В самой глубине Облачного Небосвода стоял Павильон Цветущих Облаков.
Его построили посреди большого искусственного пруда, в месте, которое больше походило на картину, чем на часть военной организации. За стенами уже начиналась зима, а здесь по-прежнему цвели редкие растения. За садом ухаживали особенно тщательно.
В павильоне сидели трое.
Старый монах с белой бородой и лицом, иссечённым морщинами. Крючконосый старик в красном боевом плаще. И рослый мужчина зрелых лет, от которого исходил мощный напор.
Божественный Монах Тени Будды.
Сим Му Вэ.
Дам Джок Сим.
Трое из Пяти Воинственных Владык. Люди, почти не появлявшиеся на публике, теперь сидели за одним столом.
Весёлой встреча не была.
— Амитабха.
Монах опустил взгляд и перебирал чётки.
Дам Джок Сим наблюдал за ним без всякого выражения.
Первым тишину нарушил Сим Му Вэ.
— Три года прошло с тех пор, как мы вот так собирались? Вроде немного. А мир успел перевернуться.
— За это время из девяти выбыло четверо... нет, пятеро, — негромко поправил Дам Джок Сим.
Когда-то это была бы встреча Девяти Небес.
Теперь четверо умерли или отошли от дел, а местонахождение пятого никому не было известно.
От прежнего круга почти никого не осталось.
— Жалкое зрелище, — сказал Дам Джок Сим. — Слово «Небеса» нам теперь не очень подходит.
— Амитабха. Возможно, всё пришло к закономерному итогу.
— Закономерному?
— Каждому воздаётся по делам. Мы слишком долго брали от мира больше, чем имели право.
Дам Джок Сим посмотрел на монаха чуть внимательнее.
— То есть карма? Воздаяние? Хуйню несёшь, монах. Кто угодно мог бы заговорить об этом, только не ты. Сам понимаешь, насколько смешно это звучит?
Божественный Монах не нашёлся с ответом.
«Амитабха... Амитабха...»
Снаружи он оставался невозмутим, но внутри давно потерял покой.
Когда он только проходил монашеское посвящение, Шаолинь почти не вмешивался в светские дела. Влияние монастыря росло за счёт мирских учеников, но сама обитель предпочитала оставаться в стороне.
Потом молодой монах начал выделяться среди сверстников и быстро приобрёл известность за стенами Шаолинь.
Вместе с ним изменился и монастырь.
Шаолинь поддерживал своего выдающегося ученика, а тот, чувствуя за спиной мощь школы, всё активнее вмешивался в дела мира боевых искусств.
В молодости его трудно было назвать смиренным.
Энергии — через край. Амбиций — ещё больше. Он искренне считал, что зло необходимо выжигать, а если ради этого придётся самому спуститься в ад, значит, так тому и быть.
Именно тогда к нему прилипло нелюбимое прозвище — Монах Властного Пути.
Он странствовал по Центральным Равнинам, громил тех, кого считал злодеями, и приносил Шаолинь новую славу.
И встретил Моён Юль Чхона.
Тот тоже был молод. Тоже знал себе цену. И прекрасно понимал, на какие слова монах не сможет не ответить.
Он спровоцировал поединок.
Божественный Монах проиграл.
Не просто проиграл — был разбит так, что все его прежние представления о собственном уровне рассыпались за один день. До этого он довёл до совершенства множество высших искусств Шаолинь и почти поверил, что соперников у него не осталось.
Моён Юль Чхон оказался противником, которого он не мог одолеть. Вместо новых попыток Божественный Монах предпочёл заключить с ним союз.
Позже он не раз вспоминал об этом как о худшем решении в своей жизни.
Следующие годы они действовали вместе. Когда Облачный Небосвод расширял влияние — Божественный Монах помогал. Когда Облачный Небосвод добивался распуска Врат Северного Неба — он снова помогал.
Тогда всё казалось разумным.
Он верил, что сильные обязаны вмешиваться в историю. Что людям, которые не понимают устройства мира, нужен кто-то, кто укажет правильную дорогу.
Собственная правота не вызывала у него сомнений.
До того дня три года назад.
Кроме Моён Юль Чхона, только один человек когда-либо заставлял его чувствовать настоящую угрозу.
Джин Гван Хо, отец Му Вона.
Джин Гван Хо, Северная Стена, обладал тем, что сам монах давно растерял: твёрдой верой в собственный выбор и готовностью за него отвечать. Даже почти безрассудным упрямством: если Гван Хо однажды решал, что поступает правильно, переубедить его было невозможно.
Почему-то именно это бесило сильнее всего.
Разум говорил, что ненависть нелепа. Внутри всё равно кипело так, что холодный расчёт исчезал.
Поэтому Божественный Монах поддержал Моён Юль Чхона.
Они лишили Врата Северного Неба помощи. Сфабриковали доказательства тайного сговора с Тайной Ночью. Загнали Джин Гван Хо в положение, из которого он видел лишь один выход — самоубийство.
Теперь всё это казалось чудовищным.
Тогда — необходимым.
Монах был опьянён собственной правотой и называл это служением миру.
Прозрение пришло позже. Без грома, без чуда, почти буднично.
Одна маленькая мысль потянула за собой следующую. Потом ещё одну.
И в какой-то момент он понял, что происходило с ним все эти годы.
«Внутренний демон. Это был внутренний демон».
Для мастера буддийских искусств само признание звучало издевательством. Практики Шаолинь как раз и строились на дисциплине ума, на умении распознавать собственные страсти.
Он долго медитировал, пока не дошёл до корня.
«Всё началось с Моён Юль Чхона. При первой же встрече он несколькими фразами нащупал то, чего я на самом деле хочу. Потом лишь подкармливал это желание».
От этой мысли до сих пор становилось холодно.
Моён Юль Чхон не применял к нему никаких техник подчинения. Не травил. Не ломал силой.
Он просто увидел скрытую гордыню монаха — и сделал так, чтобы тот сам счёл её добродетелью.
Когда Божественный Монах наконец выбрался из собственного заблуждения, легче не стало.
Моён Юль Чхон был не единственным, кто превратил мир в этот ад.
Божественный Монах тоже приложил к этому руку.
Поначалу хотелось умереть.
Но смерть показалась слишком простым и слишком безответственным выходом. Он решил, что обязан хотя бы попытаться исправить то, что сам помог устроить.
Поэтому он приехал сюда.
— О чём задумался? — голос Дам Джок Сима выдернул его из воспоминаний.
Монах поднял глаза.
От бесстрастного взгляда Дам Джок Сима даже ему стало не по себе.
— Амитабха. Ни о чём важном.
— У тебя глаза изменились.
— Вот как?
— Раньше были мутные. Сейчас — нет.
— Амитабха.
Впервые за всю встречу Дам Джок Сим улыбнулся по-настоящему.
— Значит, правда изменился. Поздравляю, чёртов монах.
— С чем?
— Ещё одна дурная привычка: спрашивать у других то, что лучше всех знаешь сам.
Дам Джок Сим закрыл глаза.
Божественный Монах тихо выдохнул.
Он думал, что уже очнулся от заблуждения. Похоже, не до конца.
По мосту к павильону послышались шаги. Все трое одновременно обернулись.
Моён Юль Чхон.
Он приближался неторопливо, будто пришёл на обычную дружескую беседу.
Во рту Божественного Монаха мгновенно пересохло.
Сердце забилось так, что кровь застучала в висках. Мир перед глазами будто налился красным.
И он понял ещё одну неприятную вещь.
Даже распознав внутреннего демона, он всё равно не освободился от Моён Юль Чхона, который когда-то посеял в нём эту гордыню.
— Амитабха...
— Давненько не виделись.
Моён Юль Чхон улыбнулся и занял главное место за столом.
Сегодня на нём не было роскошного одеяния главы клана. В простой синей боевой одежде он выглядел почти утончённо.
Человек со стороны ни за что не угадал бы в нём того, кто фактически держал в руках огромную часть мира боевых искусств.
Трое за столом прекрасно знали, кто перед ними.
И Сим Му Вэ, и Дам Джок Сим когда-то сражались с Моён Юль Чхоном. Оба проиграли. Потом готовились, снова бросали ему вызов — и снова терпели поражение.
В конце концов они перестали пытаться и начали действовать вместе с ним.
Это не означало, что желание однажды победить его исчезло совсем.
Моён Юль Чхон оглядел старых знакомых.
— Надеюсь, дорога не слишком вас утомила.
— В мире такие перемены, что несколько дней пути — мелочь, — ответил Сим Му Вэ.
Моён Юль Чхон прищурился с улыбкой.
— Перемены и правда большие. Стариков всегда сменяют молодые. Похоже, очередь дошла и до нас. Какая жалость.
Никому не пришлось объяснять, кого он имеет в виду.
Моён Юль Чхон посмотрел на Сим Му Вэ.
— Слышал, ты потерял сына.
Лицо того дёрнулось.
— Способный был молодой человек. Облачный Небосвод потерял и Отряд Истребления Демонов, и командира этого отряда. Мне жаль.
— Хватит пустых соболезнований. Не ради этой чепухи ты нас созвал.
— Разумеется.
Сим Му Вэ повысил голос. Моён Юль Чхон даже не перестал улыбаться.
Вывести его из себя было почти невозможно.
Дам Джок Сим спросил:
— Всё из-за него?
— Из-за кого?
— Северного Меча.
— Он тоже часть проблемы. Но дело не только в нём. Нам надо обсудить всё, что происходит.
— Какой именно?
— Новый порядок в мире боевых искусств.
Дам Джок Сим нахмурился.
Он и до приезда догадывался, куда клонит Моён Юль Чхон. Услышать это вслух оказалось всё равно неприятно.
— Война с Тайной Ночью ещё не закончена. А ты уже хочешь перекраивать весь мир? Рано.
— Знаю.
— Тогда зачем спешить?
— Потому что после войны будет поздно.
За столом снова стало тихо.
— Наследник Северной Стены поднимается слишком быстро, — продолжил Моён Юль Чхон. — Его слава уже превзошла нашу. А вы помните, что в нашем мире известность очень быстро превращается в силу.
Слава притягивает людей, а люди дают силу. Так рождается школа. Как только она обретает землю и пускает корни, остановить её становится гораздо труднее.
— Уверен, он уже где-то собирает собственных людей.
Сим Му Вэ прищурился.
— Ты думаешь...
— Именно. Врата Северного Неба. Вторые Врата Северного Неба уже где-то возрождаются.
После этих слов в павильоне стало ещё тише.
Сим Му Вэ и Дам Джок Сим замолчали.
Божественный Монах закрыл глаза и снова начал шептать:
— Амитабха... Амитабха...
— Но Му Вон — не единственная проблема.
— Кто ещё?
— Дам Су Чхон.
Теперь дёрнулась бровь Дам Джок Сима.
— Су Чхон?
— За ним тоже надо следить. Все знают, что он вынудил Би Са Вона уйти. А недавно он прислал мне занятное предложение.
— Какое?
Моён Юль Чхон вынул из-за пазухи письмо и передал ему.
Дам Джок Сим начал читать без особого интереса.
Потом выражение лица изменилось.
— Это ещё что такое?
— Я же сказал: занятное предложение.
Он улыбнулся.
— Сын у тебя вышел на славу. Каков отец, таков и сын. Вырастил настоящего хищника. Даже завидно.
— К чему ты ведёшь?
— Может, пора помочь ему расправить крылья?
У Дам Джок Сима дрогнул уголок глаза.
Воинственный Император Лазурного Неба Дам Су Чхон был его третьим сыном.
Кровным — да.
Близким — никогда.
В отличие от двух старших, Су Чхон родился от второй жены. Всё внимание отца доставалось двум старшим сыновьям, которых он готовил как наследников.
Третий рос почти без его участия и очень рано начал жить как хотел.
Свою нынешнюю славу и силу он добыл сам.
Дам Джок Сим почти не имел к этому отношения. Поэтому родной сын со временем превратился в человека, к которому отец не знал, как подступиться.
Моён Юль Чхон перевёл взгляд на Божественного Монаха.
— Шаолинь тоже слишком долго отдыхал.
— Что вы имеете в виду?
— Слышал, новый состав Ста Восьми Архатов получился на редкость крепким.
— К чему вы клоните?
— Я уже сказал. Пора заново расставить силы.
— Но...
— Или хочешь, чтобы новое поколение сместило нас раньше времени?
Улыбка Моён Юль Чхона стала глубже.
Сжатый кулак монаха задрожал.
Моён Юль Чхон бил по больному: под слоем раскаяния у монаха всё ещё тлела старая гордыня.
— Вторые Врата Северного Неба уже где-то набирают силу. Мы должны уничтожить их, пока они не укрепились.
— Амитабха. Но война с Тайной Ночью продолжается. У Облачного Небосвода нет свободных сил для ещё одного фронта.
*Хо-хо...*
Моён Юль Чхон улыбнулся так, что все трое невольно напряглись.
Они слишком хорошо знали эту улыбку: за ней обычно следовало то, о чём другим лучше было не знать.
— Если считать только силы Небосвода, ты прав. Но ведь Облачный Небосвод — далеко не всё, что у нас есть.
Монах медленно поднял глаза.
— Вы предлагаете...
— Каждый отправит часть людей, которых до сих пор не показывал. Как только мы подтвердим местонахождение Врат Северного Неба, мой клан тоже пошлёт людей Дворца Тысячи Ядов.
На этот раз остальные трое не смогли скрыть потрясения.
Божественный Монах спросил:
— Амитабха... Вы решили залить Поднебесную кровью?
Моён Юль Чхон рассмеялся.
— А разве мы когда-нибудь занимались чем-то другим?