— Молодняк, — проворчал рабочий на стене, сплюнув мутную слюну на замызганные камни на верху.
— Не ворчи, — хохотнул "Герой", ухватившись за огромный булыжник, — Сам только четвертый десяток разменял. В молодости ты ещё хуже был.
Руки мужчины едва заметно напряглись, и под загорелой кожей заиграли канаты мышц. Огромная глыба, больше его раза в три, с глухим хрустом оторвалась от земли, оставив во влажной почве неглубокий квадрат.
— Лучше работай, — блок с оглушительным грохотом рухнул на деревянный поддон, заставив его дрогнуть и жалобно скрипнуть .
Сверху, сквозь гул ветра, донёсся недовольный окрик, но слова растворились в общем гуле стройки: скрипе лебёдок, ругани плотников и далёком звоне молота о наковальню где-то в кузнице. Канаты натянулись, заскрипели в блоках, и огромный камень, покачиваясь, начал медленно ползти вверх.
Стена здесь была испещрена шрамами – глубокие выбоины от таранных ударов, длинные царапины, оставленные когтями невесть чего, и почерневшие пятна от древнего огня. Каждый шрам говорил красноречивее любых хроник: тут крошились щиты, там застревали стрелы, а вон там, у самых зубцов, когда-то хлестала по камню тёмная кровь. Это была не просто стена, а целая летопись сотен отражённых атак и дюжин поверженных армий.
— Принимай! — рявкнул рабочий наверху, едва булыжник сравнялся с парапетом.
Тут же от бочек, где они только что грузили щебень, поднялась тройка коренастых мужчин. Ростом они не вышли, но в толщину дали бы фору любому быку. Молча встав в полукруг, они протянули к каменному кубу ладони с короткими, но толстенными пальцами. Воздух перед ними сгустился, затрепетал, наполнившись едким, землистым запахом разогретого камня и пыли. Блок с тихим скрежетом оторвался от поддона и, потеряв вес, плавно поплыл за зубчатый край стены.
— Брёвна! — раздался приказной окрик. Рабочие, не теряя темпа, подкатили по отполированным до блеска камням два крепких, смолистых ствола.
— Ставь!
Дерево под исполинской тяжестью жалобно затрещало, выпуская в воздух горький запах сосновой смолы, но выдержало. Блок с глухим перекатным гулом начал медленно катиться на своё место в обновлённой кладке.
Тем временем заходящее солнце, красное и расплывчатое, как пятно крови на воде, опускалось за лесную гриву. Длинные, уродливо вытянутые тени от стены поползли по внутреннему двору замка, поглощая одну башню за другой, застилая соломенную подстилку в конюшнях и гася последние отблески на лужах у колодца. Скоро здесь будет совсем темно, но работа, как всегда, не ждала.
Вот бежит мальчишка со стопками бумаг, его ноги немного утопают в поношенных ботинках, но маленькие и ловкие ступни быстро находят новую точку опоры. Кудрявые коричневые волосы, весело прыгали в такт прерывистому дыханию. Карие глаза, быстро выискивали свободную щель между сотнями прохожих и повозок.
Вправо. Резко появляется всадник. Мальчик едва успевает уйти в лево, ловя оскорбления в спину.
— Извините, — парень махает рукой, не останавливаясь.
Сильный порыв ветра, выхватывает бревна из рук рабочих, мужики только и успевают что попытаться схватить их, но уже поздно, деревяшки летят вниз с крыши.
— Осторожно, — крик сверху, заставил кучерявую голову мельком бросить взгляд.
Глаза паренька округлились, он резко пригнулся. Бревно пронеслось над его головой, накрыв худое тело тенью. Вскочив на ноги, кудряш прыгнул, пропуская следующую деревяшку под ногами и едва не зацепившись за сук. Стопка бумаг шлёпнулась на брусчатку. Сильный порыв ветра, пахнущий дымом и пылью с верхних ярусов, подхватил один лист своей невесомой ладонью и понёс его прочь.
В сторону величественного дворца. Белоснежные стены отливали жемчужным блеском в багровых лучах заходящего солнца.
Бумажный треугольник, кувыркаясь, пронесся над внутренним двором. Он мелькнул перед носом уставшего коня в упряжке, заставив того фыркнуть. Проплясал в вихре над кухонным двором, где в котлах булькала похлёбка и пахло горелым жиром, и метнулся к открытому окну казармы, откуда доносился хриплый хор пьяной песни.
Лист влетел в окно прачечной.
Густой пар, пахнущий щёлочью и мокрым полотном, закружил его в вальсе. Он проскользнул мимо красных от кипятка рук служанок, выжимавших простыни, и выпорхнул в противоположный проём.
Снизу, с тренировочного плаца, ударил в нос знакомый коктейль – едкий запах пота, металла и пыли. Там, в строгом квадрате, синхронно двигались десятки воинов в одинаковых серых куртках. Сдавленные крики, хриплое дыхание, сухой стук деревянных мечей о щиты. Один из бойцов, получив удар под дых, резко выдохнул, и этот вздох подхватил лист, подбросив его выше, к галереям.
Там, в прохладной тени арочных коридоров, неспешно прохаживались важные персоны в чёрных фраках и длинных плащах. Лист зацепился за кружевной манжет одного из них, но тут же, будто извиняясь, сорвался и полетел дальше, к парадной лестнице.
Именно здесь его настиг резкий, искусственный поток воздуха, пахнущий озоном и специями. Он был вызван небрежным взмахом руки человека в красных, вышитых золотом одеяниях. Заклинатель даже не взглянул на бумажную помеху. Взмах, и "воздушный путешественник" рванул ввысь, к самым пикам.
Крыша дворца была покрыта добротной черепицей цвета грозовой тучи. От неё в сумеречный воздух струились, ветвясь и переливаясь, сияющие потоки маны, создавая ощущение кипящего, тихого моря. И в самой гуще этого прекрасного хаоса, на краю парапета, сидели две фигуры. Стройная женщина в платье цвета свежей крови, с волосами темнее полночи, и мужчина с крепкой фигурой, чью мощь подчёркивала чёрная, облегающая, словно вторая кожа, броня.