Темное помещение, окутанное старыми каменными стенами, с которых нависали клочья влажного мха и змеились глубокие трещины. Воздух, густой и неподвижный, пропитанный запахами плесени, сырого камня, старого пота и того едкого, металлического страха, что въедается в стены навсегда. Сквозь этот тяжёлый туман изредка пробивался неровный свет магической лампы, бросая на пол зыбкие, пляшущие пятна.
Посреди этого гнетущего царства грязи и запустения стояла Круэла, её безупречная фигура казалась инородным, почти оскорбительным пятном. Белый лебедь, втоптанный в болотную жижу.
Её брови насупились, а глаза сузились:
— Где я?
Она резко обвела взглядом пространство, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, но ничего знакомого не было. Только сырой камень, вечная темнота и тяжесть в воздухе, давившая на грудную клетку.
“Спереди и сзади… две двери”.
Вампирша инстинктивно попыталась выпустить кровавые нити — привычное, почти рефлекторное действие. В пальцах должна была возникнуть знакомая прохлада, в воздухе заструиться алый свет. Но ничего не произошло.
“Что? — брови сами собой поднялись вверх от неподдельного шока, — Мана заблокирована?”
Она попробовала снова, уже сосредоточившись, с толчком воли. Неудача. Внутри было тихо и мёртво, там, где всегда клокотала сила.
“Плохо”, — холодно констатировал разум.
Ещё раз окинув взглядом две одинаково неприветливые двери, она с силой разжала сжатые губы. Подошла к стене и ткнула в холодный камень. Палец бесшумно прошёл насквозь, встретив лишь ледяное, безразличное ничто.
“Понятно. Контракт решил разделить ментальный урон между двумя”, — мысль пронеслась с леденящей ясностью.
Вытащив руку из призрачной кладки и снова сжав кулак до хруста в костяшках, она посмотрела на одну из дверей.
“Получается, я внутри сознания. Или внутри того кошмара, что это сознание рвёт на части”.
Стены, казалось, в ответ излучали немую, насмешливую прохладу.
Щелк.
Звук был коротким, но в абсолютной тишине он прозвучал оглушительно. Взгляд Круэлы молниеносно метнулся к двери.
Та медленно, со скрипом отворилась, впуская в коридор полосу тусклого, желтоватого, словно больного света.
В проёме появились двое. Они молча, несли массивную железную клетку. У обоих не было лиц. Вместо них, уродливые, сшитые из грубой кожи маски с длинными, клювообразными носами.
“Это… — взгляд девушки стал тяжелее, — точно не мои воспоминания”.
Клетка с глухим, оглушительным в тишине стуком опустилась на каменный пол, подняв небольшое облако пыли.
— Какая же она тяжелая, — сказал первый, сжимая и разжимая ладонь. Голос был хриплым, неестественным.
— А ты что думал? — фыркнул второй. — металл будет легким?
— Захлопнись, — огрызнулся первый, — Я сам знаю. Просто нахера для этих мелких ублюдков такие клетки?
Они кряхтя, подхватили ношу за ручки и понесли дальше, вглубь коридора.
В момент, когда двое проходили мимо Круэлы, её зрачки сузились до булавочных головок. Между толстых железных прутьев торчал хвост, знакомый до боли, с кожаным треугольником на конце.
— Ублюдки, — Шипение вырвалось из ее рта. Она рванулась вперёд, пытаясь схватить одного за плечо, но… рука злорадно прошла сквозь, не встретив никакого сопротивления. Девушка сжала кулаки, заиграв жвалками, чувствуя, как клыки упираются в нижнюю губу.
Стук её каблуков по камню, резкий и властный, разорвал тишину, но казался беспомощным в этом мире теней. Скрежет волочащейся клетки звучал в ответ немой насмешкой. Она пошла за ними, её силуэт растворялся в гуле тени.
Вторая дверь в конце коридора с тихим шелестом открылась, освещая силуэты мужчин и клетку тусклым сине-зелёным светом, холодным и мертвенным.
В нос неестественно ударили запахи. Яркие, отчётливые, отвратительные: кислота, горечь трав, сладковатый и резкий, режущий спирт.
— Давайте быстрее, — новый голос, тихий и спокойный, заставил зрачки вампирши метнуться в сторону.
За стеллажом, заставленным склянками и инструментами странного вида, стоял мужчина. Невысокого роста. Длинный, поношенный балахон висел на его худых плечах, скрывая очертания тела. Тонкие руки с серой, неживой кожей тянулись к книге, а мёртвые чёрные глаза, безразлично провели по новоприбывшим. Он качнул головой, и цилиндрической формы шляпа, которая была одета набекрень, съехала ещё сильнее.
— Ставьте рядом со столом, — приятным баритоном, лишённым всяких эмоций, приказал незнакомец.
Мужчины молча понесли клетку в указанное место и опустили её с лязгом.
Вампирша уже хотела сделать шаг, но резко остановилась, будто наткнулась на невидимую преграду.
Её внимание, наконец, охватило саму комнату.
Небольшое квадратное помещение, купающееся в том же сине-зелёном, призрачном свете. Стены и потолок были покрыты чёрным, сажистым налётом, словно здесь что-то регулярно жгли. И на этом фоне грязи и копоти - единственная мебель: шкаф, стол, приставной столик, стул. Но они, в отличие от всего вокруг, были неестественно чистоты, будто их выскоблили и отмыли до стерильного блеска.
“Запах спирта… Он отсюда”, — пронеслось в её голове.
— Теперь уходите, — “шляпник” отошел от стеллажа, медленно приближаясь к клетке.
Мужчины учтиво, почти рабски поклонились и направились к выходу.
Круэла же, сделав шаг вперед, прошла сквозь две их призрачные фигуры, оставив за спиной. Её взгляд уже не отрывался от клетки.
Дверь с тихим, но окончательным щелчком захлопнулась. В комнате, наполненной мертвенным светом и едкими запахами, остались только она, неподвижный человек у стола и железная клетка с тем, кто был внутри.
— Тупые создания, — фыркнул незнакомец, присаживаясь на корточки перед клеткой. Его чёрные глаза безразлично скользнули по железным прутьям. — Эти “мелкие ублюдки”… очень важны. — С этими словами он щёлкнул массивными замками, и дверца с неприятным скрипом отворилась.
— Расчленить бы вас, — скривился шляпник, в его бархатном голосе впервые прозвучало что-то, отдалённо напоминающее раздражение. — Как можно в таком состоянии держать материал?
“Материал!” — мысль ударила в сознание Круэлы. Её клыки, обычно скрытые, на мгновение обнажились, сверкнув в сине-зелёном свете холодным, синим отблеском.
Мужчина без лишних усилий вытащил из клетки бессознательное, обмякшее тело и переложил его на холодную поверхность стола. Парень упал с глухим, мягким стуком.
“Ф… Фирс, — губы девушки дрогнули. На мгновение ей показалось, что она чувствует знакомый, слабый жар его кожи сквозь ледяную пустоту этого места. — Он… ещё…”.
— Ребёнок, — словно читая её мысли, начал методично бормотать шляпник, уже доставая из складок балахона небольшой, потрёпанный блокнот. — Демит. Возрастная категория: от двенадцати до четырнадцати лет. Мужской пол. — Он записывал, его тонкие, бледные пальцы водили пером по бумаге с отстранённой точностью.
Всё это время Круэла стояла недвижимо, как изваяние. Она понимала, ничего сделать нельзя. Она призрак в чужом кошмаре. Единственное, что оставалось - смотреть. И запоминать. Каждую деталь, каждый звук, каждый проблеск света на лезвии.
Мужчина отложил писательные принадлежности и направился к приставному столику, заставленному странными устройствами, рядами блестящих скальпелей, пипетками и склянками с мутными жидкостями. Следующий час он провёл, совершая над телом различные манипуляции: измерял длину конечностей, осматривал рога, тыкал иглами в кожу, отмечая реакции, и всё тщательно, без эмоций, заносил в блокнот.
— Ммм… — тихий, сдавленный стон вырвался из пересохших губ парня.
Круэла инстинктивно рванулась вперёд, рука потянулась, чтобы схватить его, удержать, защитить… и бессильно прошла сквозь холодный воздух. Она лишь стиснула кулаки так, что костяшки побелели.
— Очнулся, — констатировал шляпник, моментально отложив инструмент. Он вернулся к столу и принялся методично привязывать тело парня к его поверхности. Кожаные ремни с тугими пряжками обхватывали запястья, лодыжки, бедра, грудь. Каждое движение было выверенным, практичным, лишённым какой-либо жестокости, лишь холодный расчёт. Последним он затянул широкий ремень на лбу демита, прижимая его голову к дереву.
— В…оды, — едва слышно, хрипло прошептал Фирс. Голос был обезвоженным, разбитым.
Шляпник на секунду застыл, рассматривая его, как интересный экспонат. Но всё же развернулся, взял с полки глиняный кувшин и, приподняв голову парня, поднёс его к губам.
Фирс пил с жадностью, почти захлёбываясь, вода стекала по его подбородку, смешиваясь с пылью и потом. Он кашлял, но не отрывался, пока мужчина не отнял кувшин.
— А ты выносливый, — отметил шляпник, поправляя ремень на лбу. — Очнулся всего через час после транспортировки. Интересно.
— К-кто вы? — голос демита был слабым, но в нём уже пробивалась искра сопротивления, смешанная со страхом.
— Учёный. Доктор, — со смешком, больше похожим на короткий выдох, ответил мужчина, завершая последние приготовления. “Пациент” был полностью обездвижен.
Крингрофрихт молча стояла и наблюдала. Она была лишь тенью, прикованной к месту.
Учёный отошёл к стеллажу, начав расставлять на металлическом подносе различные склянки. Жидкости внутри переливались ядовитыми цветами: зелёным, багровым, мутно-жёлтым.
— Где остальные? — рубиновые глаза Фирса, всё ещё затуманенные болью и слабостью, вяло скользили по комнате, выискивая знакомые силуэты.
— Мертвы. Либо близки к этому, — в бархатном голосе шляпника не было ни угрозы, ни злорадства. Только сухая, неопровержимая констатация факта.
Вампирша сжала кулаки.
“Он ребёнок, — бешено стучало у неё в висках. — Он всего лишь ребёнок”.
— Чт…то? — хриплый, дрожащий голос Фирса отскочил от каменных стен, звуча гулко и потерянно.
— То, что я сказал, — мужчина вернулся к столу, поставив поднос с инструментарием рядом. Звон стекла и металла прозвучал в тишине оглушительно громко, гнетуще. — Твоего племени больше нет.