Весть о том, что Врата Северного Неба открылись в Мяньяне, разлетелась по Поднебесной за считаные дни. Её получили и Облачный Небосвод, и Тайная Ночь. Последствия оказались куда серьёзнее обычной сенсации.
К тому времени почти весь мир боевых искусств уже знал, что прежние Врата были уничтожены по вине Облачного Небосвода. Эта история вызывала и сочувствие, и тоску по прошлому. Но одно дело — жалеть о погибшей организации и совсем другое — увидеть, как она возвращается в разгар новой войны.
Поднебесная и без того катилась к хаосу из-за войны Облачного Небосвода с Тайной Ночью. Появление ещё одной крупной силы делало будущее совсем непредсказуемым.
*Бах!*
Гван Дэ Сын ударил ладонью по подлокотнику и вскочил.
— Быть не может! Врата Северного Неба открылись снова? И где — в Сычуани?!
Щёки у него мелко задрожали.
Хуже новости придумать было трудно. Джин Му Вон и без того набрал такую славу, что о нём говорили повсюду, а теперь выяснилось, что за ним стоит возрождённая организация с тысячами людей. Главного управляющего Облачного Небосвода застали врасплох.
— Значит, всё это время он прятался и собирал силы... Если они решились объявить об открытии, то наверняка уже полностью готовы к войне.
Гван Дэ Сын невольно покосился на пустой левый рукав. Три года назад руку ему отрубил Джин Му Вон. Рана давно зажила, но временами боль возвращалась.
— Джин Му Вон... Надо было убить тебя ещё тогда.
Он стиснул зубы.
Облачный Небосвод уже дважды затягивал вокруг одного человека Небесную Сеть и Земные Тенёта. И оба раза Джин Му Вон уходил так, будто издевался над всей их системой. Сначала заставил всех поверить в собственную смерть, потом исчез, не оставив даже следа.
Теперь он, наоборот, вышел на свет. Да ещё вместе с Вратами Северного Неба.
— Это точно? Он действительно открыл Врата в Мяньяне?
— Точно.
Из пустого угла комнаты словно соткался человек в белом. Чху Воль, один из самых доверенных людей Гван Дэ Сына.
— Как мы вообще могли их прозевать?
— Большую часть разведки отправили на север следить за Тайной Ночью. А за Сычуанью почти не наблюдали: из-за замкнутого рельефа она всегда жила обособленно. Да и никто не ожидал, что Джин Му Вон полезет туда, где уже сидят клан Тан, Цинчэн и Эмэй.
Гван Дэ Сын поморщился. Он понимал, что подчинённый прав. От этого легче не становилось.
— Обвёл всю Поднебесную вокруг пальца. Как он умудрился скрытно нарастить силу именно в Сычуани? И почему три местные силы его пустили?
— Без тайной сделки не обошлось.
— Тогда можно считать, что клан Тан, Цинчэн и Эмэй встали на сторону Врат?
— Пожалуй, да.
— Дерьмово.
Война с Тайной Ночью затянулась. На этом фоне многие с тоской вспоминали старые Врата Северного Неба — точнее, годы, когда те в одиночку держали север и не позволяли Тайной Ночи спускаться на Центральные Равнины.
Возвращение Врат неизбежно разбудит эти воспоминания. Кто-то из недовольных Облачным Небосводом вполне мог переметнуться к Джин Му Вону.
— И ударить по ним сейчас мы не можем...
Стоило увести войска в Сычуань, и Тайная Ночь немедленно воспользовалась бы ослаблением фронта. Да и повода для нападения не было. Куда ни поверни — всюду проигрыш.
— Отправь людей в Мяньян. Хочу знать, сколько у них бойцов, как устроена охрана, кто с ними связан. Всё.
Чху Воль замялся.
— Есть проблема.
— Какая ещё?
— Разведчиков придётся снимать с севера. Это уже займёт время. А сейчас зима: дороги занесены, реки тоже ненадёжны. Даже если выслать людей сегодня, раньше чем через месяц они не доберутся.
— За месяц Врата врастут в Мяньян намертво. Потом искать слабое место будет в разы труднее.
— Именно. Они выбрали момент очень расчётливо. Объявились посреди зимы и тем самым купили себе несколько недель спокойствия.
— Всё равно ищи способ ускорить отправку. А я пойду к нему.
— Понял.
Оба остались недовольны разговором, но других ходов пока не было.
За окнами повалил густой снег. Через несколько часов он укрыл город белым слоем.
* * *
Та зима выдалась особенно суровой. Снега навалило столько, что дороги в Сычуань почти полностью закрылись, и на большую часть зимы провинция оказалась отрезана от внешнего мира.
Проезды расчистили лишь к концу зимы. Воздух по-прежнему щипал нос, зато днём уже заметно теплело. Как только снег сошёл с главных трактов, в Сычуань хлынули люди. В Мяньяне начался настоящий наплыв приезжих.
Появление Врат Северного Неба и без того оживило торговлю, а с приближением весны город оказался переполнен. Свободную комнату на постоялом дворе приходилось искать заранее.
Среди приезжих было немало учеников известных школ. Почти всех манило одно и то же — своими глазами посмотреть на возрождённые Врата.
Вооружённые люди теперь встречались на каждой улице.
— Ничего себе! Да здесь уже целый мир боевых искусств в миниатюре.
Девушка с двумя косами вертела головой по сторонам. Рядом шёл мужчина лет сорока с простой, незапоминающейся внешностью. Выделялась у него только пипа за спиной.
Странствующий музыкант никого бы не удивил: там, где собираются мастера, всегда найдётся работа и для исполнителя.
Девушка подняла глаза на усадьбу у горы Фулэ и невольно замедлила шаг. За высокой стеной виднелись крыши десятков павильонов.
— Говорили, Мяньян ожил из-за Врат. Не врали.
— Отец, посмотрите, сколько там народу.
Перед главными воротами стояла очередь повозок. Почти все принадлежали торговцам. Несколько тысяч человек внутри усадьбы ежедневно требовали еды, топлива, ткани, лекарств и десятков других вещей, поэтому закупки шли без остановки.
Мужчина покачал головой.
— Врата только открылись, а сколько им уже нужно припасов.
— Выходит, Джин Му Вон и правда невероятный человек. Как можно было создать всё это будто за одну ночь?
— Хороший вопрос.
— А нас внутрь пустят?
Отец присмотрелся к часовым у ворот.
— Охрана слишком серьёзная. Подойдём без причины — ещё решат, что мы шпионы. Не полезем.
— Жаль... Ладно.
Девушка послушалась. Она слишком хорошо знала, как дёшево некоторые мастера ценят чужую жизнь.
Они свернули в ближайший постоялый двор. В общем зале стоял гул; за столами сидели вооружённые люди, и почти каждый разговор рано или поздно возвращался к Вратам Северного Неба.
Музыканты нашли свободный угол, заказали простую еду и заговорили о дороге домой. Их звали Ём Гван Соль и Ём Чхо Ха. Отец прекрасно играл на пипе, а дочь обладала редким по красоте голосом, поэтому без приглашений они не оставались. На этот раз они возвращались с празднования девяностолетия старой госпожи из состоятельной семьи неподалёку.
Разговор прервал хриплый голос:
— Эй. Это у тебя пипа?
Над столом навис здоровяк с красным от выпивки лицом.
Ём Гван Соль насторожился.
— Пипа.
— Отлично. Сыграй что-нибудь.
— Простите?
— Ты же музыкант. Вот и играй. Я послушаю.
— Боюсь, сейчас не получится.
Ём Гван Соль действительно зарабатывал музыкой, но не считал себя уличной забавой для любого пьяного хамла.
Здоровяк ухмыльнулся.
— Что, бесплатно пальцами шевелить не хочешь?
Он щёлкнул монетой. Та упала музыканту под ноги.
— Теперь не бесплатно. Играй.
У Ём Гван Соля дёрнулась щека. Даже в мире, где к бродячим артистам часто относились свысока, так откровенно их ещё не унижали.
Ём Чхо Ха поднялась.
— Простите, мы только что выступали на большом празднике. Отец устал и сегодня больше не играет.
— Значит, отказываетесь? Деньги взяли — работайте.
— Какие деньги мы взяли?
— Под ногами валяются. Не слепая же.
Лицо девушки вспыхнуло.
Здоровяк окинул её взглядом и расплылся в мерзкой улыбке.
— А ты ничего. Раз старик играть не хочет, спой для меня.
Он схватил Ём Чхо Ха за талию и силой усадил себе на колени. Девушка забилась, но против мастера боевых искусств её сил не хватало.
— Руки от моей дочери убери!
Ём Гван Соль бросился вперёд.
*Бах!*
Одного удара хватило. Музыкант рухнул на пол; по тому, как перехватило дыхание, было похоже, что сломано ребро.
Он попытался подняться и оглянулся в надежде на помощь. Никто не двинулся.
Сам Ём Гван Соль не знал, что перед ним Дам Чхок по прозвищу Безумный Медведь Золотых Песков. В Гуйчжоу его знали за бешеный нрав: стоило ему сорваться, он калечил людей без разбора.
В Мяньян Дам Чхок приехал, услышав о Вратах Северного Неба. Ему взбрело в голову, что такая организация наверняка захочет принять сильного бойца вроде него.
Он прижал Ём Чхо Ха крепче.
— Не дёргайся. Вот вступлю во Врата — и сама ещё спасибо скажешь. Хочешь, возьму тебя наложницей? Будешь жить в достатке.
— Нет! Отпустите!
— Чем больше ломаешься, тем забавнее.
— Помогите кто-нибудь!
Люди отворачивались. Все услышали слова про Врата и не хотели лезть: а вдруг этот ублюдок и правда станет их человеком?
И тут из другого конца зала раздался молодой голос:
— Отпустите её.
Дам Чхок резко повернул голову.
У стены стоял парень лет пятнадцати-шестнадцати, скрестив руки на груди. На здоровяка он смотрел с откровенным презрением.
— Ты ещё кто?
— Лучше скажите, кто вы такой, чтобы хватать здесь беззащитную девушку.
— Я? Скоро стану человеком Врат Северного Неба.
— Они сами вам это сказали?
— А кого им ещё брать? Где они найдут мастера моего уровня?
Парень покачал головой.
— А, понятно. Ты просто ёбнутый медведь, который сам себе все придумал.
— Чего?!
На несколько мгновений Дам Чхок даже онемел. Потом рванулся вперёд.
— Ах ты мелкий сучонок! Я тебе сейчас позвоночник пополам сложу. Посмотрим, как после этого языком чесать будешь!
Он потянулся к парню обеими руками.
*Свист!*
Меч вылетел из ножен быстрее, чем большинство успело заметить движение.
Дам Чхок замер.
— Э?..
Из плеча хлынула кровь. Только тогда он понял, что его уже ранили.
*А-а-а!*
Не успел он закричать, как пальцы парня легли на точку, перекрывая движение внутренней силы. Тело Дам Чхока обмякло.
— Вы ещё и правда собирались вступать во Врата? Думаете, туда принимают такое дерьмо?
Незнакомцем оказался Квак Мун Джон.
После открытия Врат появилось слишком много мерзавцев, которые прикрывались их именем, вымогали деньги и распускали руки. Поэтому Квак Мун Джон и другие мастера регулярно обходили Мяньян и разбирались с самозванцами. Если сейчас не пресечь это, чужие ублюдки быстро испортят репутацию Врат.
Ём Чхо Ха наконец освободилась и низко поклонилась спасителю.
— Спасибо... Спасибо вам, молодой герой.
Она подняла глаза на Квак Мун Джона. Страх никуда не делся, но к нему уже примешивалось явное восхищение.
— Можно узнать ваше имя?
— Э-э... Ну...
Квак Мун Джон смущённо почесал затылок.