Первые подсчёты оказались хуже любых ожиданий.
В деревне жило около четырёхсот человек. Больше сотни уже лежали с одинаковыми симптомами. Если считать в среднем по четыре человека на семью, болезнь успела войти почти в каждый дом.
Если бы староста сразу отделил заболевших и ограничил передвижение, распространение ещё можно было бы сдержать. Вместо этого местная верхушка бежала, не распорядившись ни о карантине, ни об уходе за больными.
Хуже было другое: из деревни ушло множество простых жителей. Никто не знал, были ли среди них уже заражённые. Одного больного на большой дороге хватило бы, чтобы появились новые очаги.
Он позвал Квак Мун Джона.
— Мун Джон, дождись следующего отряда. Потом разыщи всех, кто ушёл отсюда, и проверь, не заболел ли кто-нибудь по дороге.
— Хорошо.
Юноша ответил без обычной лёгкости. Объяснять опасность не требовалось.
На войне было страшно, но понятно: перед тобой человек с оружием, и ты знаешь, откуда придёт смерть. Здесь врага не видно. Люди корчились от жара, кашляли кровью и за несколько часов лишались последних сил.
Тан Ги Мун не отходил от больных.
Под его пальцами пульс молодого мужчины едва прощупывался. Тому было немногим больше двадцати, и крепкое сложение ещё напоминало, каким здоровым он был до болезни. Теперь даже дыхание давалось ему с трудом.
— Лекарь... спасите.
— Потерпи. Я тебя вытащу.
— Пожалуйста...
*Кха!*
Мужчину согнуло. Изо рта хлынула густая тёмная кровь и залила одежду Тан Ги Муна.
Ответа уже не было. Тело несколько раз судорожно дёрнулось и обмякло.
Тан Ги Мун застыл, прижимая покойного к себе. Глаза того остались открыты — удивлённые, почти обвиняющие. Лекарь дрожащими пальцами опустил ему веки.
Обычно после смерти пациента он мог часами разбирать собственные ошибки. Сейчас времени на это не было.
— Дядя! Сюда, скорее!
Тан Ми Рё стояла на коленях рядом с молодой женщиной. Иглы уже были введены в нужные точки, но дыхание больной становилось всё реже. Она судорожно ловила ртом воздух.
— Держитесь. Ещё немного. Пожалуйста...
Тан Ги Мун присоединился к племяннице. Они меняли точки и пытались стабилизировать её состояние — без толку.
Женщина умерла у них на руках.
Тан Ми Рё сначала просто смотрела на неё, а потом не выдержала.
— Я... я же всё делала... Почему?..
Слёзы потекли сами. Она закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Тан Ги Мун обнял её за плечи. Ему самому было не легче.
Они находились в деревне меньше получаса и уже потеряли двух пациентов. Состояние ещё нескольких ухудшалось на глазах.
Тан Ги Мун всю жизнь работал с ядами и лекарствами. Он доказывал, что при достаточном знании даже яд можно обратить во благо. За эти годы он видел редкие отравления, необычные болезни и последствия самых грязных техник.
Перед этим мором его опыт оказался почти бесполезен.
— Да чтоб тебя...
Вскоре умерло ещё больше десятка человек. Всё, что Тан Ги Мун успевал сделать, — временно блокировать болевые ощущения, чтобы люди хотя бы не умирали в мучениях.
Джин Му Вон подошёл, когда лекарь на несколько секунд сел прямо на землю.
— Что можете сказать?
Тан Ги Мун только покачал головой.
За считаные часы он словно постарел лет на десять. Джин Му Вону хотелось приказать ему отдохнуть хотя бы четверть часа, но вокруг продолжали звать на помощь.
Через некоторое время Тан Ги Мун всё-таки заговорил:
— Никогда не чувствовал себя таким бесполезным. Столько лет учился спасать людей, а здесь жизнь обрывается быстрее, чем успеваешь понять причину.
Он говорил уже не с главой Врат, а с человеком, которого давно считал почти младшим братом.
Джин Му Вон присел рядом.
— Вам не кажется, что болезнь ведёт себя странно?
Тан Ги Мун поднял голову.
— Именно. Я не видел болезни, которая так быстро уничтожает здорового человека. Даже очень заразная болезнь обычно развивается хоть какое-то время. А здесь... — он нахмурился. — Здесь всё больше похоже на отравление.
Последнее слово заставило его замолчать.
Он снова перебрал в памяти симптомы.
Если считать происходящее эпидемией, слишком многое не сходилось. Если считать отравлением — почти всё вставало на место. Не объяснялась лишь заразность.
Тан Ги Мун вскочил и бросился к ближайшему больному. Джин Му Вон не остановил его: по движениям лекаря было ясно, что тот наконец нашёл зацепку.
Серебряная игла вошла под кожу и вышла обратно чистой.
Обычный яд оставил бы тёмный след, но Тан Ги Мун даже не разочаровался. Он сам мог назвать десятки составов, которые не реагировали на серебро. Значит, чистая игла ничего не доказывала.
Он раскрыл дорожный ящик, выбрал несколько лекарств и дал больному одно из них.
Состояние ухудшилось.
— Чёрт!
Тан Ги Мун не сдался и перешёл к следующему человеку. Потом к третьему. Один пациент умер во время проверки, захлебнувшись кровью.
Тан Ми Рё вытерла лицо, собралась и снова встала рядом с дядей.
Теперь каждая попытка лечения одновременно помогала им искать закономерность.
Джин Му Вон тем временем занимался тем, что мог сделать без медицинских знаний. Он отделил тех, у кого не было симптомов, от больных. Родственники не хотели уходить от матерей, детей и супругов; одних пришлось уговаривать, других — буквально оттаскивать и припугивать.
И всё же новые случаи продолжали появляться.
— Как такое возможно?.. — выдохнул Хван Чхоль.
Ему хотелось отвернуться от происходящего, но он заставлял себя держаться возле Тан Ги Муна и выполнять любую работу, которую ему поручали.
Время тянулось мучительно медленно.
И вдруг лекарь закричал:
— Глава! Идите сюда!
Джин Му Вон в несколько шагов оказался рядом.
— Что нашли?
— Посмотрите на губы.
Больной дрожал всем телом. В уголках рта собиралась кровавая пена.
— На пену?
— Внимательнее.
Джин Му Вон сосредоточил внутреннюю силу в глазах.
Тогда он увидел то, что обычный человек не заметил бы вовсе: вокруг кровавой пены мерцала едва различимая пыль.
— Что это?
— Следы минерального яда.
Лицо Джин Му Вона стало жёстким.
— Значит, людей отравили намеренно?
— В этом я больше не сомневаюсь.
Для рядового лекаря такие частицы ничего бы не значили. Даже в клане Тан подобный состав распознали бы не сразу. Тан Ги Мун сумел связать детали только потому, что заранее заподозрил яд и начал искать именно его признаки.
— Сможете определить состав?
— Не сразу. Но теперь хотя бы понятно, куда смотреть. Я найду противоядие.
Он говорил уже совсем иначе: усталость осталась, беспомощность исчезла.
— Есть ещё кое-что. Минеральный яд не появляется сам по себе. Кто-то должен был принести его сюда. В деревне обязан быть источник.
— Ищем.
Джин Му Вон взял с собой Хван Чхоля и Квак Мун Джона. Они обошли дворы, амбары, кухни, водостоки, проверили еду и запасы воды.
Только через полдня Хван Чхоль вытащил из колодца чёрный камень размером с мужской кулак.
— Вот это лежало на дне.
От находки несло такой мерзостью, что першило в горле. Даже рядом с ней кружилась голова. Хван Чхолю и Мун Джону пришлось поднять внутреннюю силу, чтобы противостоять яду.
Джин Му Вон показал камень Тан Ги Муну.
— Узнаёте?
— Нет. Пока нет. Но разберусь. Теперь у меня есть сам источник.
— Тогда занимайтесь им и больными. Остальное я возьму на себя.
— Что собираетесь делать?
— Найти того, кто бросил эту дрянь в колодец. И узнать, кто его послал.
Тан Ги Мун кивнул.
Джин Му Вон расспросил жителей, ещё не проявивших симптомов. Видел ли кто-нибудь чужака? Кто подходил к воде? Не происходило ли ничего странного перед первыми смертями?
Большинство ничего полезного вспомнить не смогло.
Помог ребёнок.
— Тут был один охотник, — сказал мальчик. — Только у него лука не было. Я ещё подумал: какой же он тогда охотник?
— Ты видел, что он делал?
— Я играл рядом. Он несколько раз вертелся возле колодца.
— Лицо запомнил?
— Да.
Мальчик описал мужчину достаточно подробно.
Незнакомец пробыл в деревне недолго и на следующий день ушёл на запад.
Все сразу поняли, что это значит.
На западе лежала глубь Сычуани: Мяньян, где стояли Врата Северного Неба; Чэнду, где находился клан Тан; гора Эмэй; гора Цинчэн. Если человек с таким ядом двигался туда, речь шла уже не об одной деревне.
Джин Му Вон повернулся к Квак Мун Джону.
— Останешься с Тан Ги Муном, пока не подойдёт отряд Зала Живого Яда. Потом возвращайся во Врата и лично передай Ха Джин Волю всё, что мы выяснили.
— Понял.
— Хван Чхоль, со мной.
— Да, глава.
Взгляд Хван Чхоля стал тяжёлым. За всё время во Вратах Северного Неба Джин Му Вон редко видел его настолько злым. Одно дело — убивать в открытом бою. Другое — травить колодцы, зная, что воду будут пить дети.
Они отправились по следу «охотника».
Искать было несложно: путь отмечали новые отравлённые деревни.
В двух местах обнаружились такие же чёрные камни в колодцах. На этот раз Джин Му Вон и Хван Чхоль успели вмешаться раньше, поэтому умерших было меньше. Но страх среди жителей всё равно нарастал. С каждым новым очагом положение в Сычуани становилось тяжелее.
После второго очага Джин Му Вон окончательно понял: действует не один человек.
Деревни находились слишком далеко друг от друга, а отравление началось почти одновременно.
«Минимум двое. Скорее больше. Это организованная операция».
Кто-то намеренно сеял панику по всей провинции.
После суток почти непрерывной погони они добрались до уезда Саньхэ — крупного узла между Мяньяном и Чэнду. Через него проходили сухопутные дороги и водные пути, связывавшие два города.
Джин Му Вону хватило одного взгляда на местные каналы, чтобы понять масштаб угрозы.
Если яд попадёт сюда, последствия будут несравнимо тяжелее, чем в Дачжоу.
На въезде в город он заметил мужчину в охотничьей одежде.
Описание мальчика совпало почти полностью.
«Он».
Незнакомец тоже посмотрел в их сторону.
На лице мелькнул испуг — и он сразу рванул с места с такой скоростью, которую обычный охотник не мог бы развить.
— Это он, — сказал Джин Му Вон.
Он бросился следом. Хван Чхоль не отстал.
Беглец направлялся к широкой протоке, пересекавшей Саньхэ.