Свадьбу Джин Му Вона и Ын Хан Соль сыграли тихо, почти по-семейному. Знали о ней немногие. Хван Чхоль и Со Му Сан даже ненадолго прервали затвор, чтобы лично поздравить молодых.
Хван Чхоль расчувствовался сильнее всех. Он вытирал слёзы, смеялся и в конце концов пустился в такой пляс, что остальные не выдержали и тоже рассмеялись.
— Теперь хоть сегодня помирай — жалеть не о чём. Прежний глава тоже порадовался бы за вас, где бы он ни был.
— Поздравляю, глава, — сказал Гён Му Сэн.
— Счастья вам обоим, — добавил Нын Гун Хви.
Для Гён Му Сэна этот день значил особенно много. Когда-то ради сохранения сил Врат ему пришлось принять на себя роль предателя — по просьбе самого Джин Гван Хо. Разумом он знал, зачем это было нужно. Но память о падении старых Врат и гибели их главы по-прежнему тяжело лежала на сердце.
Теперь, глядя на свадьбу его сына, Гён Му Сэн впервые за долгое время почувствовал, что старый груз немного полегчал. Он смеялся громче обычного и то и дело наполнял чашу Хван Чхоля.
Ха Джин Воль и Тан Ги Мун радовались не меньше.
Только Тан Ми Рё поначалу держалась в стороне.
Её дядя знал, почему. Она давно любила Джин Му Вона и какое-то время ещё надеялась, что судьба повернётся в её сторону. Тан Ги Мун тоже хотел для племянницы счастья, но выбора здесь никогда не существовало. В сердце Джин Му Вона место было занято задолго до того, как Ми Рё это поняла.
К её чести, она сумела это принять. К концу небольшого праздника печаль сошла с лица, и молодожёнов она поздравила уже без натянутой улыбки.
После свадьбы Ын Хан Соль переехала в дом Джин Му Вона. С этого дня они жили вместе уже как муж и жена.
Следующий месяц прошёл для обоих как во сне.
Тринадцать лет прошло с их первой встречи. За эти годы они ни на день не забывали друг друга, несмотря на расстояние, разлуку и всё, что происходило вокруг. Теперь им впервые не нужно было никуда уходить. Они почти не показывались людям и жили только друг другом.
Когда супруги снова вернулись к делам Врат Северного Неба, мир успел заметно измениться.
Сильнее всего изменилось положение Дам Су Чхона.
Прозвище Воинственного Императора Лазурного Неба и прежде ставило его в число сильнейших мастеров поколения. Теперь Облачный Небосвод официально объявил, что признаёт Дам Су Чхона равным Пяти Воинственным Владыкам.
Для мира боевых искусств это прозвучало почти как слом старого порядка. Десятилетиями верхушку составляли сначала Девять Небес, затем их уцелевшее ядро. Они не делились положением с людьми со стороны. И вдруг сами подняли нового мастера на свой уровень.
Вместе с Дам Су Чхоном резко вырос и вес Врат Лазурного Неба.
После этого Облачный Небосвод перестал осторожничать. Против Тайной Ночи бросили силы, которые до сих пор берегли в резерве. Однако противник ответил тем же. Дын Ю Мён, Владыка Ночи, лично принял командование, и ни одна сторона так и не получила перевеса.
Большинство наблюдателей считало, что при таком раскладе война протянется до осени и обе стороны лишь будут перемалывать людей.
Но всё изменилось раньше, чем ожидали.
На юге Центральных Равнин началась эпидемия.
Всё началось в Юньнани, где за короткое время счёт погибших пошёл на тысячи. Школа Дяньцан и местные власти пытались закрывать дороги, изолировать заражённые селения, собирать лекарей, но болезнь продолжала расползаться. Следом удар пришёл по соседнему Гуйчжоу.
Людей, способных лечить такие болезни, не хватало. Большинство обычных лекарей сталкивалось с подобным впервые. Целые деревни вымирали за сутки.
Южные школы обратились за помощью к Облачному Небосводу. Получили отказ.
Небосвод вёл войну на пределе сил. Кроме того, эпидемия бушевала далеко от Шаньси и Шэньси, где шли основные бои, а специалистов по таким болезням у самой организации почти не было. Для руководства южная катастрофа пока оставалась далёкой.
Для людей на юге — нет.
Юньнань, Гуйчжоу и соседние области погружались в хаос. Война шла сама по себе, мор — сам по себе, и Центральные Равнины всё больше напоминали огромный очаг бедствия.
Новость дошла и до Врат Северного Неба.
Руководителей срочно собрали в главном зале. Никто не недооценивал опасность. Эпидемия могла унести не тысячи, а сотни тысяч жизней, если её не остановить в начале.
Совещание ещё не успело начаться, когда дверь распахнулась.
В зал вбежал Сан Дэ Гён, главный управляющий Врат. Мужчина лет пятидесяти был весь в поту и едва переводил дыхание.
— Беда!
Гён Му Сэн сразу поднялся.
— Что случилось?
— Эпидемия... добралась до Сычуани.
Несколько человек не сразу поняли смысл услышанного.
— Что?
— Срочное донесение из Дачжоу. В одной деревне уже десятки больных.
Ха Джин Воль вскочил так резко, что кресло качнулось.
Дачжоу находился у восточных подступов к Сычуани. Через этот район ежедневно проходили торговцы, паломники, обозы, наёмники. Если заражение закрепится там, дальше оно разойдётся по провинции вместе с людским потоком.
— Источник надёжный?
— Наш ученик. Он видел заболевших сам.
Ха Джин Воль на несколько секунд потерял дар речи.
Тан Ги Мун среагировал первым.
— Я немедленно еду туда с Ми Рё. При таких болезнях первые меры решают половину дела. Пришлите следом людей из Зала Живого Яда.
— Готовьтесь, — ответил Джин Му Вон. — Я поеду с вами.
— Хорошо.
Тан Ги Мун почти выбежал из зала.
Оставшиеся мрачнели на глазах. Если Дачжоу действительно стал очагом, то под угрозой оказывались и Чэнду, и Мяньян. Мастера с большой внутренней силой заражались реже, но большинство жителей Сычуани не владело боевыми искусствами.
Джин Му Вон дождался тишины.
— С этого момента Врата Северного Неба переходят на чрезвычайный режим. Гён Му Сэн и Нын Гун Хви поведут Зал Живого Яда в Дачжоу. Ха Джин Воль, свяжитесь с союзными школами и выработайте общий план, чтобы не дать болезни распространиться дальше.
— Будет исполнено.
Джин Му Вон повернулся к Со Му Сану и Ма До Гвану.
— Вы двое проверьте готовность отрядов. Если положение ухудшится, люди должны быть готовы выступить немедленно.
— Понял.
— Сделаем.
Затем он посмотрел на Хван Чхоля.
— Вы едете со мной. Наша задача — сопровождать Тан Ги Муна до Дачжоу и выяснить, каким путём болезнь вошла в Сычуань.
— Слушаюсь, глава.
— Считайте, что чрезвычайное положение уже началось. Никакой беспечности.
На этот раз ответили все вместе:
— Слушаемся!
Зал опустел за считаные минуты.
Джин Му Вон вернулся домой только для того, чтобы взять вещи.
Ын Хан Соль встретила его у входа и сразу насторожилась.
— Му Вон? Что произошло?
Он коротко объяснил.
Она побледнела. Обычно дела внешнего мира мало занимали Хан Соль, но объяснять ей, насколько страшна эпидемия, не требовалось.
— Почему именно сейчас...
Сезон и впрямь казался слишком ранним. Зима уже отступила, но настоящая жара ещё не пришла. Для Юньнани с её более тёплым климатом вспышка была возможна, однако Сычуань настораживала.
— Я поеду с тобой, — сказала она.
— Нет. Останься здесь.
— Почему?
— Потому что Врата тоже надо кому-то защищать. Я хочу оставить их человеку, которому доверяю больше всех.
Хан Соль помолчала и кивнула.
— Хорошо.
Теперь они были семьёй. Если один уходил разбираться с бедой снаружи, другой должен был удержать дом.
Она сама собрала ему дорожный мешок — быстро, без лишних слов, ничего не забыв.
Во дворе уже ждали Хван Чхоль, Квак Мун Джон, Тан Ги Мун и Тан Ми Рё. От спешки лицо Ми Рё раскраснелось.
— Глава.
— Выезжаем.
Пятеро вскочили в седла.
В обычной поездке Тан Ги Муна и его племянницу сопровождал бы полноценный отряд. Сейчас каждый лишний час мог стоить жизней, поэтому состав свели к минимуму.
Двое суток они почти не сходили с коней.
У подступов к Дачжоу дорога оказалась забита людьми.
Семьи уходили из Дачжоу. Кто-то вёз пожитки на телеге, запряжённой волом; кто-то тащил узлы на себе. Старики, женщины, дети — все двигались прочь от города с одинаковым выражением на лицах. Там уже не было надежды, только страх и усталость.
Тан Ги Мун долго смотрел на поток беженцев.
— Люди бросают дома, лишь бы уйти от болезни.
В его голосе слышалась боль. Джин Му Вон чувствовал то же. Если бы можно было просто открыть ворота Врат Северного Неба и впустить всех, он, возможно, так бы и сделал. Но принять столько людей было невозможно.
«Делай то, что можешь. Остальное потом».
Он заставил себя отвести взгляд.
Они двинулись против потока — к заражённой деревне.
Ещё до первых домов ударил запах смерти.
В воздухе висели тяжёлый смрад и едкий дым. У обочин и прямо во дворах лежали люди, стонали и метались в жару. Лица побледнели до серого, кожу покрывали чёрные пятна, взгляды потеряли осмысленность.
Тан Ги Мун и Тан Ми Рё спрыгнули с лошадей первыми и сразу бросились к больным.
Джин Му Вон нашёл человека, который ещё мог связно отвечать.
— Где староста?
— Его... нет.
— Как нет?
Мужчина с трудом сглотнул.
— Староста и богатые семьи уехали первыми. Как только люди начали заболевать.
У Джин Му Вона потемнел взгляд.
Те, кто должен был организовать помощь, первыми спасли собственные шкуры.
В деревне остались только те, кому некуда было бежать.
Её просто бросили.