"Хочешь убить?"

Лауаогнэд оказался на редкость заурядным городишкой, так и хотелось зевнуть от его провинциальной скуки. Мы задержались там ровно настолько, чтобы отдохнуть, сменить лошадей и пополнить припасы, после чего двинулись к Дралкну.

— Как будем ехать? — Корим выдернул меня из раздумий, швырнув в мою сторону яблочную огрызку. Я легко слови ее барьером.

Люциус, не отрываясь от копания в своем бесконечном мешке, бросил:

— Если по дороге – дней восемь. Если напрямик через Хвойный Крест – четверо суток.

— Давай напрямик, — капитан хлопнул себя по колену, явно довольный перспективой. — Заодно демонёнка в полевых условиях потренируем.

Так и решили.

…

Хвойный Крест встретил нас глухим шепотом вековых сосен.

Воздух здесь был густым, пропитанным смолой и прелой хвоей. Стволы деревьев, толщиной в два обхвата, стояли как молчаливые стражи, их кора, покрытая узорами древесных жил и потёков застывшей смолы. Под ногами хрустел ковер из шишек и сучьев, а между ветвей, словно разорванные лоскуты тумана, клубился холодноватый дымок, возможно, след давнего лесного пожара.

Звуки здесь приглушались, даже скрип тележных колёс тонул в этом зелёном царстве. Лишь изредка раздавался треск ломающейся ветки где-то в чаще или перекличка невидимых птиц, напоминающая скрип несмазанных дверей.

Продвижение было мучительно медленным. Телега то и дело застревала в рыхлой почве, а корни, словно сплетённые канаты, то и дело норовили перехватить колёса.

К тому моменту, как солнце растворилось за иглами сосен, мы едва преодолели пару миль. Пришлось встать на ночлег.

…

Я сидел у костра, рассеянно играя с пламенем. Фиолетовые искры танцевали между моих пальцев, выписывая причудливые узоры. Внезапно тень перекрыла огонь.

— Сегодня будет твоя первая тренировка с Фергусом, — голос Люциуса прозвучал как похоронный колокол.

Я медленно поднял взгляд, демонстративно приподняв одну бровь. Мне и так хватало "учителей". Люциус выносил мозг своими загадками, Корим ломал кости на спаррингах. Теперь еще и Фергус со своими трюками?

— Эх... Ладно, — с театральным вздохом поднялся, отряхивая колени. — Веди.

Ночной лес дышал вокруг нас.

Луна пробивалась сквозь хвойные иглы, рисуя на земле призрачные узоры. Воздух был густым от запаха смолы и ночной сырости. Где-то в глубине чащи скрипели деревья, будто старые кости. Ветер шевелил верхушки сосен, создавая иллюзию чьего-то шепота.

Мы остановились на небольшой поляне. Фергус уже ждал, прислонившись к сосне. Лезвие его кинжала методично скользило по точильному камню, высекая синеватые искры.

— Ну. Пришли? — буркнул я.

Люциус молча развернулся и... просто исчез в темноте, словно его и не было. Мы остались вдвоем. Я напряженно смотрел на Фергуса. Он смотрел на меня. В его глазах отражались языки далекого костра.

— Догоняй.

Камень просвистел в воздухе. Я рефлекторно поднял магический барьер, он вспыхнул красно-алым светом, отбив снаряд. Фергуса уже не было.

— Аху...еть, вы придумали, — прошипел я, чувствуя, как когти сами собой выдвигаются из пальцев. Где-то в чаще послышался едва уловимый скрип - то ли ветка, то ли тихий смех.

Фергус исчез.

Один миг он стоял передо мной, следующий, растворился в чернильной тьме леса. Я замер, прислушиваясь. Демитский слух улавливал каждый шорох. Хруст хвои под чьей-то ногой (слева?). Легкий скрип коры (он полез на дерево?). Тонкий свист камня, летящего в затылок.

Я не стал разворачиваться, магический барьер вспыхнул за моей спиной, отразив снаряд.

— Ты серьезно? — процедил я сквозь зубы.

Ответом стал еще один камень, брошенный уже с другой стороны. Я рванул в чащу, когти впились в кору сосны, и я взмыл наверх, используя демоническую ловкость. Сверху лес просматривался лучше, но Фергуса нигде не было.

Запах.

Я вдыхал воздух, фильтруя ароматы. Смола, сырость, дым костра – фоновые. След Фергуса, едва уловимый оттенок стали и кожи.

Он был где-то справа, но…

— Агх!

Камень влетел мне в бок, едва не сбив с ветки. Люмен не просто прятался, он водил меня по кругу.

Я спрыгнул вниз, приземлившись на корточки, и тут же рванул к источнику запаха. Ветер бил в лицо, ветки хлестали по рукам, но я уже видел его. Тень мелькнула между деревьев.

— Попался!

Я выбросил руку вперед, выпустив "Импульс", но Фергус исчез. Мой удар попал в сосну, от которой откололся кусок коры.

— Блядь!

Сверху послышался тихий смешок.

Люмен использовал все, что мог. Камни летели отовсюду, вынуждая меня постоянно держать барьер. Ветки он ломал, создавая ложные шумы. Тени маскировали перемещение.

Но я адаптировался.

Слух начал отличать его шаги от лесных шумов. Зрение улавливало мельчайшее движение в темноте. Обоняние отслеживало его пот (да, даже его).

— Хватит бегать! — рявкнул я, в ярости швырнув в кусты огненную вспышку.

Огонь осветил поляну на миг. Фергус стоял в трех шагах, уже замахиваясь очередным камнем.

Я не стал уворачиваться. Вместо этого, рывком закрыл дистанцию, хватая его за руку. Когти впились в ткань, но Тень лишь усмехнулся и испарился, оставив в моей руке кусок рукава.

— Урок усвоен? — его голос донесся со всех сторон.

Я тяжело дышал, но ухмыльнулся.

— Еще нет.

Где-то в темноте послышался приглушены смешок.

Спустя… час бесконечных догонялок, я понял, что сильно ошибся, сказав: "Ещё нет". Прям пиздец как ошибся. Фергус был неуловим, а постоянно летающие в меня камни "разрядили" мой ментальный "боекомплект" уже на 30 минуте.

Поэтому в лагерь я вернулся весь потный, злой, с ветками и листьями в волосах, в штанах… да где их только не было.

Корим, стоявший на дежурстве, задохнулся от смеха, увидев мою заебаную рогатую физиономию:

— Теперь ты вылитый баран, которого только что загнали в стойло! — его хриплый смех разносился по всему лагерю.

— Иди ты нахер, — прошипел я, чувствуя, как когти сами впиваются в ладони.

— Оооо, зубки-то какие острые! — он даже присел от хохота, хлопая себя по коленям.

Я демонстративно плюхнулся у телеги, не удостоив его ответом. Как только голова коснулась грубо сколоченных досок, сознание отключилось.

***

Фергус возвращался в лагерь с непривычной легкостью в шаге. Для человека, привыкшего быть тенью, это было почти что проявлением веселья. В нескольких шагах от костра его встретил заливистый хриплый смех Корима.

Вынырнув из темноты в оранжевое зарево костра, он застал картину: капитан, вытирая слезы смеха, тыкал пальцем в сторону спящего Фирса, чей вид действительно доставлял. Волосы свалялись в гнездо для лесного мусора, на щеке красовалась свежая царапина, а изо рта свисала травинка.

— Ну и как он? — Корим, наконец переведя дух, бросил взгляд на подошедшего.

— Быстрый. Ловкий. Злой. — Фергус выпалил свою обычную лаконичную характеристику, осматривая ободранный рукав собственного камзола.

— Ты как всегда многословен, — усмехнулся капитан, подбрасывая в огонь пару сухих веток. Пламя на мгновение вспыхнуло, осветив глубокие морщины на его лице. — А это что? — он кивнул на порванную ткань.

— Коготки острые.

— Да ладно, смог задеть? — Корим поднял бровь, в голосе зазвучало неподдельное удивление.

— Удивил огнем, — Фергус потрогал почерневший край разрыва, где ткань была слегка обуглена.

— Теряешь хватку, — не удержался от колкости капитан.

— Она хотя бы есть, — парировал Фергус, бросая взгляд на спящего Фирса.

Тишина повисла между ними, наполненная лишь треском костра и шепотом ночного леса - странным, слишком настороженным шепотом.

— Не нравится мне этот лес, — внезапно нарушил молчание Корим, его пальцы непроизвольно потянулись к рукояти меча. — Видел засечки на деревьях. Не охотничьи, не лесорубные... Кто-то метил путь. Системно.

Фергус кивнул, его обычно бесстрастное лицо на мгновение исказила тень беспокойства:

— Завтра возьму его на разведку, — он кивнул в сторону спящего.

— Думаешь, справится?

— Посмотрим.

Костер догорал, отбрасывая прыгающие тени на их лица. Лес вокруг словно затаился, прислушиваясь. Даже ветер внезапно стих, оставив после себя гнетущую, слишком плотную тишину.

***

Утро встретило нас резким криком Корима, разорвавшим предрассветную тишину. Его голос, грубый и громкий, заставил вздрогнуть даже привычных к шуму лесных птиц. Я с трудом открыл глаза, мир передо мной плыл в туманной дымке недосыпа.

Едва поднявшись, я инстинктивно выбросил руку вперёд, огненый барьер вспыхнул как раз в тот момент, когда в него с глухим стуком врезался очередной камень. Фергус стоял в стороне, делая вид, что увлечённо рассматривает узоры коры на сосне. Его каменное лицо не дрогнуло, но в уголках глаз читалось что-то вроде... удовлетворения?

— Ешь. Идём на разведку, — бросил он коротко, так и не удостоив меня взглядом.

— Разведка? — я протёр лицо ладонями, надеясь, что ослышался. Голова гудела, а мышцы ныли после вчерашних испытаний.

Тяжёлая рука Корима обрушилась на моё плечо:

— Да, разведка, демонёнок. Пора из тебя бойца делать.

Завтрак представлял собой нечто тёплое и съедобное - большего сказать не мог. Пока я ел, пальцы автоматически пытались привести в порядок мои взъерошенные волосы, но лишь усугубили ситуацию, превратив причёску в подобие разорённого птичьего гнезда.

…

Лес встретил нас прохладным дыханием. Воздух был наполнен ароматами хвои и влажной земли. Фергус двигался бесшумно, его тёмная фигура сливалась с тенями деревьев.

— Ступай с носка на пятку, — его голос донёсся до меня, словно из ниоткуда. — Полностью стопой. Двигайся с подветренной стороны.

Я старался повторять, но мои движения были неуклюжими и громкими. Каждый шаг сопровождался предательским хрустом веток, каждый взмах хвоста поднимал шуршащую листву. Фергус время от времени оборачивался, его молчаливый взгляд говорил больше любых слов.

После двух часов мучительных попыток мы остановились. Фергус резко поднял сжатый кулак – сигнал остановиться.

— Подойди, — прошептал он.

Я пригнулся и осторожно приблизился. В пятидесяти метрах перед нами чётко виднелись следы узкой телеги, уходящие вглубь леса. Они расходились с нашим маршрутом, уводя на юг.

— Идём по следу, — коротко бросил Фергус.

Солнце уже стояло высоко, когда мы вышли на пригорок, окружённый густыми зарослями ежевики. Пришлось ползти, осторожно раздвигая колючие ветки.

Открывшаяся картина заставила кровь застыть в жилах. За кривым частоколом раскинулся лагерь. Несколько походных палаток, пара телег, привязанные лошади. Людей, не больше десятка. Их потрёпанная одежда и такое же оружие, говорило само за себя.

Работорговцы.

— Наблюдай. Не высовывайся, — шёпот Фергуса едва достиг моих ушей.

Я прислушался, отфильтровывая шелест листьев и стрекот насекомых. Обрывки фраз долетали до нас:

— Скорее... не хочу... вечером...

Пальцы Фергуса коснулись моего запястья, направляя взгляд к дальнему краю лагеря. То, что я увидел, заставило мир вокруг на мгновение остановиться.

Два тела. Женщина и мальчик.

Женщина... Её живот был распорот, обнажая почерневшие внутренности. Рука отсутствовала, на её месте зияла рваная рана. Мальчик, лет двенадцати, с неестественно вывернутой шеей. Его открытые глаза смотрели в небо, но уже ничего не видели.

Запах. Сладковато-гнилостный, с примесью мочи и разложения. Он заполнял нос, проникал в лёгкие, застревал в горле.

— Уёбки... — прошептал я, чувствуя, как ярость поднимается из глубины души, сжимая горло и заставляя когти непроизвольно выдвигаться.

Сильная рука схватила меня за плечо.

— Возвращаемся.

Я хотел сопротивляться, но встретил взгляд Фергуса. В его обычно бесстрастных глазах читалось предостережение. Он был прав, сейчас мы ничего не могли изменить.

…

К отряду мы вернулись, когда солнце уже клонилось к горизонту. Люциус поднялся нам навстречу, его проницательный взгляд сразу отметил наше состояние.

— Ну что? — спросил он.

— Работорговцы, — ответил Фергус, и в этом одном слове заключалась вся мерзость увиденного.

Люциус медленно кивнул, затем перевёл взгляд на меня. Его глаза изучали моё лицо, читая по нему как по книге. Мой хвост лежал неподвижно, но напряжение в каждом мускуле выдавало внутреннюю бурю.

— Хочешь убить? — его вопрос повис в воздухе.

— Хочу, — мой голос звучал твёрдо.

— Сможешь?

— Смогу.

Люциус перевёл взгляд на Фергуса. В тишине, что последовала за этим, слышалось лишь потрескивание костра.

— Ночью, — произнёс Фергус, и в этом одном слове был весь план, вся стратегия, вся ярость, которую я испытывал.

***

Ночь окутала лес густым бархатным мраком, лишь бледный свет луны пробивался сквозь хвойные иглы, рисуя на земле причудливые узоры. Воздух был наполнен запахом хвои и сырой земли, но под ними уже чувствовался едкий душок человеческого пота и гниющего мяса.

— Эй. — невысокий мужчина с редкой, жидковатой бородкой толкнул локтем своего напарника. — Я отлить.

— Валяй, только выйди за забор, — лениво махнул рукой второй, почесывая грязными ногтями живот. — А то вонять будет хуже, чем от тех двух на столбах.

Мужчина, бурча что-то невнятное, пролез через дыру в частоколе. Его сапоги хлюпали по размокшей земле.

— Нахера нам вообще ночные караулы? — ворчал он, расстегивая штаны. — Кому к черту сдалось это место...

Его пальцы только коснулись пряжки, когда в шею впились что-то холодное и острое. Глаза расширились от ужаса, он увидел собственную кровь, хлещущую из перерезанного горла алой струёй. Руки судорожно потянулись к ране, но тело уже валилось вперед, шлёпаясь лицом в собственную лужу.

Фирс медленно вытер когти о рубаху трупа. Его глаза горели холодным красным огнём, дыхание оставалось ровным, а движения, точными и выверенными. Хвост спокойно свисал, лишь кончик слегка подрагивал, выдавая внутреннее напряжение.

Осторожно обойдя частокол, он замер в тени. Сквозь щели были видны остальные дежурные. Первый, тот самый, что отпустил "отлить" своего товарища, лениво ковырял сапогом землю. Второй, рослый детина у большого шатра, что-то оживлённо обсуждал с третьим. Третий, щуплый тип с перекошенным ртом, нервно потирал рукоять ножа. Четвёртый, только что вышел из палатки, потягиваясь и зевая, направлялся к забору.

Четвёртый стал следующей целью.

Как только мужчина высунул голову в ту же щель, чтобы осмотреть поляну, алые когти сверкнули в лунном свете.

— Чёрт... — успел прошептать он, прежде чем голова с мерзким хлюпаньем покатилась по земле, оставляя за собой алый след. Тело медленно осело, обливая частокол тёмной кровью.

Осталось трое.

Фирс бесшумно проскользнул в проём, где лежало обезглавленное тело.

— Что он там так долго? — возмущённо бурчал первый, постукивая ножнами о сапог. — Эй, ты там скоро?!

Двое у шатра обернулись на крик.

— Что там у тебя? — рявкнул рослый, сплевывая.

— Да, пошёл отлить, — пожал плечами первый, — походу, и передёрнуть заодно решил.

Щуплый захихикал, но рослый нахмурился:

— Иди проверь.

— Ладно, ладно...

Как только первый отправился к дыре в заборе, Фирс выпрыгнул из тени. Нанося косой росчерк по горлу первого.

Первый удар, "Импульс" в упор. Голова второго разлетелась на куски, обрызгав шатёр кровью и осколками костей.

Второй удар, рослый успел выхватить меч, но клинок звякнул о магический барьер. Когти впились в горло, разрывая плоть до самого позвоночника. Тёплая кровь хлынула на Фирса, но он даже не моргнул.

Шатёр.

Занавес отодвинулся с противным скрипом. Внутри, трое спящих бандитов, пропитанных запахом дешёвого вина, пота и чего-то кислого, словно гниющее мясо. Фирс поморщился, но двигался дальше.

Три точных удара, три трупа.

Последняя палатка.

Двое спали крепким сном пьяниц. Они даже не проснулись, когда когти пронзили их сердца.

— Одного упустил.

Фергус материализовался из теней, переступая через окровавленные тела.

— Я знал, что ты не отпустишь, — усмехнулся Фирс, вытирая окровавленные руки о плащ одного из мертвецов.

Но по едва заметному подрагиванию хвоста и кончиков пальце, можно было понять, что парень едва держится.

— Возвращаемся, — коротко бросил Тень, исчезая в темноте.