Лиссия сидела в первом ряду, довольная как кошка, слизавшая сливки. Её ногти постукивали по бархатной обивке кресла в такт последним аккордам уходящей группы.
"Ну покажись же, мальчишка. Давай, опозорься перед толпой", — мысленно торопила она, наслаждаясь предвкушением.
Ведущий вышел в центр сцены, широко раскинув руки:
— Дамы и господа! Только что перед вами выступала труппа городского театра!
Вежливые аплодисменты покатились по залу.
— Но сегодня мы приготовили кое-что особенное! — Его улыбка стала хитрой, будто сообщника в афере. — Кеваджо всегда рад гостям, независимо от их происхождения. Поэтому мы вводим новую традицию — "Сцену для смелых"! Каждый желающий может продемонстрировать свой талант!
Зал взорвался шепотками. Дамы замахали веерами, кавалеры переглядывались. Лиссия прикусила губу, сдерживая торжествующую улыбку.
"Идеально. Он растеряется перед такой публикой".
— И первый смельчак уже готов! — ведущий жестом указал за кулисы.
Тень отделилась от темноты. Высокий парень в темно-фиолетовом костюме вышел ровными, бесшумными шагами. Его хвост едва касался пола, рога отбрасывали острые тени на освещённую сцену. Когда он повернулся к залу, по рядам прокатился испуганный вздох, кроваво-красные глаза горели в полумраке, будто два уголька в пепле.
Он молча занял место на стуле. Помощник поднёс гитару, Фирс ловко подхватил её хвостом, заставив нескольких дам ахнуть.
— Давайте усложним, — его голос прозвучал спокойно, словно обтесанный кремень. — Пусть тему выберет зритель.
Лиссия тут же взметнула руку, браслеты звякнули. "Разорю тебя, щенок".
— Прошу, — Фирс заметил её, и в его взгляде промелькнуло что-то... знакомое.
— "Потерянная любовь", — выпалила она громко, наслаждаясь моментом. "
Пусть попробует сымпровизировать на такую тему".
Но Демит лишь кивнул, ни тени сомнения, будто он ждал именно этого. Его пальцы пробежали по струнам, настраивая инструмент. Первые аккорды прозвучали как капли по стеклу: прозрачные, чистые, одинокие.
Улыбка Лиссии дрогнула: "Чёрт, он знает, что делает".
Мелодия становилась глубже, обрастая грустными переливами. Пальцы Фирса двигались уверенно, будто повторяли давно заученный танец. Хвост качался в такт, глаза закрылись, он полностью отдался музыке.
"Играть-то умеешь, но спой-ка что-нибудь, мальчик", — мысленно ехидничала Лиссия, цепляясь за последнюю надежду.
И тогда он запел.
"Позови меня тихо по имени
Ключевой водой напои меня
Отзовется ли сердце безбрежное
Несказанное, глупое, нежное..."
Голос ударил её как пощёчина, низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой. Совсем не подростковый. Зал замер. Даже официанты остановились с подносами.
Лиссия невольно выпрямилась. Где-то справа каблук стукнул по паркету, какая-то девушка вскочила, забыв про приличия. В воздухе запахло солью, кто-то плакал, не скрывая слёз.
Фирс открыл глаза, они горели, как два расплавленных рубина. Его взгляд скользнул по залу, остановившись на Лиссии. В нём не было злорадства, только... понимание?
"Нет. Это невозможно", — её пальцы впились в подлокотники. Где-то глубоко внутри что-то ёкнуло, будто отозвался давно забытый шрам.
"Снова сумерки всходят бессонные
Снова застят мне стекла оконные
Там кивает сирень и смородина
Позови меня, тихая родина..."
Лиссия резко отвела взгляд. Внезапно она снова была той девчонкой: юной, глупой, влюблённой. Той, что стояла под ливнем у чёрных ворот, кричала имя, а в ответ получила лишь хлопнувшую дверь...
Она не заметила, как по щеке скатилась слеза.
"Чёрт, черт, черт!" — мысленно ругалась она, но музыка уже просочилась сквозь все брони, все защиты.
Фирс усилил нажим на струны. Его голос окреп, заполнив весь зал:
Лиссия вздрогнула. Эти слова... слишком знакомые. Слишком личные. "Сама же сказала…"
Последний куплет он пропел почти шёпотом, будто доверительную тайну:
"Позови меня на закате дня
Позови меня, грусть-печаль моя, позови меня
Позови меня на закате дня
Позови меня, грусть-печаль моя, позови меня..."
Гитара умолкла. Последний аккорд растворился в тишине.
Лиссия первой подняла ладони, медленно, почти неохотно. Аплодисменты прокатились волной, но она уже не слышала их. Её взгляд был прикован к демону на сцене, который кланялся с той же надменной ухмылкой, что и... "Люц…".
Фирс исчез за кулисами, оставив зал в буре оваций. Но Лиссия уже встала, поправляя непослушную прядь волос. Её лицо снова стало ледяной маской. Только след от слезы на щеке выдавал, что что-то было не так.
"Ты выиграл пари, мальчик.", — подумала она, направляясь на второй этаж.
***
Мы снова сидели за столиком, и тишина между нами была густой и осязаемой. Заказали ещё выпивки: вино для меня, крепкую настойку для неё. Стеклянные бокалы отражали мерцающие огни люстр, а где-то за окнами ночь уже начинала бледнеть.
— У тебя талант, — наконец сказала Лиссия, вращая стопку между пальцами. Голос её звучал неожиданно... искренне?
— Спасибо, — я мог бы съязвить, но почему-то не стал.
— Ты с самого начала знал, что я проиграю.
— Да, — не стал врать. — Гитару обожал с детства. А петь... само получилось.
Она тяжело вздохнула, постукивая ногтем по стеклу:
— Уговор есть уговор.
Тишина снова накрыла нас, пока официант не принёс закуски и свежие напитки. Я ловко подхватил бокал хвостом, заставив её брови чуть приподняться.
— А ты... чувствуешь им что-то? — она опрокинула стопку и кивнула на мой хвост.
— Так же, как рукой.
— Значит, и ласкать им можешь?
Я чуть не поперхнулся вином. Алкоголь обжёг горло, а её ухмылка стала ещё шире.
— В теории... могу, — пробормотал я, чувствуя, как рога снова предательски теплеют.
Лиссия рассмеялась, звонко и по-настоящему, будто делилась какой-то постыдной тайной.
— Скоро рассвет, — неожиданно сменила она тему, глядя в окно, где небо уже тронула сизая полоска зари.
— Угу, — кивнул я... и тут же дёрнулся.
— Твою ма... — до меня наконец дошло. До рассвета я должен был быть в поместье.
Одним глотком допил вино и резко подозвал официанта:
— Счёт.
Тот исчез так же быстро, как тень при свете фонаря.
— Дома наругают? — Лиссия подперла подбородок ладонью, явно наслаждаясь моментом.
— Ага. Ещё запрут в чулане и кашей с ложки кормить будут, — огрызнулся я, швыряя на стол золотую монету с печатью Рейнхарда.
У выхода обернулся. Лиссия подняла в мою сторону рюмку:
— Удачи.
— Надеюсь, не встретимся, — буркнул я, но уголки губ сами собой дёрнулись вверх.
Её звонкий смех преследовал меня до самых дверей.
"Чёрт... Наверное, ещё зайду сюда", — подумал я, шагая в розовеющее утро.
К поместью я добежал довольно быстро. В пару Теневых Шагов оказался в своей комнате, быстро принял ванну, чтобы убрать запах "заведения" и алкоголя. На всякий просканировал коридор и убедившись, что никто не идет. Лег спать.
…
— Господин, вставайте, — мелодичный, но неумолимый голос Аян выдернул меня из дрёмы. Я даже не успел толком заснуть.
— Дежавю... — пробормотал я, с трудом разлепляя веки.
— Новое слово выучили? — спросила она без тени улыбки.
Я прищурился. Шутит? Или нет?
— Ага, — буркнул и мгновенно телепортировался в ванну.
После завтрака снова потянуло на площадку. Зима здесь была куда злее, чем на моей родине, морской ветер пробирал до костей, а снега намело по колено. Правда, дворники уже расчистили тренировочную зону и главные дорожки.
Клавдий уже ждал. Стоял посреди площадки, вытянувшись в струнку, будто проглотил древко знамени.
— Добрый день, Рейнхард-младший, — его голос звучал ровно, но почему-то напомнил мне Люциуса.
— Добрый! — бодро отозвался я.
Несмотря на недосып и ночную встречу с Лиссией, настроение было отличным. Но когда я подошёл ближе, Клавдий на секунду сузил глаза, будто сканировал меня. На его лице мелькнула едва уловимая ухмылка.
— На будущее... — Он зашагал кругами, точь-в-точь как Люциус. — Лет восемьдесят назад я был таким же. Даже удивлён, что вы не почувствовали.
Я медленно моргнул. К чему это? Не почувствовал... И тут до меня дошло. Поднёс кончик хвоста к носу.
— Блять! — На кончике зацепился лёгкий, но назойливый шлейф — смесь вина и духов Лиссии. — Но как ты...? У Демитов нюх в разы острее!
— Я маг Воздуха, — Клавдий взмахнул рукой, невидимое лезвие рассекло площадку, срубив манекену голову. — А запахи – моя специализация.
— И... у всех воздушников так? — Люциус, оказывается, много чего умалчивал.
— Нет. — Он покачал головой. — Такие вещи развиваются индивидуально. Зависит от характера, работы... даже хобби.
В голове щёлкнуло. Значит, помимо основного элемента, маги могут прокачивать свои "фишки"? Клавдий – запахи. Люциус... хз. Фергус – тем более.
— Пока можете не забивать голову, — Клавдий прервал мои мысли. — Сейчас важнее дуэльный кодекс.
— Да я его как свои пять когтей знаю!
— Демитский и общий – да. Но у дворян... — Он многозначительно поднял бровь.
— Ну конечно, — я закатил глаза. — У них же всё через одно место.
— Вы, кстати, теперь тоже дворянин, — его губы дрогнули.
— Вот и я об этом!
— Первое, — Клавдий сделал паузу, — вызов на дуэль.
Я уже открыл рот, но он тут же поднял палец:
— Не перебивайте.
Я послушно сомкнул губы.
— Вызвать можно тремя способами. Первый: бросок перчатки. Это дань традиции или ответ на тяжёлое оскорбление. Второй: словесный вызов. Третий: письменно, через посыльного.
— Есть разница?
— Конечно. Перчатка означает дуэль без права отказа. Быстрый способ, — на его губах мелькнула улыбка, будто вспоминал былые времена, — но только до первой крови или касания. Словесный вызов можно отклонить. Письменный, чаще всего – официальная процедура, там свои тонкости.
Я задумался.
— Дуэли тоже бывают разные: до первого касания; До сдачи или невозможности продолжать; До первой крови; И самые редкие – до смерти.
Я приподнял бровь:
— До смерти?
— Да, — лицо Клавдия стало каменным, — такие поединки требуют предварительного согласия и разрешения.
— Жуть, — меня передёрнуло.
— Не беспокойтесь, случается это крайне редко.
"Логично, иначе маги давно бы перебили друг друга".
— Вызванный выбирает место и оружие.
— А если не хочу выбирать оружие?
— Ваше право. Соперник обязан согласиться, если иное не оговорено заранее.
— А магию можно любую?
— Да, если не было особых условий, — терпеливо объяснял дворецкий.
— Полагаю, на балу каждый второй захочет меня "проверить", — я и сам это понял из разговоров с Люциусом.
— Верно, — Клавдий занял позицию напротив. — Вы уже сражались с теневиком и огневиком. Остался воздушник и водник, но последние крайне редко встречаются.
Я мгновенно принял боевую стойку.
Клавдий рванул вперёд с невероятной скоростью. Я едва успел заметить начало движения, как получил тычок в бок. Дворецкий тут же отскочил.
— Воздух, это скорость, — он продолжал объяснять прямо в бою, — Огонь – сила. Тень – хитрость. Вода – мягкость.
На этот раз я атаковал первым. Два импульса полетели в старика. Один точно в цель, второй с упреждением. Он легко уклонился от обоих.
Едва заметив новое движение, я использовал Теневой шаг и тут же выпустил заряд туда, где только что стоял.
— Реакция неплоха, — голос Клавдия донёсся справа.
Я хлёстко ударил хвостом на звук. Дворецкий лишь слегка отклонился, пропуская удар по касательной. Не теряя темпа, я выпустил ещё один Импульс и сам отпрыгнул, создавая дистанцию. На ладони вспыхнул огонёк, мгновенно растянувшийся в ленту.
Сканирование работало на полную, отслеживая каждое движение.
"Слева"
Хлёсткий удар хвостом, Клавдий ушёл от него.
"Импульс" почти в упор. Взметнулось облако песка, скрывая обзор. Я описал круг огненной лентой, песчаная пыль начала плавиться.
Клавдий стоял в паре метров, отряхивая костюм.
— Гм. Огонь и Тьма, — он сложил руки за спиной, — смертоносное сочетание. Но вы слишком расточительны.
— В смысле? — я тоже стряхивал песок с одежды.
— У вас огромный резерв, но расход ещё больше. Незачем тратить столько сил на каждый импульс или что-либо ещё. Есть более экономичные способы ограничить видимость.
В отличие от Люциуса, Клавдий оказался терпеливым учителем, подробно объясняющим каждую деталь.
— Я использовал только ускорение, поэтому почти не потратил сил. Вы же израсходовали куда больше, без особого результата.
Если бы бой продлился дольше, я бы проиграл. Да и было очевидно, что старик мне поддаётся.
— Учту, — буркнул я.
Его слова слегка задели, но в них была правда. К советам стоило прислушаться.
— Продолжим отрабатывать основы. До бала осталось чуть больше недели, вам нужно как следует подготовиться.
Я лишь кивнул, понимая: времени в обрез, а значит, и права на ошибку нет.
…
Помнится, я говорил, что Клавдий хороший и чуткий наставник… так вот – я так ещё сам себе не пиздел.
Шесть часов без перерыва… шесть сука часов он гонял меня по всей площадке. Я так даже с Люциусом и Фергусом вместе взятыми не уставал. До комнаты пришлось буквально ползти.
— Может вам ошейник принести? — Аян сопровождала меня.
— Себе принеси, — прошипел я, — можешь ещё и кляп вставить для полного образа.
— Вам такое нравится? — она специально выводила меня.
— Закройся.
Я зашел в комнату и запер дверь. Горячая вода в ванне более-менее привела меня в состояние стояния. А мягкая кровать тут же провалила в сон.
…
Ладно, беру свои слова назад. Вчерашняя тренировка показалась раем по сравнению с этим утром. Я всерьёз подумал, что умер, а сейчас моё тело готовят к похоронам. Болело всё: от кончиков рогов до последнего сустава в хвосте. Даже веки горели, будто их подпалили.
— Господин, вставайте, — в голосе Аян слышался неподдельный восторг.
— Если я встану... — начал я, но она тут же перебила:
— То сразу ляжете? — теперь она уже откровенно смеялась.
Сдавленно зашипев, я нечеловеческими усилиями оторвал себя от кровати. Каждая мышца вопила от боли, суставы скрипели, как несмазанные механизмы.
— Вам помочь одеться?
— Не думал, что когда-нибудь это скажу... но да, — признал я. Попытка сделать это самостоятельно грозила закончиться рассыпанием на составные части.
Аян, к её чести, работала быстро и профессионально. Через пару минут я уже был одет, оставалось только добрести до умывальника.
— Вам срочно нужен врач, — девушка еле сдерживала смех, наблюдая, как я ковыляю по комнате.
Я зашипел, хвост инстинктивно взметнулся вверх и тут же бессильно обмяк, пронзённый новой волной боли.
— Вы прямо как кот, только с рогами, — продолжала издеваться Аян.
— Иди ты... — начал я, но она уже сделала шаг ко мне, — не сюда! Вон туда! — ткнул я пальцем в сторону двери.
Аян вышла, так и не перестав хихикать. Я остался один со своими болячками и одной единственной мыслью: "Только бы Клавдий сегодня не решил продолжить вчерашнее..."
… Ага, конечно. Размечтался.
— Вижу, вы в отличном состоянии, — встретил меня на первом этаже дворецкий, невозмутимо осматривая мою пошатывающуюся фигуру.
— Просто охуенном, — процедил я сквозь зубы, едва переставляя ноги.
— Раз можете язвить, значит, сил полно, — по его каменному лицу было не понять, шутит он или констатирует факт.
— И что ты на этот раз приготовил? — еле удержался от добавления "старый хер". Инстинкт самосохранения всё же перевесил.
— Танцы, — пожал плечами Клавдий.
Я застыл, будто в меня молния ударила.
— Какие, в жопу, танцы?
— Я не про те, что вам ещё рано, да и на любителя, — в его глазах мелькнул огонёк. Теперь я точно знал, от кого Фергус унаследовал свое "очаровательное" чувство юмора. — А я про бальные. Светские.
Мой стон больше походил на рычание загнанного зверя. Я прям чувствовал, скоро понадобится не лекарь, а целый штат врачей.
— Начнём с основ.
Просторный бальный зал сверкал позолотой и зеркалами, в которых мое потрёпанное отражение выглядело особенно жалко.
— Вальс. Основа-основ, отец-отцов, король-коро...
— Понял, понял! — перебил я, допивая странноватый, но действенный отвар. Боль отступала, оставляя после себя лишь скованность в мышцах.
— Вам уже доводилось танцевать?
— Только демитовские народные, — пожал плечами.
— Будет туго, — вздохнул Клавдий.
По его сигналу в зал вошла женщина, старшая среди горничных, "капитан", как я ее в шутку называл. Лет сорока, с каштановой косой и внимательными карими глазами. Телосложение – крупное, но без лишнего веса.
— Смотрите, — Клавдий галантно взял её под руку, — ритм: раз-два-три, раз-два-три...
Они закружились по паркету, движения отточенные, будто единый механизм.
— Это танец доверия, — пояснял дворецкий, не сбиваясь с шага. — Ваша нога ступает туда, куда только что ушла её. Спина прямая. Взгляд, либо на свою руку, либо в лицо партнёрше. И ни в коем случае не на чужие пары.
Они остановились.
— Поняли?
— Не-а, — поставил пустую чашку на поднос.
— Тогда ваша очередь. — Клавдий шагнул в сторону.
Я только открыл рот, чтобы спросить: "С кем...?", как в дверях появилась Аян.
— ...Понял.
Первые минуты напоминали скорее борьбу, чем танец.
— Вы топаете, как тролль на ярмарке, — фыркнула Аян, когда я в очередной раз наступил ей на ногу.
— А ты вертишь головой, как сова на шарнирах! — парировал я, с трудом удерживая её на расстоянии вытянутой руки.
Мои рога то и дело цеплялись за её причёску, хвост норовил обвить её лодыжку, а руки упорно отказывались запоминать правильное положение.
— Раз-два-три, — бормотал я под нос, стараясь попасть в ритм.
— Это вы считаете или заклинание читаете? — ехидно поинтересовалась Аян.
— И то, и другое. Надеюсь, ты взорвёшься на "три".
Клавдий наблюдал за этим цирком, периодически внося правки:
— Колени мягче! Вы не на плацу!
— Да они у меня вообще-то дрожат! — огрызнулся я, чувствуя, как подкашиваются ноги.
К третьему часу мы наконец перестали напоминать двух медведей в мешке. Аян даже снизошла до комплимента:
— Ну вот, а говорили "не могу". Теперь просто "плохо получается".
— Ой, заткнись, — я, однако, не смог сдержать ухмылки, когда нам впервые удалось сделать полный круг без происшествий.
Клавдий одобрительно кивнул:
— Завтра продолжим. Теперь вы понимаете, почему я начал с этого?
Я понимал. Если на балу мне предстоит выдержать подобное испытание, лучше быть готовым ко всему. Даже к тому, чтобы обнимать чужую женщину под музыку.