Джин Му Вон поравнялся с Хён Хён Со.
— Как зовут проводника?
Вопрос явно его удивил. Император Демонических Духов покосился на спутника, затем усмехнулся.
— Наблюдательный. Гон Я Гён.
— Гон Я Гён...
— Этого тебе достаточно.
Хён Хён Со снова отвернулся. Джин Му Вон не стал давить: если старик решил замолчать, больше он сейчас всё равно ничего не скажет.
Зато У Тхэ Чхон, шедший неподалёку, слышал весь разговор и ничего не понял.
«И какого хрена ему понадобилось имя какого-то проводника? Тот ведёт — и пусть ведёт. Тоже мне загадка».
Имя Гон Я Гёна тут же вылетело у него из головы. Гораздо важнее казалось другое: как бы подобраться к Хён Хён Со поближе и оставить о себе хорошее впечатление.
Несколько раз У Тхэ Чхон пытался заговорить, но старик смотрел только вперёд. В конце концов молодой господин начал просто крутиться рядом, не решаясь ни отстать, ни открыть рот ещё раз.
— Амитабха, — тихо произнёс Соль Гон.
Чем дольше Соль Гон общался с У Тхэ Чхоном, тем сильнее разочаровывался.
Одни люди выигрывают от знакомства: чем дольше общаешься, тем больше в них находишь. С другими происходит обратное. У Тхэ Чхон явно относился ко вторым.
Но мир боевых искусств не был обществом равных, и Соль Гон знал это не хуже остальных. Талант без школы и преемственности часто упирался в потолок. Лучшие методы, наставники, лекарства и связи веками оставались в руках крупных ортодоксальных школ. Именно поэтому верхушку мира снова и снова занимали их ученики.
У Тхэ Чхон почти наверняка однажды окажется среди таких людей. Его характер раздражал, здравомыслия ему порой не хватало, зато происхождение, техника и врождённые данные были слишком весомыми, чтобы ими пренебречь.
Соль Гон вырос в монастыре Шаолинь и не стремился погружаться в мирские интриги. Но даже монах, пока он остаётся частью мира боевых искусств, не может позволить себе послать к чёрту всех, кто ему неприятен.
Он перевёл взгляд на Дан Чхон Уна.
До сих пор Соль Гон невольно держался от него подальше из-за У Тхэ Чхона. Теперь это решение казалось глупым. К тому же вокруг Дан Чхон Уна оставалось слишком много вопросов.
Известно было немного. Дан Чхон Ун считался последним наследником Школы Павлина, был достаточно силён, чтобы выручить Отряд Истребления Демонов, и обычно сражался посохом, хотя владел и другими техниками.
Именно это и смущало.
Школа Павлина исчезла много лет назад. Если её наследие было способно воспитать такого бойца, почему сама школа исчезла почти бесследно?
Соль Гон ускорил шаг.
— Амитабха. Господин Дан, не возражаете, если я немного расспрошу вас?
— Спрашивайте.
— Мы примерно одного возраста, но рядом с вами я чувствую себя учеником, который впервые вышел за ворота монастыря. Вы держитесь как человек, переживший десяток войн.
Джин Му Вон улыбнулся.
— Наверное, просто успел вляпаться во многое.
— Я бы не отказался от такого опыта. В монастыре Шаолинь мне редко позволяли уходить далеко, поэтому в житейских делах я, признаться, не слишком сведущ.
— Разве ученика вашего уровня не отпустили бы, попроси он об этом?
— Если бы. Наставник поставил довольно жёсткие ограничения. Даже мою поездку сюда он одобрил без всякой радости.
— Божественный Монах Тени Будды не хотел, чтобы вы вмешивались?
— Похоже на то. Он вообще считает, что монастырю Шаолинь следует держаться подальше от мирских дел.
Джин Му Вон внутренне насторожился.
— Неожиданно. Всё-таки он один из Девяти Небес.
— Я тоже не понимал. Однажды спросил прямо, но наставник только рассмеялся и ничего не объяснил.
Джин Му Вон продолжал идти, сохраняя спокойное лицо.
«Держаться подальше от мирских дел? Это он теперь так говорит?»
Тринадцать лет назад Божественный Монах Тени Будды был среди тех, кто громче всех требовал уничтожить Врата Северного Неба. Джин Му Вон помнил его яростную решимость. Помнил и то, как после самоубийства Джин Гван Хо монах лично проверил пульс, чтобы не осталось даже тени сомнения в смерти.
В том человеке юный Джин Му Вон не увидел ничего от просветлённого монаха. Только холодную, безжалостную решимость.
А теперь тот же человек якобы сторонился земных дел.
Противоречие было слишком явным, чтобы его забыть.
— Господин Дан?
Соль Гон вопросительно посмотрел на него.
— Простите. Задумался.
— Ничего страшного. Я хотел спросить о вас. Что было после того, как вы покинули Школу Павлина?
Вот теперь всё встало на свои места.
«А монах-то не прост».
Легенду обычно губят не имя и не происхождение, а мелочи биографии. Человек помнит общую канву, но при повторных расспросах начинает путать даты, места и обстоятельства. Несколько таких противоречий — и обман раскрыт.
Чхон Ин предусмотрел именно это.
Чхон Ин восстановил биографию настоящего Дан Чхон Уна почти по дням: куда тот ходил, с кем встречался, где останавливался, в какие неприятности попадал. Джин Му Вон мог отвечать спокойно, не опасаясь случайного противоречия.
Он рассказал несколько эпизодов из чужой жизни как из собственной.
Соль Гон слушал всё внимательнее.
— Значит, Крепость Чёрного Демона исчезла после столкновения с вами?
— Мы столкнулись, да.
— Это одна из Восемнадцати крепостей Зелёного леса в провинции Фуцзянь, причём одна из самых жестоких. Даже крупные школы старались без нужды с ними не связываться. А потом они вдруг пропали. Я слышал десяток версий.
Внешне Джин Му Вон лишь пожал плечами.
— Я сделал то, что считал нужным.
Настоящая история была сложнее.
Дан Чхон Ун действительно вступил в бой с людьми Крепости Чёрного Демона и нанёс им серьёзный урон. Сам он получил тяжёлые раны, ушёл в глушь и там умер. Однако его ударов было недостаточно, чтобы уничтожить крепость.
Добила её Чёрная Луна.
Разбойники получили сведения от Чёрной Луны, а расплачиваться отказались. Чёрная Луна ответила так, чтобы больше никто не забывал цену подобных решений. Заодно её люди нашли след Дан Чхон Уна, выяснили обстоятельства его смерти и поняли, что это имя можно использовать как надёжное прикрытие.
Соль Гон об этом не знал. Зато знал общеизвестные детали, и слова Джин Му Вона с ними совпадали.
Лицо Соль Гона заметно расслабилось. Подозрения рассеялись.
— Если такие люди, как вы, всё ещё действуют по совести, значит, разговоры о справедливости в мире боевых искусств не совсем пусты. Хотел бы и я однажды сделать что-то подобное.
— В вашем случае возможности ещё будут.
К беседе вскоре присоединились Ён Со Со и Нам Су Рён. Напряжение последних дней немного отступило. Несколько раз кто-то даже рассмеялся.
У Тхэ Чхон так и остался в стороне.
* * *
Через некоторое время Гон Я Гён поднял руку.
— Дальше поедем верхом. Начинается опасный участок, поэтому разговоры лучше прекратить.
Никто не спорил.
Если на пути попадались патрули Тайной Ночи, Гон Я Гён первым называл пароль и отвечал на проверочные фразы. Ни разу его не попросили повторить.
Лошади ждали в старом крестьянском дворе к северу от Ганьцюаня. Дом стоял пустой и холодный. Хозяева либо бежали от войны, либо погибли.
За последние часы таких мест Джин Му Вон видел уже слишком много.
Приход Тайной Ночи переломал жизнь всей округи. Одних жителей выгнали с земли, другие сами ушли, третьи ради еды примкнули к новой власти. Тайная Ночь охотно принимала местных и обучала их боевым искусствам, но лишь после проверки. Новичков заранее связывали обязательствами так, чтобы уйти или предать было непросто.
Так её влияние расползлось по Ганьцюаню. Теперь едва ли не каждый встречный был связан с организацией прямо или через семью.
Последствия были перед глазами: пустые дома, вытоптанные поля, брошенные хозяйства. Земля, на которой люди ещё недавно растили хлеб, стала полем чужой войны.
Джин Му Вон ничего не комментировал. Просто смотрел и запоминал.
За пределами Ганьцюаня отряд прибавил ходу.
Земля вокруг становилась всё голее. Камень, сухая почва, редкая растительность — север был суров и неприветлив.
У Тхэ Чхон поморщился.
— Всегда здесь такая пустошь?
— Я тоже не понимаю, как тут вообще живут, — сказала Ён Со Со. — Мне бы недели хватило, чтобы сбежать.
Они выросли в других местах и не видели в этой земле ничего, кроме бедности.
Джин Му Вон смотрел иначе.
В детстве его окружал почти такой же мир — даже суровее. По утрам палило солнце, потом налетал ледяной ветер, а ночью над головой раскрывалось небо, сплошь усыпанное звёздами. На севере слабость быстро становилась смертным приговором, зато жизнь, сумевшая укорениться здесь, держалась намертво.
Он любил север именно таким.
Сейчас его дом находился далеко, в Сычуани. Но Джин Му Вон никогда не считал это окончательным выбором. Рано или поздно он хотел вернуться на север. Здесь оставалось его прошлое, здесь же он видел и своё будущее.
«Сначала закончить эту бойню».
Третий год мир вяз в войне. Заговор сменял заговор, вчерашние союзы распадались, людей убивали быстрее, чем успевали хоронить. Труп на обочине давно перестал быть событием.
Если всё оставить как есть, конца можно не дождаться вовсе.
Джин Му Вон посмотрел на Хён Хён Со.
Этот старик был одним из тех, кто помог довести мир до нынешнего состояния. Интересно, видел ли он в происходящем хоть что-нибудь, кроме естественной цены борьбы?
Будто почувствовав взгляд, Хён Хён Со обернулся.
В его глазах не было ни вины, ни сомнения — вообще ничего. Джин Му Вон чуть наклонил голову.
Старик ответил холодной усмешкой.
Смысл был понятен. Хён Хён Со уже встречал молодых мастеров, которые смотрели на него и думали: «Когда-нибудь я тебя превзойду». Все они исчезли, а он остался. Дан Чхон Ун в его глазах был ещё одним таким самоуверенным мальчишкой.
Джин Му Вон не стал разубеждать.
И тут он ощутил приближающихся людей.
Не один человек. И не десяток.
Сотни.
Они приближались быстро и держались достаточно собранно, чтобы сразу отбросить мысль о случайной толпе.
Джин Му Вон ничего не показал.
Сейчас он был Дан Чхон Уном. Дан Чхон Ун не должен был обнаружить противника раньше одного из Девяти Небес.
Прошло ещё немного времени.
Хён Хён Со резко поднял голову. От него хлынула убийственная аура; лошади захрапели и начали коситься.
— Впереди враг.
— Враг? — переспросил У Тхэ Чхон.
Гон Я Гён уже соскочил на землю. Он приложил ухо к грунту, прислушался и поднялся.
— Двести человек минимум. Скорее ближе к трёмстам. Судя по шагам, большинство — сильные мастера. Похоже на элиту Тайной Ночи.
— Кто именно?
— Не могу определить.
Лицо Хён Хён Со стало ещё холоднее.
— Значит, наш маршрут раскрыт.
— Похоже на то. Если нас встретили здесь, тихо подойти к цели уже не получится.
Хён Хён Со резко втянул воздух носом. На переносице обозначилась складка — верный признак того, что в нём проснулась жажда убийства.
— Готовьтесь к бою.
У Тхэ Чхон всё ещё не уловил масштаб угрозы.
— Они действительно идут прямо сюда?
Хён Хён Со даже отвечать не стал.
Джин Му Вон, напротив, едва заметно улыбнулся.
«Ка Гёни получил моё предупреждение».
Иначе такую встречу устроить было невозможно. Значит, его послание дошло и стратег Тайной Ночи не ограничился усилением охраны Владыки.
Однако удовлетворение быстро прошло.
Убийственная аура тех, кто шёл навстречу, была слишком тяжёлой даже для обычной элиты. Она тяжело давила на всё вокруг. Джин Му Вон сталкивался со множеством опасных отрядов, но столь ровной, выученной готовности убивать почти не встречал.
Через несколько мгновений её почувствовали и остальные.
Нам Су Рён побледнела. Ён Со Со перестала улыбаться. Соль Гон крепче сжал чётки.
Из-за складки местности вышли люди.
Около трёхсот. Грубые коричневые одежды, разное оружие — копья, сабли, мечи, посохи. Ни формы, ни внешнего блеска. Их объединяли только глаза.
Такие глаза бывали у тех, кто слишком много раз убивал и слишком часто сам оказывался на волосок от смерти.
Впереди шёл великан.
За спиной у него висел топор с лезвием почти шириной с человеческую грудь.
Хён Хён Со узнал его сразу.
— Ман Чху Сан.
Великан оскалился.
*Хе-хе.*
Демонический Топор, Рассекающий Горы. Один из Четырёх Демонических Военачальников Тайной Ночи.
На пустой северной дороге встретились два человека, каждый из которых сам по себе считался бедствием.