Дам Су Чхон стоял у окна, сцепив руки за спиной.
Отсюда были видны почти все Врата Лазурного Неба. От прежнего отделения Облачного Небосвода не осталось и следа. Эту школу он создавал уже сам — со своими людьми, порядками и именем. Устройство ещё требовало времени, но стыдиться сделанного было нечего.
Во дворе шли последние приготовления к походу. Проверяли оружие, затягивали ремни на тюках, грузили припасы в повозки.
Дверь открылась.
— Су Чхон.
Он обернулся к Сомун Хэ Рён.
— Всё готово?
— Почти. Осталось несколько обозов.
— Ты много на себя взяла. Спасибо.
Дам Су Чхон улыбнулся.
Врата Лазурного Неба выступали в Шаньси, в район Динсян, где шли самые тяжёлые бои между Облачным Небосводом и Тайной Ночью. На этот раз приглашение пришло официально, и Дам Су Чхон его принял.
Прежде его люди сражались как одно из подразделений Облачного Небосвода. Теперь они выходили под собственным знаменем. Победа могла поднять новую школу в один ряд с крупными силами. Поражение могло так же легко сломать её в самом начале.
Сомун Хэ Рён подошла ближе.
— Ты уверен, что мы правильно делаем?
— О чём именно?
— Мы оставляем здесь самый минимум и уводим почти всех сильных бойцов. Это слишком большой риск. Может, сократим отряд?
— Нет.
— Су Чхон...
— Я понимаю, чего ты боишься. Но половинчатое решение сейчас хуже любого другого. Либо мы ставим всё, либо вообще не ввязываемся. Отправить часть людей и заранее лишить себя решающей силы — бессмысленно.
Сомун Хэ Рён тихо вздохнула.
— Я знаю.
Он взял её за руку. Тепло знакомой ладони помогло ей вернуть обычное спокойствие.
Через несколько секунд она заговорила уже деловым тоном.
— Есть ещё одна новость. Джин Му Вон устраивает в Сычуани большой турнир.
— Сычуаньский Турнир Мира Боевых Искусств? Зачем ему это сейчас?
— По-моему, всё довольно просто. Он собирает местные школы и показывает, сколько силы у него за спиной.
Дам Су Чхон прищурился.
— Демонстрация?
— Послание всем желающим полезть в Сычуань: «Мы тоже умеем драться. Дожмёте — сорвёмся с цепи». Примерно так.
— Возможно.
Он кивнул, но поверил не до конца.
Джин Му Вон не любил выставлять силу напоказ. Дам Су Чхон слишком хорошо это понимал. Ради выгоды Северный Меч мог проглотить оскорбление, переждать и ударить тогда, когда это принесёт результат. Тратить время и людей только на красивую демонстрацию было на него непохоже.
«Нет. У турнира есть другая цель».
Среди всего нынешнего хаоса Дам Су Чхон признавал настоящим соперником лишь одного человека — Джин Му Вона. Пожалуй, именно поэтому мысли врага казались ему понятнее, чем мысли многих союзников.
Они шли разными дорогами, но обе дороги вели к одной вершине. Рано или поздно там останутся только двое. Тогда и выяснится, кто действительно сильнее.
Он не стал делиться этим с Сомун Хэ Рён.
Стоило разговору коснуться Джин Му Вона, как её обычная рассудительность давала трещину. Она слишком многое с ним связывала и потому иногда видела не всю картину.
Дам Су Чхон давно старался не поднимать эту тему без необходимости.
Но сейчас вопрос был важен.
— Что об этом думает господин Моён?
— Кто вообще знает, что он думает? Одно ясно: сидеть и смотреть Моён Юль Чхон не станет.
— Согласен.
— Врата Северного Неба оставим ему. Нам нужно закончить войну с Тайной Ночью.
— Так и сделаем.
Дам Су Чхон улыбнулся.
Облачный Небосвод тоже решил больше не тянуть. Привлечение Врат Лазурного Неба было частью общей ставки на скорый исход войны.
Он снова посмотрел на приготовления во дворе.
«Шаньси утонет в крови».
Дам Су Чхон не питал иллюзий. Погибнут мастера обеих сторон, солдаты, слуги, случайные жители деревень, которым не было никакого дела до чужих амбиций.
Другого способа быстро закончить затянувшуюся войну он не видел.
И этой мыслью заставил себя принять предстоящее.
* * *
Ночью Северный Светлый Тракт сиял огнями, будто праздник уже начался.
До Сычуаньского турнира оставалось совсем немного. Мяньян продолжал принимать гостей, и вся округа жила на редкость шумно: постоялые дворы торговали до глубокой ночи, вино лилось рекой, а любой разговор через минуту всё равно сворачивал к будущим поединкам.
В главном тренировочном дворе Врат Северного Неба заканчивали помосты и арену. Молодым мастерам уже выделили комнаты. Между корпусами постоянно сновали слуги, распорядители и приглашённые артисты.
Музыка почти не смолкала.
В стороне от главного прохода Ём Гван Соль сидел с пипой, а рядом пела Ём Чхо Ха. Печальная мелодия ложилась под её голос так ровно, что люди вокруг постепенно умолкли. Кто-то прикрыл глаза, кто-то начал едва слышно напевать вместе с ней.
Слушали почти все.
Хам Со Рён — смотрела.
Она стояла, скрестив руки на груди, и явно не собиралась поддаваться общему настроению.
— Хорошо поёт, — заметил Хам Джи Пхён у неё за спиной.
— Подумаешь.
— Не ворчи. Для её возраста мастерство редкое.
— Я и не говорю, что плохо. Просто... слишком уж старается произвести впечатление.
Отец спрятал улыбку.
Причина такого недовольства была слишком очевидна.
«К заметному молодому мастеру всегда начинают присматриваться девушки».
Квак Мун Джон уже перестал быть никому не известным охранником каравана. Прозвище Стража Драконьего Меча звучало всё чаще, а сам он уверенно вошёл в число лучших мастеров своего поколения. Было бы странно, если бы никто не обратил на него внимания.
Хам Джи Пхён, однако, за дочь не боялся.
«Можешь ревновать сколько угодно. Мун Джон не из тех, кто бегает за каждой юбкой».
Он хорошо помнил их первую встречу. Тогда Квак Мун Джон едва умел постоять за себя и работал простым охранником каравана. Но уже тогда в нём было то, чего не купишь тренировками: честность и редкое упрямство в привязанностях. Если этот парень принимал человека в сердце, то всерьёз.
Хам Со Рён пока смотрела на всё проще. Она ревновала, злилась и сама толком не понимала, что с ней происходит.
Отцу это казалось почти трогательным.
Человек взрослеет не в одиночестве. Любовь, раздражение, ревность, соперничество — всё это приходит только вместе с другими людьми. Его дочь уже выросла достаточно, чтобы переживать такие вещи всерьёз.
«Большая стала».
У Хам Джи Пхёна защипало глаза.
Он вдруг особенно ясно почувствовал, как мало успел дать ей сам и как много она сумела вырастить в себе без его помощи.
Приехать сюда было правильным решением. В этих стенах он мог за неё не бояться.
Последний звук пипы стих.
Ём Чхо Ха перестала петь, но люди ещё некоторое время не расходились, словно не хотели ломать наступившую тишину. Затем раздались хлопки, к ним присоединились новые, и через несколько мгновений аплодировал уже весь двор.
Ём Чхо Ха поклонилась.
— Сделаем перерыв на два часа. А потом я спою ещё. И пусть на турнире каждому из вас повезёт.
Она улыбалась зрителям, встречаясь с ними глазами по очереди, пока не заметила Хам Со Рён.
Их взгляды столкнулись.
Ём Чхо Ха едва слышно фыркнула и отвернулась.
Хам Со Рён сжала губы.
«Ах ты лиса...»
Ей до смерти хотелось подойти, схватить соперницу за косу и велеть держаться подальше от Квак Мун Джона. К счастью, ума хватало понять, чем закончится такая сцена на глазах у сотни людей.
Но дело было уже не только в ревности.
«Что-то в ней не так».
Ём Чхо Ха раздражала её каким-то почти неуловимым несоответствием. Слишком уверенно держалась, слишком внимательно смотрела по сторонам, слишком быстро замечала чужие реакции. Хам Со Рён пока не могла объяснить это чувство, поэтому промолчала.
Музыканты прошли мимо.
Хам Со Рён смотрела им вслед дольше, чем требовала обычная неприязнь.
Ём Гван Соль заметил это ещё раньше. По дороге к гостевому корпусу он заговорил вполголоса:
— Она тебя раскусить пытается. Не нравится мне это.
— Ничего она не раскусила. Просто считает меня соперницей.
— Женская ревность иногда работает лучше любой разведки.
— Да она жизни толком не видела.
Ём Чхо Ха пожала плечами.
Они с отцом много лет ходили по Центральным Равнинам под видом бродячих музыкантов и зарабатывали не только песнями. Их настоящий товар — сведения, причём не те, которые можно услышать на любом рынке. За редкую информацию платили дорого, а чтобы её добывать и доживать до следующей сделки, требовались наблюдательность и опыт.
Хам Со Рён могла быть ученицей школы Кунтун, но в подобных играх оставалась новичком.
Ём Гван Соль всё же осмотрелся, убедился, что рядом никого нет, и понизил голос ещё сильнее.
— А охрана здесь серьёзная. Сколько хожу — ни одной явной дыры.
— Потому что её почти нет. Посмотрите, как стоят корпуса. Это не школа, а крепость.
— Говорят, всё планировал их стратег, Ха Джин Воль.
— Тогда, может быть, смотреть надо прежде всего на него. Все знают Джин Му Вона, но школой каждый день управляет не символ, а человек, который принимает решения.
— Именно.
Оба заулыбались.
Сведения о Северном Мече давно перестали быть редкостью. О нём рассказывали на каждом постоялом дворе, пересказывали его бои, перечисляли друзей и врагов.
С Ха Джин Волем было иначе.
Известно было имя, прежнее прозвище Трижды Мудрого Книжника — и почти ничего больше. Как он думает? Чего боится? Что считает допустимым? На что готов ради победы?
Ответы на такие вопросы позволяли предугадывать действия Врат Северного Неба. А это уже стоило больших денег.
— Только как к нему подобраться? — задумался Ём Гван Соль.
Ём Чхо Ха улыбнулась.
— У нас есть прекрасный проводник.
— Квак Мун Джон?
— Он один из немногих, кто спокойно входит и к главе, и к стратегу.
Отец легонько постучал пальцем ей по лбу.
— Вот ведь хитрая лиса выросла.
— Вся в папу.
— Пользуйся знакомством аккуратно. Если вытащим что-нибудь стоящее о Ха Джин Воле, можно будет потом несколько месяцев вообще не работать.
— Я поняла.
Уже у дверей Ём Гван Соль вдруг остановился и оглянулся на шумный двор.
Музыка играла сразу в нескольких местах, люди смеялись, слуги таскали вино и еду. Всё выглядело как подготовка к большому празднику.
Только одного человека он так и не увидел.
— Странно.
— Что?
— Джин Му Вон. Почему хозяин до сих пор ни разу не вышел к гостям? При таком сборище глава обычно хотя бы показывается.
— Наверное, занят. Здесь клан Тан, Эмэй, Цинчэн. Одни совещания половину дня съедят.
— Может быть.
— Вы сами знаете, как ведут себя люди наверху. Они редко торчат среди толпы без причины. Наверное, и он такой.
— Наверное...
Но тревога с лица Ём Гван Соля не ушла.
Он ещё некоторое время смотрел в сторону внутренних покоев, где, по общему мнению, должен был находиться Джин Му Вон.