мы поедем? — спросил Сон У.
— В Сычуань.
— Значит, мой будущий наставник находится там.
— Верно.
— Я так и думал.
Впервые после смерти деда в его лице появилось живое ожидание. До сих пор никто, кроме старика, не мог по-настоящему его учить. Сон У буквально изголодался по новым знаниям.
— Этот человек даст тебе гораздо больше, чем я смог бы, — сказал Мун Джон. — А до встречи с ним я буду тебя охранять.
— Я тебе верю, брат.
— Тогда для начала поедим.
— Давай.
Служка принёс еду. Они говорили обо всём подряд, и вскоре Мун Джон опять оказался под градом вопросов. В остальном утро было удивительно спокойным.
Ненадолго.
*Бах!*
Дверь распахнулась так, что едва не ударилась о стену.
В зал вошли Нам Мён и несколько учеников школы Кунтун.
Квак Мун Джон сразу помрачнел.
«Всё-таки пришёл».
Нам Мён заметил его и направился прямо к столу.
— Какая встреча. Наш знаменитый охранник каравана.
Мун Джон поднялся и спокойно поприветствовал его.
— Господин Нам.
— Мы тоже решили поесть. Ты здесь остановился?
— Да.
— И как кухня? В отделении надоело одно и то же.
— Вполне приличная.
— Правда?
Нам Мён без спроса залез пальцами в блюдо, сунул кусок в рот, демонстративно поморщился и выплюнул на пол.
*Тьфу!*
— Дрянь какая.
Он посмотрел на Мун Джона так, будто тот лично его обманул.
Юноша лишь устало усмехнулся. Причина этого спектакля была слишком очевидна.
— Со Рён знает, что вы пришли сюда?
Лицо Нам Мёна дёрнулось.
— Ах ты, ублюдок...
— Значит, не знает.
— Скажу один раз. Не крутись возле Со Рён. Она не для такого, как ты. Ей нужен человек достойнее.
— Полагаю, вы уже нашли подходящую кандидатуру. Себя.
*Хм.*
Нам Мён вскинул подбородок.
Мун Джон тихо выдохнул. Он не хотел драки, но пришедшие явно не собирались уходить без неё.
— Выбирай, — продолжил Нам Мён. — Исчезнешь из Фусянь и больше к ней не полезешь — разойдёмся мирно. Откажешься...
Он погладил рукоять меча.
Его товарищи захохотали.
— Правильнее будет свалить прямо сейчас.
— С твоей работой всё просто: довёз чужой груз, получил монеты. Если будешь послушным, могу попросить родню и подкинуть тебе заказов.
*Ха-ха-ха!*
До этого Мун Джон терпел.
Насмешки над собой он мог пропустить мимо ушей. Но теперь они оскорбляли дело, которому он решил посвятить жизнь, и людей, которые этим делом жили.
Он поднялся окончательно.
Сон У молча схватил его за руку.
— Брат?
— Всё хорошо.
Мун Джон посмотрел на мальчика.
— Человек, которого я уважаю больше всех, однажды сказал: глупо лезть в драку, не понимая собственных сил. Иногда надо проглотить унижение. Гордость вообще можно выкинуть к чёрту, если она мешает делать нужное.
Нам Мён расхохотался.
— Хорошо тебя учили. Всё верно.
Мун Джон даже не повернул головы.
— Но ещё он сказал, что есть вещи, которыми нельзя поступаться. Знаешь, что я имею в виду?
Сон У покачал головой.
— То, во что ты по-настоящему веришь. Свой выбор. Если сам от него откажешься, уже неважно, выиграл ты драку или нет.
Мун Джон перевёл взгляд на учеников школы Кунтун.
Шум в зале будто стих сам собой.
— Я сам выбрал работу охранника и не променяю её на чужое одобрение. А они решили, что могут топтать то, чем я живу.
Сон У смотрел на него широко раскрытыми глазами.
Неловкий, добродушный парень, которого он знал со вчерашнего дня, исчез. От Мун Джона исходило такое спокойное давление, что молодые даосы напротив невольно подобрались.
Нам Мён первым сорвался на крик:
— Что за взгляд? Решил бросить вызов мне? Школе Кунтун? Ты хоть понимаешь, какие будут последствия?
Мун Джон улыбнулся.
— Какие последствия? Вы же не станете всем рассказывать, как вас отделал простой охранник каравана.
— Ублюдок!
Нам Мён рванул меч из ножен.
Остальные бросились следом.