Внутреннее убранство комнаты оставалось прежним, всё тот же аскетичный функционализм, приправленный щедрой щепоткой магического безумия. Стены мерно переливались перламутровыми отсветами, их успокаивающее сияние рассеивало тревожные тени. Кровать была пуста, а из-за приоткрытой двери ванной доносился едва слышный плеск воды. Вампирша, судя по всему, решила первой искупаться.
"Подожду, — мысленно вздохнул. — Ложиться на постель в пыльной одежде не хотелось."
Вспомнив своё недавнее "обещание" хвосту, я принялся за его разминку. Цепкий конец то и дело хватал ближайшие предметы (коих и так было крайне мало), выписывая в воздухе замысловатые силуэты. Я так увлёкся, что не заметил, как что-то прохладное и упругое коснулось моей лодыжки.
Единственным существом, способным подкрасться так, чтобы не сработала врождённая бдительность полудьявола и не получить импульс в лицо, была Круэла. Скосив взгляд, увидел тонкую алую нить, обвившую мою щиколотку мертвой хваткой.
"Что это за новые игры?" — мелькнуло в голове. Я попытался высвободить ногу, но нить лишь туже затянулась, с настойчивостью змеи потянув меня к едва приоткрытой двери в ванную.
"Стоооп", — Я внутренне вздрогнул, уперевшись и попытавшись сопротивляться. Но сила Высшего Вампира оказалась на порядок выше, чем у "дьяволёнка". Меня буквально протащило по полу, остановив лишь у самого порога.
— Чего стоишь? Заходи, — голос Круэлы звучал расслабленно и бархатисто, томно растягивая слова.
— Тут, знаешь ли, занято, — я попытался сделать шаг назад, но нить лишь игриво дёрнула меня вперёд.
— Вот же ш, мелкий, — беззлобно, почти ласково прошипела она.
В следующее мгновение меня резко дёрнуло за ногу. Не ожидая такого напора, я влетел в ванную, а дверь с лёгким стуком захлопнулась за моей спиной – явно постарались те же самые кровавые "помощники".
"И что на неё сегодня нашло?"
Круэла лежала в огромной каменной купели, откинув голову на обсидиановый подголовник. Капли влаги поблёскивали на её бледной, почти фарфоровой коже, переливаясь в свете перламутровых стен, создавая картину, от которой перехватывало дыхание. Чёрные, отяжелевшие от воды волосы струились по ключицам, скатываясь нарочито медленно и скрываясь в воде у груди. Её рубиновые глаза, прищуренные от удовольствия, с хитринкой смотрели на моё растерянное от смущения лицо.
Рога начали наливаться розовым свечением, но на этот раз, без прежнего панического жара, скорее с холодным неудобством.
— Потрёшь спинку? — вампирша улыбнулась, и в уголках её губ заплясали весёлые чертики. Её нога с кошачьей грацией медленно поднялась из воды, и пальцы ног изящно подцепили плававшую рядом мочалку-щетку, демонстративно помахав ею в воздухе.
Мой взгляд рефлекторно следил за движением, пульс участился, гоняя по жилам кровь, отчего в висках застучало.
— Чего застыл? — её улыбка озарила помещение ослепительной белизной клыков, отчего по коже пробежали мурашки.
— Отказ, я полагаю, не принимается? — натянуто улыбнулся, пытаясь не пялиться. Но блики на её влажной коже делали эту задачу почти невыполнимой.
— Верно мыслишь, — глаза вампирши, горящие как тлеющие угли, уставились на меня, ясно давая понять – дискуссия окончена. Пора приступать к "обязанностям", а вернее, к ее прихотям.
"Как же мне везёт на девушек с приветом", — мысленно фыркнул, с тоской вспоминая, что ни одна моя знакомая женского пола не отличалась заурядной рассудительностью.
Подойдя к купели, я старался отвести взгляд от обнажённого тела вампирши, но глаза, предатели, явно подчинялись не той голове. Идеальные линии её фигуры, которые вода лишь подчёркивала, а не скрывала, приковывали внимание с магнетической силой.
— Советую снять одежду, — глаза Круэлы были закрыты, но она прекрасно знала о моём внутреннем сопротивлении. Вернее, о странной смеси неудобства, стыда и томления, которое я отчаянно не желал признавать.
— Прям обязательно?
— Обязательно.
Алые нити, словно тени, подкрались сзади и принялись ловко стягивать с меня одежду.
"И когда она только успела их направить? — прошипел я про себя, вступая в безмолвную борьбу с нитями за право раздеться самостоятельно. — И не отстанет же..."
Скинув рубаху и штаны, я остался в одних трусах. Рога пылали розовым свечением, с головой выдавая моё смущение.
— На, — ножка девушки изогнулась с неестественной, кошачьей гибкостью, подавая мне мочалку.
"Одновременно страшно и завораживающе", — промелькнула крамольная мысль, но я изо всех сил пытался сохранить остатки самообладания.
Едва я взял мочалку, Круэла плавно наклонилась вперёд, выгнув спину идеальной дугой. Мышцы под кожей напряглись, прорисовывая изящный рельеф, и вода заструилась по ложбинкам, подчёркивая плавный переход от тонкой талии к округлым бёдрам. Мой хвост непроизвольно вытянулся в струнку.
— Так и будешь глазеть? — её голос вывел меня из оцепенения.
"А сама-то делает это специально", — с внутренним вздохом констатировал.
Обмакнув мочалку в тёплую воду, я принялся нежно водить ей по спине. Кожа под ладонью была прохладной и идеально гладкой, как отполированный мрамор. С каждым движением напряжение постепенно покидало её плечи, а фигура, озарённая мягким светом, казалась сейчас не воплощением смертельной опасности, а чём-то хрупким и беззащитным. В воздухе повисло тихое, почти интимное спокойствие, где даже пар от воды, казался наполненным не магией, а тёплым, общим доверием.
Прошло не так уж много времени, как на спине Круэлы не осталось ни сантиметра, не тронутого мочалкой. Девушка поняла это и медленно, с нечеловеческой грацией, вернулась в расслабленную позу. Я тут же попытался отстраниться, но тело отказалось повиноваться. Молниеносно скосив взгляд, я понял, эти чёртовы алые нити опутали меня по рукам и ногам, сковывая каждое движение.
— Думал, всё будет так просто? — её голос был тише шёпота, но каждый звук впивался в сознание острее кинжала. Алые глаза пылали в полумраке, и в их глубине танцевали огоньки торжествующей власти.
Я находился сверху, застыв над ней, но в тот момент отчётливо понимал – настоящая сила целиком принадлежала ей.
Мне приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы удерживать взгляд на её лице, а не скользить ниже, где вода обрисовывала соблазнительные контуры. Рога пылали густым розовым свечением, а я из последних сил пытался сохранить маску равнодушия, что давалось невыносимо трудно.
— Зачем себя заставлять? — с победоносной улыбкой она потянулась, и вода окончательно сдалась, обнажив идеальные округлости её груди. Струйки влаги медленно скатывались по упругой коже, и я почувствовал, как сжимается горло.
— А если я не хочу? — попытка вырваться лишь затянула путы. Тогда я сосредоточился на единственном, что ещё мог контролировать: на голосе, стараясь не позволить ему дрогнуть.
— Да? — девушка приподняла бровь с театральным изумлением. И понимаем, что она права.
— Да, — я впился взглядом в её черные зрачки, окутанные красной вуалью радужки, и между нами вспыхнула немая битва воли, в которой я с самого начала был обречён на поражение.
Вампирша ответила хищным оскалом. Острый кончик ногтя коснулся моей кожи, и по телу побежал холодный спазм. Медленно, с наслаждением растягивая момент, она провела им по внутренней стороне бедра, заставляя мышцы непроизвольно дёргаться. Движение продолжилось вверх, по напряжённому прессу, затем по груди, оставляя на коже тонкую алую черту, и остановилось у подбородка.
Острое, почти болезненное удовольствие смешалось с жаром, исходящим от татуировки контракта. Дыхание сбилось, в висках застучало, а кожа горела. Резкий толчок нитей заставил моё тело наклониться ещё ниже, и оказался в сантиметрах от её лица.
Я смотрел на её шею: бледную, изящную, с пульсирующей веной, такой беззащитной и манящей. Запах меда и крови, опьяняюще дурманил.
— Не стоит врать, — её дыхание обожгло мою кожу, а ладони легли на скулы, острые ногти впились в шею, вышивая на коже узор из крошечных ран. — Если не умеешь.
Сердце колотилось как бешеное, а жар от контракта доводил тело до мелкой, предательской дрожи. Она медленно провела языком по свежим царапинам, и её клыки нежно коснулись моей кожи, обещая и пугая одновременно.
"Чёрт... Я в ловушке. И хуже всего то, что часть меня и не хочет отсюда выбираться".
Она наслаждалась моментом, моей беспомощностью, но и я знал, что в ее взгляде читалось понимание. Понимание того, что я не стану сопротивляться по-настоящему. Потому что в глубине своего, уже затуманенного разума, я этого хочу.
Клыки плавно вошли в плоть. Воздух вырвался из моих лёгких с хриплым стоном. Тонкая струйка горячей крови потекла по шее, обжигающе-тёплая, задела мочку уха и по каплям упала на её белоснежную грудь, оставляя яркие следы.
Этот контраст алого на фоне мраморной бледности, был прекрасен в своей жестокости.
Я почувствовал, как нити направляют мою руку к её ключицам. Последний импульс сопротивления угас, сметённый накатывающей волной блаженства, боли и слабости. Мои пальцы легли на прохладную, покрытую мурашками кожу. Нити потянули ладонь вниз.
Я чувствовал каждую частицу её: прерывистое дыхание, каждый глоток моей крови, напряжение каждой мышцы. Моя рука скользила всё ниже, ведомая неумолимой волей.
Мягкая и упругая грудь поддалась под пальцами... Ниже... Плоский, напряжённый живот... Ниже... Кожа становилась нежнее, почти бархатной... Ниже... Сдавленный стон Круэлы.
Нити внезапно ослабли, но я уже не хотел свободы. Мои губы сами нашли её шею, приникая к пульсирующей ране.
В ушах стучало сердце. Моё или её? Я уже не мог различить. Печать пылала на груди, а кровь продолжала струиться, окрашивая её кожу в цвета желания и боли.
Стук.
Я словно слышал биение её сердца. Оно стучало в унисон с моим, сливаясь в один безумный ритм.
Я больше не хотел отрицать. Нежность, боль, кровь, похоть и стыд сплелись в единый клубок, разрывающий меня изнутри и возносящий куда-то за пределы себя.