О гибели Ман Чху Сана и Хён Хён Со вскоре узнали по обе стороны фронта. Один был опорой Тайной Ночи, другой — одним из сильнейших людей Облачного Небосвода, и смерть обоих ударила по армиям куда сильнее, чем обычное поражение.
Тайная Ночь предложила ненадолго прекратить боевые действия и потребовала вернуть тело Ман Чху Сана. Облачный Небосвод согласился без долгих споров. После смерти Хён Хён Со среди его людей началось брожение, и им самим требовалось время, чтобы привести войска в порядок.
Так война неожиданно затихла.
Больше всех от этой передышки пострадал Сомун Хва. Он долго и тщательно готовил убийство Владыки Ночи, но весь замысел рассыпался за один день. А смерть Хён Хён Со стала ударом уже не по его расчётам, а лично по нему. Император Демонических Духов входил в число Девяти Небес и был человеком, которому Сомун Хва доверял безоговорочно.
— И всё-таки ты погиб...
Он сидел перед телом друга и никак не мог отвести глаз. Хён Хён Со был изуродован до неузнаваемости; одного взгляда хватало, чтобы представить, каким страшным оказался его последний бой с Ман Чху Саном. Даже после смерти он не закрыл глаз. В застывшем взгляде будто ещё держалось недоумение человека, который до последнего не верил, что может умереть.
Поначалу мысли Сомун Хва путались. Но горе не могло надолго затуманить ум человека, которого считали одним из самых проницательных на Центральных Равнинах. Постепенно лицо старика снова стало спокойным.
Дверь тайной комнаты открылась. Вошла Сомун Хэ Рён.
— Дедушка.
— Пришла?
От его бесцветного голоса у неё по спине прошёл холодок.
Вдоль стены на низких настилах лежали тела Хён Хён Со, Гон Я Гёна и погибших раньше бойцов Отряда Чудесных Миражей. Сомун Хва сидел на стуле посреди комнаты и уже не первый час разглядывал мёртвых.
— Вам пора выйти отсюда. Вы несколько суток почти не спали. Так и здоровье подорвать недолго.
— От пары бессонных ночей не умирают.
— Но...
— Где Су Чхон?
— Занимается ранеными.
— Тяжело ему сейчас.
— Да.
И это было ещё мягко сказано.
Главная тяжесть сражения с Тайной Ночью легла на Дам Су Чхона. Обе стороны бросили в бой лучшие силы, и за один день убитыми и ранеными потеряли около двух тысяч человек. Земля там, где сошлись армии, осталась завалена телами и залита кровью.
Наступление вела Сомун Хэ Рён, а Дам Су Чхон шёл впереди. При таком сочетании сил Облачный Небосвод рассчитывал сломить противника, но помешал этому Ка Гёни. Стратег Тайной Ночи словно заранее знал, где Хэ Рён нанесёт следующий удар, и раз за разом ломал её замыслы ещё до того, как они успевали набрать силу.
Если бы Су Чхон лично не прорубал путь на самых опасных участках, в бедственном положении оказался бы уже Облачный Небосвод. Он неизменно сражался в первом ряду и один уложил несколько десятков мастеров Тайной Ночи. Потери противника стали бы ещё страшнее, не вмешайся вовремя Умун Чхон, Божественное Копьё Чёрного Крыла.
Их поединок оказался равным. Дам Су Чхон не зря носил имя Воинственного Императора Лазурного Неба, но и Умун Чхон не случайно десятилетиями внушал страх всему миру боевых искусств. Один из Четырёх Демонических Военачальников встретил молодого противника без всякой скидки на возраст — и не сумел одолеть его. Су Чхон, в свою очередь, впервые на собственном опыте понял, чего стоит старый мастер Тайной Ночи.
Оба хотели довести бой до конца. Им не позволили. Ни Сомун Хэ Рён, ни Ка Гёни не собирались рисковать людьми, на которых держались их армии. В итоге противники разошлись, признав силу друг друга.
Зато Облачный Небосвод выяснил главное: в Тайной Ночи есть первоклассный стратег, способный противостоять Сомун Хэ Рён.
Теперь наступило перемирие, но отдыхать Дам Су Чхону не приходилось. Все заботы об уезде Фусянь фактически легли на него. После смерти Хён Хён Со именно Су Чхон стал для местных сил главным человеком — и по положению, и по влиянию. Поэтому Хэ Рён могла поручить ему ликвидацию последствий боя и прийти к деду.
Сомун Хва долго молчал, затем негромко произнёс:
— Не находишь всё это странным? Будто кто-то знает мои мысли заранее. Стоит мне сделать шаг — и рядом со мной умирает ещё один человек.
Во взгляде Сомун Хва проступила неприкрытая угроза. Хэ Рён никогда прежде не видела, чтобы дед настолько явно выдавал свои чувства.
— План покушения на Владыку Ночи я скрывал даже от тебя. Вложил в него всё, что мог, — и что вышло? Ман Чху Сан появляется ровно в нужный момент и погибает вместе с Хён Хён Со. А карета, в которой должен был ехать Владыка Ночи, оказывается пустой.
— Дедушка...
— Кто-то передал им сведения.
Он говорил без тени сомнения. Хэ Рён не стала спорить: слишком многое и ей самой не давало покоя.
— Кто?
— Пока не знаю. Но две вещи уже понятны. Этот человек чертовски осторожен. И подобрался к нашему ближайшему кругу куда ближе, чем я думал.
Взгляд Сомун Хва стал тяжёлым.
— Но без доказательств нельзя просто выбрать виновного.
— Доказательства будут.
— Откуда?
Сомун Хва указал на тела.
— Они сами мне всё расскажут.
По его лицу было видно: это не догадка.
* * *
Отделение Облачного Небосвода в Фусянь теперь напоминало один огромный лазарет. Стоны доносились из каждого корпуса. Лекари метались от раненого к раненому, но людей было слишком много, и рук не хватало.
Тяжелее всего держались представители Девяти Великих Школ. За три года войны они привыкли хоронить учеников, однако столько погибших за один бой ещё не теряли. Старейшины старались не показывать горя, только никого это не обманывало. Общее уныние становилось всё тяжелее; казалось, из него уже не выбраться.
Участники неудавшегося покушения чувствовали себя не лучше. Особенно тяжело пришлось Ён Со Со и Соль Гону. Оба заперлись у себя и не выходили, так что в их доме стояла тишина, как в склепе.
Джин Му Вон вышел один. Оставаться в комнате было невозможно, но и прогулка не принесла облегчения. Куда бы он ни повернул, всюду попадались раненые.
У одного не было руки, у другого — ноги. Кто-то лежал с распоротым животом, едва цепляясь за жизнь. На земле валялись пропитанные кровью тряпки, одежда лекарей давно утратила свой настоящий цвет.
Он шёл без цели и в конце концов добрался до места, где разместили Армию Очищения от Демонов.
— А-а... больно...
— Господин лекарь, не дайте мне умереть!
Совсем юные раненые хватали лекарей за рукава и просили о помощи. Здесь были почти одни подростки, а лечить несколько сотен человек пытались трое или четверо взрослых.
— Потерпи, сынок. Потерпи ещё немного.
Они и сами с радостью дали бы детям хорошее обезболивающее, только лучшие лекарства уже ушли на бойцов Облачного Небосвода и Девяти Великих Школ. До Армии Очищения от Демонов не доходили даже дешёвые снадобья. Оставались иглы да собственные руки, но и самих лекарей не хватало на всех.
— Мама... мама!...
— Я не хочу умирать...
Лекари стискивали зубы.
— Проклятая война. Уже детей под нож гонят.
— За такое их небесная кара настигнет. Обязательно настигнет...
Джин Му Вон остановился возле мальчика, у которого глубокая рана тянулась от плеча почти до живота. Тому было лет пятнадцать, от силы шестнадцать. Он дышал с трудом и держался уже на одном упрямстве.
Му Вон сразу узнал его. Когда-то этот мальчишка был вместе с А Со. Кажется, числился в тринадцатом отряде Армии Очищения от Демонов...
— Маму... хочу увидеть...
Даже на пороге смерти он звал мать. У Му Вона болезненно сжалось сердце.
Он нажал на несколько точек, стараясь хотя бы приглушить боль, потом взял мальчика за запястье и стал понемногу передавать ему внутреннюю силу. Бесполезно. Рана была слишком тяжёлой; одной внутренней силой её не залечить.
— Эй. Посмотри на меня.
Мальчик с трудом разлепил веки и узнал его.
— Дя... дядя.
— Я здесь.
— Больно очень.
— Потерпи ещё чуть-чуть. Сейчас станет легче.
— Что с А Со?.. Он жив?
Вопрос застал Му Вона врасплох.
— Жив. С ним всё хорошо.
Мальчик едва заметно улыбнулся.
— Хорошо... хоть он выбрался...
— И ты выберешься.
— А я маму хочу.
По щеке мальчика скатилась слеза. У Джин Му Вона защипало глаза.
На щеках мальчика вдруг появился румянец. Для постороннего это могло показаться добрым знаком. Му Вон понял сразу.
Последнее сияние.
Перед смертью тело на короткий миг собирало оставшиеся силы.
Он попытался улыбнуться, но лицо не слушалось. Мальчик поднял руку и стёр слезу с его щеки.
— Спасибо, дядя. За меня раньше никто не плакал.
— Ты...
— Спать хочется.
Веки опустились. Через несколько мгновений дыхание прекратилось.
Джин Му Вон склонил голову. Плечи мелко дрожали.
— Прости.
Других слов не нашлось.
Му Вон ещё долго оставался рядом и смотрел на лицо мальчика. Наконец он провёл ладонью по его волосам и поднялся.
— Пусть там, куда ты ушёл, тебе больше никогда не будет больно. Будь счастлив.
Он прекрасно знал, что не способен спасти всех. Знал — и всё равно не мог привыкнуть смотреть, как умирают люди, чьи лица помнит.
Горечь уже смешивалась со злостью, когда за спиной послышались шаги. Му Вон обернулся.
К нему шёл Дам Су Чхон.
Он посмотрел на мёртвого мальчика без выражения. За последние дни у него на глазах от ран умерли десятки людей, и вид чужой смерти уже притупил чувства. К тому же этот подросток был всего лишь безымянным бойцом Армии Очищения от Демонов. Су Чхон прежде ни разу толком его не видел.
Пришёл он не ради мальчика.
— Господин Дан.
— Что вам нужно?
Му Вон заставил себя успокоиться. Горе не давало права терять голову — жестокая, но простая истина.
— Рад, что вы вернулись живым.
— Повезло.
— Хён Хён Со погиб, а вам просто повезло? Не слишком убедительно.
— Если бы он не пожертвовал собой, я бы не выбрался.
— Вот как.
Су Чхон пристально всмотрелся в его лицо, будто хотел добраться до скрытых мыслей. Му Вон выдержал взгляд спокойно.
— Вы слишком легко привязываетесь к людям, господин Дан. Позволю себе совет: от мелких привязанностей лучше избавляться.
— Зачем?
— Иначе не выжить.
Му Вон промолчал.
— Привязанности делают воина слабее, — продолжил Су Чхон. — Начнёшь оглядываться на каждого близкого — и уже не свободен в решениях. Для человека с большими замыслами это настоящий яд. Хотите подняться высоко — научитесь переступать через такие чувства.
Му Вон внимательно посмотрел на него. Жёсткий взгляд, плотно сжатые губы, уверенность во всём облике. Так держится человек, который однажды выбрал себе дорогу и с тех пор ни разу не усомнился, что она единственно верная.
Именно это в Дам Су Чхоне отталкивало сильнее всего.
— Значит, по-вашему, тот, кто хочет стоять над другими, обязан отказаться от чувств?
— Да. Иначе вершины не достичь.
— А что хорошего сделает для мира правитель, которому люди безразличны?
— Сначала надо суметь стать правителем. С привязанностями это невозможно.
— Не думаю, что всё так просто.
— Я и не ждал согласия. Есть вещи, в которых мы никогда не сойдёмся. Вы ведь тоже это понимаете.
Му Вон кивнул.
Они по-разному смотрели и на людей, и на то, ради чего нужна сила. Су Чхон хотел возвыситься и править. Джин Му Вон хотел положить конец смуте. При одинаковой решимости их дороги вели в разные стороны.
Су Чхон вдруг сказал:
— Глядя на вас, я всё время вспоминаю одного человека. Мы с ним тоже никогда не могли сойтись во взглядах. И всё же я уважал его — за убеждения, за волю, которую невозможно было сломать. Все говорят, что он погиб, и никто в этом не сомневается. Но рядом с вами мне порой кажется, будто все они ошибаются.
— Почему?
— Не знаю. Возможно, вы просто слишком сильно его напоминаете.
Его взгляд стал острее. Му Вон не дрогнул.
— Я не знаю, кого вы пытаетесь во мне разглядеть. Но скажу одно. Идите своей дорогой, какой бы она ни была. Если однажды вы свернёте не туда, я встану у вас на пути.
— Я не сверну на неправильную дорогу.
— Посмотрим.
— Смотрите сколько угодно.
Они встретились взглядами. Оба были одинаково непреклонны, но за этой непреклонностью стояли совершенно разные убеждения.