"Снова они..."

Дралкн раскинулся в долине между холмов, окруженный редким, но широким лесом. Деревянные стены города, почерневшие от времени и дождей, больше походили на декорацию, никто не верил в их оборонительную мощь. Внутри же кипела жизнь: узкие улочки, вымощенные неровным булыжником, петляли между домами с покатыми крышами, на которых росли мох и даже мелкие кустарники.

Воздух был густ от запахов: дёготь, пряностей, жареной баранины и всевозможных товаров. Крики торговцев, ржание лошадей, скрип телег, всё сливалось в один непрерывный гул. Город жил торговлей, и это чувствовалось в каждом камне, в каждой щели между досками.

Таверна "Подкова" оказалась трёхэтажным уродцем. Кривые стены, просевшие полы, но удивительно крепкими ставнями и дверями. Внутри пахло пивом, луком и чем-то затхлым, будто под половицами гнили яблоки прошлогоднего урожая.

…

Я постучал.

— Кто? — голос за дверью звучал устало.

Не дожидаясь приглашения, я вошёл.

Комната была маленькой, заставленной книгами и склянками. На столе горела свеча, её свет дрожал на пергаментах, испещрённых заметками. Люциус сидел за столом, перо в его руке замерло над бумагой. Завидев меня, он тяжело вздохнул.

— Действительно хочешь знать? — он отложил перо, и тень от свечи легла на его лицо резкими морщинами.

Я молча сел, напротив.

Люциус встал, подошёл к походной сумке и достал тот самый кинжал, всё ещё завёрнутый в ткань. Положил на стол.

Тени сжались вокруг, свет свечи померк.

— Родовой кинжал Рейнхардов, — сказал он. — Мне он достался от отца. И... лучше бы его вообще не было.

— Как он оказался в "Хвойном кресте"? — мне было плевать на историю клинка. Леший, его слова, этот шёпот, вот что не давало покоя.

— Не перебивай.

Люциус потёр переносицу, будто пытаясь стереть воспоминания.

— Когда мне было лет тридцать... — он посмотрел в окно, где уже сонлце всходило, — я творил херню. Одна из таких выходок и занесла клинок в тот лес.

— Подробности?

Его пальцы сжались.

— Подробности... — он вдруг усмехнулся, но в глазах не было веселья. — Ты ведь из клана "Лесных"?

Вопрос ударил неожиданностью.

— Откуда знаешь? — мой хвост дёрнулся, выдав волнение.

— На юге Империи... — он достал свой потрёпанный блокнот, — вернее, на землях, что Империя потом забрала... был только один клан демитов. "Лесные". Вариантов немного.

— К чему клонишь? — голос прозвучал резче, чем я планировал.

Люциус замолчал, его взгляд скользнул по мне, будто взвешивая, сколько правды я вынесу.

— Я любил... эксперименты. Экзотику. — в его глазах мелькнуло что-то, что я не ожидал увидеть. Стыд.

— Ты влюбился в демитку? — я приподнял бровь.

— Я сказал – эксперименты. — он резко мотнул головой, отгоняя намёк.

— А, понял. — я откинулся на спинку стула. — Наткнулся на мой клан. Решил "покуражиться". Они, конечно, не отказали, мои сородичи любили веселье. Потом... что-то пошло не так. Лес горел, кинжал потерялся. А теперь Леший решил, что я тоже виноват?

Люциус молчал. Ответ был на лице. В напряжённых губах, в том, как его пальцы сжали край стола.

— И я-то думал, там какая-то мрачная история с предательством и местью, — я встал, хвост бил по ножке стула. — А оказалось, просто кто-то в молодости не дружил с головой.

У выхода я остановился.

— Подожди... — обернулся. — Так вот почему ты не разрешаешь мне пить.

Люциус не ответил. Он снова смотрел в окно, но теперь его плечи были согнуты, будто под невидимым грузом.

***

Когда парень ушел, в углу комнаты появился Фергус.

— Ты же солгал, — в его голосе не было эмоций.

— Он сам придумал историю, — маг пожал плечами, — А я решил его не переубеждать. Тем более большая часть правда.

Фергус покачал головой:

— Объясни ему "Теневой шаг".

Тень испарился будто его и не было.

— Кто еще из нас маг теней, — раздраженно бросил Люциус.

***

День начинался неестественно хорошо: странный утренний разговор с Люциусом; вкусный завтрак; даже погода благоволила. Предзимний воздух щипал щёки, но не выедал лёгкие, как обычно.

И конечно, ебучий Фергус, успевший за четыре дня превратиться в персонифицированное проклятие.

— Опять?! — мой голос сорвался на визгливый рёв. Хвост дёрнулся, смахнув со стола кружку. — Ты вообще спишь? Или просто материализуешься, чтобы меня мучить?

— Да. — Его губы дрогнули на миллиметр, возможно, намёк на улыбку. Затем он растворился, оставив в воздухе шлейф ледяного дыхания.

Началась моя "любимая" игра: "Выследи убийцу-невидимку". Правила просты до идиотизма:

Первое: Фергус исчезает.

Второе: Я тыкаюсь магическими щупальцами во все тени, пока не натыкаюсь на его хищную ауру.

Через час (и три сгоревших нервных клетки) я всё-таки вычислил его за городской стеной. Он точил клинок, тот самый, деревянный, что оставляет на коже жгучие рубцы. Камень скрежетал по дереву, будто смеялся надо мной.

— Быстрее. — Три слога. Новый личный рекорд лаконичности.

— Что, опять будешь бросать мне "делай как я", а потом пинать за провалы? — мои когти впились в кору ближайшего дерева.

— Нет.

Голос прозвучал за спиной. Я вздрогнул, Люциус вышел из-за дуба, поправляя перчатки. Его тень странно исказилась, на миг став бесформенной фигурой

"Как я его пропустил? Я же прочёсывал местность слой за слоем..."

— Защиту от ментального сканирования разберём позже, — Словно прочитав мои мысли, Люциус начал водить пальцами по воздуху, оставляя дымный след. — Сейчас – тень. Представь, будто растворяешься в чернилах... Ты раньше не мог сделать "Теневой шаг", потому что пытался пробиться сквозь тьму, как сквозь стену, — Маг щёлкнул пальцами, и воздух вспыхнул синим. — Это не телепортация. Ты должен не прорываться, а раствориться.

Фергус молча поднял руку, его пальцы на секунду исчезли, будто стёртые с реальности.

— То есть... просто перестать существовать? — я сжал кулаки, чувствуя, как тьма вокруг словно потянулась ко мне.

— Не заставляй. Позволь, — уточнил Фергус.

Люциус продолжил:

— Представь, будто ты – чернильная капля в воде. Ты не исчезаешь, а становишься частью чего-то большего. На мгновение.

"Так вот в чём дело..."

Я закрыл глаза, представив, как моя плоть теряет форму, превращаясь в дым, а кости, в пепел. Тьма обняла меня, липкая и живая, но на этот раз я не рванул её на себя.

"Не бороться. Не сопротивляться. Просто... отпустить."

Мир дрогнул. В ушах зазвенело, будто кто-то ударил в хрустальный колокол. На мгновение я перестал быть и материализовался в пяти метрах, падая на колени.

Голова раскалывалась, из носа текла кровь, а по коже ползли ледяные мурашки. Но...

— Почти правильно, — Фергус склонил голову.

Люциус протянул мне платок:

— Ты всё ещё слишком резко выходишь из тени. Не выпрыгивай, а просочись.

— А раньше сука так нельзя было объяснить?

Я вытер кровь, скрывая ухмылку.

"Наконец-то понял."

…

Последние два дня я провёл в изнурительных тренировках: беспрерывных, мучительных, оставляющих на теле синяки и ожоги. Тело ныло так, будто меня мудохали палками. Но сейчас было не до боли, отряд готовился к выезду в Кеваджо, конечную точку нашего маршрута. Солдаты грузили припасы на телегу, Корим проверял упряжь, Люциус что-то записывал в свой вечный дневник, а Фергус... как обычно, растворился в тенях.

Именно тогда я заметил её.

Маленькая девочка в розовом платьице, выцветшем от многочисленных стирок. Русые волосы, заплетённые в неаккуратные косички, вздрагивали вместе с её плечами. Она стояла у стены, сжимая в руках потрёпанную тряпичную куклу и явно старалась не разрыдаться.

— Ты чего плачешь? — я присел перед ней на корточки, стараясь не напугать резким движением.

Она шмыгнула носом и подняла на меня глаза: огромные, блестящие от слёз.

— Я по-по-терялась... — прошептала она, вытирая щёки грязным рукавом.

— Ты была с мамой? — я насильно растянул губы в улыбке, хотя после этого слова что-то остро кольнуло под рёбрами.

— М-мамы нет...

Комок встал в горле, а в глазах предательски защекотало. Я резко моргнул, отгоняя влагу, слава демонской крови, слёзы не успели прорваться.

"Не могу смотреть на её мокрые глазки. Может… сыграть?"

— Сейчас приду, — пообещал я, собираясь подняться, но маленькая рука вдруг вцепилась в мой хвост.

Я едва подавил желание швырнуть её прочь магией. Рефлексы, выработанные тренировками этой "троицы", чуть не сыграли со мной злую шутку.

— Н-не уходи... — девочка потупилась, но пальцы её сжались ещё крепче.

— Не бойся, не уйду, — я осторожно высвободил хвост и указал на повозку, где солдаты заканчивали погрузку. — Видишь вон тех дядек? Я только к ним и обратно. Договорились?

Она кивнула, на этот раз чуть увереннее.

***

Мужики копошились у повозок, перебрасывая друг другу мешки и ящики, когда к ним подошёл Демит.

— Эй, где гитара? — спросил Фирс, озираясь по сторонам.

Солдаты переглянулись, пересыпая воздух крепкими выражениями.

— Где-то в куче, — буркнул один, размахивая бутылкой.

Фирс фыркнул, и прежде, чем вояки успели моргнуть, его рука уже выдернула инструмент из-под груды тюков.

— Ч-чё, как?! — один из бойцов даже пошатнулся, уставившись на демона.

— М-магия, — театрально протянул Фирс, развернулся и ушёл, оставив за собой шлейф недоумения.

…

Девочка уже поджала губы, готовясь снова заплакать, она была уверена, что дядя её обманул и не вернётся. Но вдруг...

— Заждалась?

Она вздрогнула и подняла глаза. Фирс стоял перед ней, держа в руках странный деревянный предмет.

— У-угу... — прошептала она, но слёзы уже отступили, уступив место любопытству.

Парень добро ухмыльнулся, ловким движением провернул колки, перебрал струны, и гитара зазвучала тёплыми, бархатными аккордами. Девочка замерла, широко раскрыв глаза. Она никогда не видела ничего подобного. Струны дрожали, как живые, а пальцы Фирса скользили по ним с невозмутимой лёгкостью.

И тогда он запел.

"Маленькая девочка со взглядом лисицы..."

Голос Фирса, обычно грубый и резкий, теперь лился мягко, как мёд. Прохожие замедлили шаг. Торговка с корзиной яблок застыла на полпути к рынку. Даже вечно спешащий кузнец остановился, опёршись на молот.

"Я тоже когда-то боялся темницы..."

Девочка перестала дышать. Её пальцы разжались, выпустив куклу, но она даже не заметила. Казалось, весь мир сузился до этого голоса, до этих слов, таких простых, но таких... правильных.

"Видишь, как облака танцуют вдали?"

Солдаты, ещё минуту назад громко ругавшиеся у повозок, замолчали. Один даже сел на землю, уронив мешок с провизией.

Корим, обычно невозмутимый, перестал натирать маслом клинок. Его жёсткие пальцы замерли на рукояти, а в глазах, обычно холодных и оценивающих, мелькнуло что-то неуловимое.

"Он снова начал..." — пронеслось у него в голове.

"Мы спрячем печали в песочные спицы..."

Девочка улыбнулась. Впервые за долгое время.

"Спи под шёпот ночного дождя..."

Люциус, стоявший в тени у стены таверны, приподнял бровь. Его пальцы, обычно занятые перелистыванием страниц, замерли.

Фергус появился из ниоткуда, как всегда. Но на этот раз он не растворился сразу, он остался. Стоял, прислонившись к стене, и слушал. Его каменное лицо не дрогнуло, но пальцы слегка сжались, будто ловили невидимые струны в воздухе.

Последний аккорд растаял в воздухе. На секунду воцарилась тишина, такая густая, что казалось, даже ветер затаил дыхание.

А потом...

Девочка прыгнула к Фирсу и обняла его за шею так крепко, что он едва не закашлялся.

— Ещё! — прошептала она, и её глаза сияли, как две маленькие звёзды.

Фирс рассмеялся — по-настоящему, без привычной язвительности.

— Ладно, ладно... — он перехватил гитару, готовясь сыграть снова.

А вокруг, будто по волшебству, начал собираться народ.

***

Дорога до Кеваджо была до омерзительности спокойной. Ни нападений, ни даже подозрительных путников, только бесконечные тренировки с Фергусом и Люциусом, от которых тело ныло, будто его переехало стадо разъярённых быков. Но два момента всё же врезались в память.

Я сидел у костра, безучастно наблюдая, как языки пламени пожирают сухие ветки. После очередного "урока" с Фергусом, (по-другому: избиения и моральное унижение) даже мысли шевелились лениво, словно увязнув в смоле.

— Фирс.

Голос Люциуса прозвучал... странно. Слишком лёгким. А это всегда означало одно: сейчас мне будет больно.

— Что? — я повернул голову, костяшки пальцев похрустывали от напряжения.

Рейнхард присел рядом, и пламя тут же потянулось к нему, как пёс к хозяину. Его губы были растянуты в улыбке, не той, привычно-язвительной, а какой-то... почти человеческой. От этого стало только страшнее.

— В Кеваджо я не смогу прикрывать тебя, как здесь.

"Да я в десять раз живее буду без вашей "опеки"!" — мысленно взорвался я, но вслух лишь стиснул зубы.

— Поэтому научись скрываться. — Его пальцы погрузились в пламя, и огонь обвил их, как ручной змей. — Фергус показал, как прятать тело. Я научу скрывать магию.

Он встал, поправляя плащ, и тень за его спиной на миг стала неестественно длинной.

— Опять будешь сыпать загадками? — я скривился, прекрасно зная его манеру "обучения".

— Нет. Тут всё... индивидуально. — Он провёл рукой по воздуху, оставляя за собой огненные письмена, которые тут же расплывались в дым. — Помнишь "Магическую видимость"?

Я кивнул.

— Теперь нужно оплести себя нитями маны... и перенаправлять чужие.

— Шедеврально, — мой голос сочился ядом. — Можно подробнее? Хотя бы намёк?

— Нет. — И это было пугающе, в его тоне не было привычной насмешки. — Это всё, что я могу объяснить.

"Просто великолепно. Снова задачка: "разгадай-ка-записку-психопата"".

— Не смотри так. — Люциус стёр остатки огненных символов. — Каждый находит свой способ.

"Что ж... Не впервой распутывать его словесные паутины".

Я поднялся, ощущая, как усталость тут же набросилась на плечи тяжёлым плащом. Но деваться было некуда, все равно это надо знать, и я более чем уверен, что в Кеваджо оно пригодится.

…

На третий день пути случилось то, что заставило даже самых бывалых солдат схватиться за оружие.

Мы шли бодро, ещё день, и башни Кеваджо должны были показаться на горизонте. Фергус, как обычно, исчез, никто даже бровью не повёл, привыкли уже.

Но когда он вернулся, по лагерю пробежал ледяной шёпот. Его обычно бесстрастное лицо было забрызгано кровью. Правый рукав пропитался алой жидкостью до самого локтя, и тяжёлые капли падали на пыльную дорогу, оставляя тёмные пятна.

— Говори. — Люциус не повысил голос, но в его металлическом тоне появилась опасная хрупкость, будто тонкий лёд на озере.

— Телега. Впереди. Хусбан. — Фергус выдавил слова с обычной для него монотонностью, словно докладывал о погоде.

Я заметил, как пальцы Люциуса непроизвольно сжались, а Корим, не меняя выражения лица, положил ладонь на эфес меча, его суставы побелели от напряжения.

— Идём.

Час ходьбы, и мы наткнулись на брошенную повозку. Лошади не было, зато вокруг валялись три тела. Даже с десяти шагов было видно – работа Фергуса. Один точный удар каждому, ни капли лишних движений.

Но самое страшное ждало внутри. Шесть зловещих клювастых масок, точь-в-точь как у тех, теневых в Хавджордаксе. И две бочки с мёдом... который оказался лишь прикрытием. Засунув руку в липкую массу, я нащупал маленькие кувшины. Содержимое слабо пульсировало у меня в пальцах, будто живое. Разбавленное Пламя Дракона.

— Плохо. — Корим плюнул под ноги, его голос стал грубее обычного. — Уже по главным дорогам разъезжают.

Люциус стоял неподвижно, но воздух вокруг него дрожал от жара.

—Я сообщу в столицу. Двигаемся. Без остановок. — Его взгляд скользнул по каждому из нас, заставляя спины непроизвольно выпрямляться. — И будьте готовы.

Мы шли дальше, но теперь даже привычный скрип телег звучал как предостережение.