Хавджордакс. Часть 2

Дверь поддалась с тихим стоном, открывая вид на комнату, больше похожую на склеп алхимика, чем на жилое помещение. Воздух был густым от дыма тлеющих трав: полынь, белладонна, что-то ещё, от чего во рту появлялся металлический привкус. На грубо сколоченном столе, среди хрустальных колб с мутными жидкостями, валялись инструменты, которые я бы предпочёл не рассматривать. В углу, идеально заправленная кровать, будто хозяин никогда не спал. А в центре, чёрный зеркальный шар, где тени двигались не в такт нашему отражению.

— Садись. — Сказал Люциус не поднимая глаз от пергамента, где я заметил слово "Зачистка" — Помнишь наш разговор?

— Готов ли я? — Мои пальцы сжались, а губа предательски дернулась. Я вспомнил какой ужас пережил из-за этого проклятого "Пламени Дракона", но в глубине души понимал, что хочу этого. Хочу оплатить той же монетой.

"Если для этого надо будет стать настоящим Демоном… Я стану им".

— Да. Готов.

Люциус наконец посмотрел на меня. В его глазах не было привычной насмешки, только холодный расчёт, как у хирурга перед ампутацией.

— Это не тренировка. Это перерождение. — Он поднялся, тень от его высокого силуэта накрыла меня целиком. — Ты уверен, что хочешь сам прыгнуть в жар Ада?

…

Утренний туман за городом стелился по земле, как дым после пожара. Мы остановились у старой виселицы, её жердь скрипела под весом полуразложившегося тела. "Мило…", — мелькнула мысль. Люциус разложил инструменты на выжженном круге. Земля здесь была чёрной и мёртвой, словно её кто-то проклял.

Когда он достал верёвку, моё дыхание участилось из-за воспоминаний о прошлой ночи.

— Последний шанс отказаться, — Люциус протянул мне нож. Его лезвие было испещрено теми же рунами, что и пергамент. — После начала не будет ни жалости, ни остановки. Ты станешь другим. Может даже потеряешь все остатки человечности. Ты уверен?

Я посмотрел на лес вдали. Где-то там были они, те, кто превратил моих соклановцев в пепел. Те, кто убил нас. Нет я не могу отказаться. Эти мрази из Хусбана должны поплатиться. Может это детский и наивный максимализм, что месть – единственный вариант?

"Ты же можешь просто жить дальше", — с самого начала я так думал, понимая, что у меня нет и шанса, так как я слишком слаб. Но теперь… Теперь у меня есть возможность и информация. Придётся терпеть боль (в этом я не сомневаюсь) ... Менять принципы... Мировоззрение… Похер. Даже если и умру, я сделаю так чтобы мои близкие покоились с миром.

— Я уже давно в аду, — взял нож. — Теперь хочу научиться гореть.

Люциус кивнул, и в его глазах вспыхнуло что-то почти человеческое, не одобрение – признание.

— Тогда начинаем. — Он достал колбу, где чёрная субстанция билась о стекло, как пойманная птица. В мой нос ударил кислый аромат – "Пламя Дракона", — Сегодня ты узнаешь, чьи голоса кричат в "Пламени".

Мосты не просто сгорели. Я сам поджёг их. Пути назад нет.

Рейнхард медленно подошел ко мне, держа в руке злополучную субстанцию.

— Ты должен выпить одну каплю, — Он прокрутил в руках пузырёк, — Тебе надо научится управлять силой, а это как раз поможет.

— Ты хочешь, чтобы я глотнул эту дрянь?! — Мои ногти превратились в когти, хвост бешено забился из стороны в сторону.

— Да. Хочу, — на его лице оставалась невозмутимая маска, — это самый быстрый способ стать сильнее. Опасный? Пиздец насколько, но до жути эффективный.

Я понимал, что маг хочет мне помочь… может жестоко и радикально, но помочь. Ненависть к этой жидкости, въелась в меня, как ржавчина в металл. Однако я сам довел до этого, согласившись на тренировки, поэтому сжав кулаки до боли и закрыв глаза, сказал:

— Хорошо. — злость гложила меня, но я засунул её куда подальше.

— Сядь в центр поляны. Сейчас я свяжу тебе руки и ноги... на всякий случай.

Веревка обожгла запястья, но боль была ничтожной по сравнению с тем, что ждало впереди. Люциус наклонился, его дыхание пахло мятой и чем-то химическим.

— Сейчас ты увидишь их. И сможешь сжечь.

Первая капля коснулась языка. Сначала… ничего. Потом... Ад.

Мир взорвался в вихре огня и криков. Я падал сквозь слои памяти, сквозь время.

Клан.

Языки огня лизали стены хижин. Где-то кричала женщина. Я бежал, спотыкаясь о... нет, не камень. Тело: такое маленькое и такое знакомое. Фигуры в багровых плащах. Маски с клювами. Один повернулся, его глаза были пусты, как у мертвой рыбы. В руке, сосуд с той же черной жижей.

Боль.

Они держали меня, заливая рот этой гадостью. Слезы лились из глаз. Я хотел кричать, но...

— ДЫШИ! — Голос Люциуса прорвался сквозь кошмар. — Это не реальность! Твоя ярость – твой щит!

Я захлебнулся, ощущая, как тьма внутри меня просыпается. Она была голодна. Зла.

Видения сменились:

Лаборатория.

Длинный зал с десятками клеток. В них дети. С рогами. С хвостами. Один плакал, зовя маму. К нему подошли с ножом...

Я лежу на холодном столе. Надо мной склоняется тень: "Этот выжил. Из него получится хорошее топливо."

Кровь во рту. Я прикусил язык, пытаясь вернуться в реальность. Где-то далеко Люциус считал:

— ...пять...шесть... Пора. Выпусти это.

Мое тело горело. Каждая клетка кричала. Но сквозь боль я почувствовал, там, в глубине, что-то откликнулось.

Я завыл, выгибаясь в дугу. Веревки лопнули. Воздух затрепетал, наполняясь запахом озона.

— Да! — Люциус отступил. — Теперь направь!

Пламя вырвалось из меня багровым вихрем. Оно не было похоже на обычный огонь, скорее на жидкую тень, горящую ядовитым светом. Перед глазами плясали остатки видений: женщина протягивает ко мне руки. Фигуры в масках складывают детские тела в бочки. Надпись на стене лаборатории… не могу разобрать

— ХВАТИТ! — Я сжал голову руками, чувствуя, как сила выходит из-под контроля. — НЕТ!

Взрыв.

Тишина.

Я лежал на спине, ощущая, как дождь из пепла оседает на кожу. Люциус стоял надо мной. Его плащ обгорел по краям.

— Ты... — он вытер кровь с моего подбородка, — ...сжег… много сжег. И почти меня. — В его глазах горело что-то новое. Уважение? Страх? — Но главное, ты остался в сознании.

Я попытался встать, но тело не слушалось. Вместо этого закашлял, изо рта выпал черный сгусток. Он шевелился. Люциус раздавил его каблуком.

— Мы сделали на сегодня достаточно. — Он бросил мне плащ. — Завтра повторим.

Я смотрел на свои руки. Кожа покрылась узором из тонких черных прожилок. Они пульсировали в такт сердцу.

Где-то в глубине, тьма ухмыльнулась.

…

Холодный утренний ветер хлестал по лицу, заставляя меня морщиться. Пустырь казался еще более унылым, чем вчера: выжженная земля, обугленные пни, и этот проклятый круг, где я чуть не сгорел заживо. Я нервно теребил обожженные пальцы, чувствуя, как под кожей шевелится что-то чужое.

Люциус стоял передо мной, но сегодня в его глазах не было привычной холодной расчетливости. Вместо этого, усталое понимание, будто он сам прошел через все круги ада и теперь смотрел на меня, как на свое отражение.

— Сегодня ты не будешь жечь лес, — сказал он, перебирая в руках гладкий речной камень. Его голос звучал тише обычного, без привычной язвительности.

Я сжал зубы. В груди клокотало от злости, страха и отчаяния. После вчерашнего все тело ныло, будто меня перемололи в жерновах. Ладони покрылись тонкой паутиной черных прожилок, которые пульсировали при каждом вздохе.

— Что я должен делать? — выдохнул я, стараясь не срываться на крик.

— Успокоиться.

Я фыркнул, чувствуя, как в висках застучала кровь.

— О, отлично! Просто, блять, взять и успокоиться! — мои ногти сами собой впились в ладони, оставляя полумесяцы на коже. — После всего, что эти утырки сделали, после того, что ты вчера влил в меня, то, чем убивали мою семью! Я должен просто сука... Что?... Медитировать?!

Люциус не огрызнулся. Не усмехнулся. Он просто бросил камень мне в руки.

— Ты сам согласился, — голос мага был спокоен и расслаблен, — Держи.

Он был теплым, почти живым. Я перекатывал его в ладонях, ожидая подвоха, какого-нибудь очередного трюка, который заставит меня корчиться в агонии. Но ничего не происходило.

— Теперь закрой глаза.

— Зачем? — я напрягся, чувствуя, как хвост нервно бьет по ноге.

— Потому что так ты не будешь отвлекаться на меня.

Я хотел возразить, но что-то в его тоне остановило меня. Не приказ. Не угроза. Почти... просьба?

Я закрыл глаза.

Тьма.

И сразу же – ОНИ.

Маски с клювами. Бочки с черной жижей. Крики. Запах горелой плоти. Я дернулся, камень выскользнул из рук.

— Снова, — сказал Люциус, подбирая его.

— Это не работает! — отчаяние захватывало меня

— Потому что ты не пытаешься.

Я швырнул камень в землю, чувствуя, как слезы злости подступают к глазам.

— Ты вообще понимаешь, что просишь?! — голос сорвался на хрип. — Я не могу просто забыть! Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу их! Я последние два дня толком не спал! Постоянные кошмары, образы, голоса! Я слышу, как они просят и молят меня помочь! Как я могу это блять забыть! — слезы тонкой струйкой полились по щекам. Сердце начало колотится как бешенное.

Люциус вздохнул. Впервые за все время он выглядел усталым.

— Я не прошу забыть. Я прошу контролировать.

Он поднял другой камень и протянул мне.

— Ты думаешь, сила это когда ты можешь спалить все вокруг? — В его голосе прозвучала горькая усмешка. — Любой идиот может уничтожить мир, но не любой его сохранить. Сила в том, чтобы суметь сделать выбор.

Я сглотнул ком в горле. Боль от воспоминаний никуда не прошла, но осознание что от неё ничего не измениться, заставила меня взять камень.

На этот раз я не спорил.

Камень. Дыхание. Тишина.

Снова видения: огонь, запах, страх, слезы. Снова дрожь в руках. Но я не сжимал кулаки.

— Лучше, — тихо сказал Люциус.

Я открыл глаза. Маг стоял напротив меня, в его глазах читалось облегчение.

— Теперь, огонь.

— Какой?

— Маленький. Один только кончик пальца.

Я посмотрел на свою ладонь. Вчера этими руками я сжег пол леса. Сегодня должен зажечь искру.

Первый раз, ничего. Только дымок, пахнущий гарью.

Второй, вспышка, опалившая ресницы.

Третий, я чуть не спалил себе рукав.

— Черт! — Я пнул землю, чувствуя, как слезы от злости катятся по щекам. — Почему это так сложно?!

Люциус не ругался. Не насмехался. Он просто стоял и ждал.

— Еще раз.

Я зажмурился.

Не взрыв. Не разрушение. Только свет. Только контроль.

Я представил не ярость, не ненависть, а их: Мать, Отца, Сестренку. Не то, как они погибли. То, как они смеялись.

И тогда — Огонек. Крошечный и дрожащий, как светлячок в ладонях ребенка. Но мой. Я замер, боясь дышать, чтобы не затушить его.

Люциус улыбнулся... по-настоящему улыбнулся, без привычной язвительности, высокомерия и надменности.

— Видишь. — он положил руку мне на плечо. — Ты можешь. Когда хочешь.

Я смотрел на пламя, которое не пожирало все вокруг. Пламя, которое едва ли сможет зажечь траву. Пламя, которое я создал сам.

Это было начало.

***

Душная комната в таверне была залита вечерним светом. Люциус сидел у стола, разбирая только что принесенные свитки. Его пальцы оставляли легкие сажевые отпечатки на пергаменте. В углу, прислонившись к стене, стоял Фергус, методично очищая яблоко от кожуры длинной спиралью. Корим расхаживал по комнате, его тяжелые шаги заставляли дрожать деревянные половицы.

— Люциус, — он остановился и посмотрел на мага, — Что ты с ним делаешь?

— Тренирую, — не поднимая глаз с пергамента, ответил Рейнхард.

— Тренируешь?! — На лице капитана можно прочитать злость, — Ты сука его ломаешь, а не тренируешь!

— Вчера он не мог даже прикоснуться к "Пламени" без приступа. Сегодня, удержал его в ладонях десять секунд. Это не инстинкты, Корим. Это понимание.

Капитан резко развернулся к окну, за которым виднелся пустырь с почерневшим от огня участком земли.

— Понимание? — он засмеялся без веселья. — Он ребенок, Люциус! Ребенок, который за день получил больше травм, чем за месяц службы! Ребенок, который по случаю обстоятельств попал к нам! Ребенок, который до недавнего времени не знал, что такое смерть! Ребенок, который до сих пор кричит по ночам! Ребенок, который даже не познал любовь! Я могу еще сотни раз повторить, — На последней фразе его голос сорвался на крик.

Фергус неожиданно встал, его нож исчез в складках одежды:

— Видел его глаза, — произнес он неожиданно мягко, — когда получилось. Впервые... гордился собой.

Люциус кивнул, его пальцы начали выстукивать ритм по столу:

— Он схватывает быстрее, чем я ожидал. Гораздо быстрее.

Корим обернулся, его лицо выражало смесь гнева и беспокойства:

— И что теперь? Завтра ты дашь ему полную склянку? Послезавтра отправишь одного против Хусбанцев?

Люциус встал, его тень легла на стену:

— Завтра мы продолжим. Медленно. Осторожно. — Он подошел к Кориму. — Но продолжать будем. Потому, что эта сила никуда не денется. И лучше, чтобы он научился с ней жить сейчас, чем...

— … Чем взорвется потом, — тихо закончил Фергус.

В комнате повисло молчание. Где-то за стеной слышался смех трактирной прислуги.

Корим тяжело вздохнул, его плечи опустились:

— Если бы не мы… он не узнал бы про свою силу…

— Возможно, — не стал отрицать маг, — Но он мог быть уже мертв или его бы нашли другие и использовали иначе. — Рейнхард положил руку на плечо друга, — Поверь… хорошо, что мы сделали это первее.

Корим посмотрел на Фергуса, потом на Люциуса. В его глазах все еще горело беспокойство, но появилось и что-то новое – осторожная надежда.

— Ладно, — пробормотал он. — Но завтра я сам буду рядом. На всех тренировках.

Люциус обменялся взглядом с Фергусом:

— Мы все будем.

Нэвр и Люмен кивнули.

— Хорошо, — плечи мага опустились, — А сейчас нам надо поговорить о другом.

Он достал из внутреннего кармана письмо, на сургуче был изображен орел.

— Это приказ из столицы, — Рейнхард распечатал документ, — "Предательство города Хавджордакс подтверждено. Группа зачистки будет в течение 3х дней. Вам запрещено покидать область."

— Скорее всего администрация города уже знает, — Корим почесал бороду.

— Более чем уверен, — Люциус сжег письмо, — но делать ничего не будет, слишком рискованно для них.

В комнате повисло молчание, каждый думал о своём. Мерный свет свечи, отбрасывал неровные тени. За соседней стеной послышался тихий шорох, скорее всего Фирс ворочается во сне. Корим смотрел на выжженный пустырь. Фергус аккуратно нарезал яблоко идеальными дольками. Люциус стучал пальцем по столу и глядел в потолок. За окном кто-то завыл. Слишком протяжно, слишком человечно.

…

Этой же ночью

Фергус растворился в переулках, как тень, отброшенная полной луной. Городские стражи даже не повернули головы, когда он скользнул мимо них, прижавшись к шершавой стене амбара. Его пальцы нащупали щель между досками, здесь пахло гнилым зерном и чем-то ещё... горьким, кислым, химическим.

Он замер, прислушиваясь.

Голоса изнутри:

— ...груз уйдёт до рассвета.

— А охрана?

— Ты что, не слышал? Имперцы уже в городе.

Фергус прижал ладонь к замку. Старый механизм сдался с тихим щелчком.

Внутри было темно, но его зрачки расширились, впуская скупой лунный свет. Бочки. Десятки бочек с черными обручами. На ближайшей – клеймо: крыло, пронзённое кинжалом.

Он двинулся вдоль стеллажей, не оставляя следов на пыльном полу.

Где-то хрустнула дверь.

Фергус приник к земле, сливаясь с тенями.

Двое мужчин в кожаных доспехах (не городская стражи, наемники) прошли вглубь склада.

— ...сказал, если что-то пойдёт не так – поджигаем.

— А как же...

— Нам заплатят в любом случае.

Фергус улыбнулся.

Они даже не успели вскрикнуть.

Первый, с перерезанным горлом, рухнул на колени. Второй, обернулся, но Люмен уже был за его спиной. Лезвие вошло под основание черепа, как в масло.

Тишина.

Он обыскал тела. В кармане у одного, ключ. У другого, свернутый в трубку манускрипт. Фергус развернул пергамент.

"Партия №17. Доставка: караван "Кровавый След". Охрана: 10 наемников. Пункт: склад №4, район стен."

И ниже, другим почерком:

"Если имперцы узнают – активировать протокол "Феникс"".

Он свернул бумагу, подошёл к бочке, стукнул по ней костяшками пальцев. Глухой отклик, не пустая. Фергус достал из складки плаща маленькую стеклянную трубку, набрал в неё чёрной жидкости из-под пробки.

Готово.

Он вышел тем же путём. На пороге остановился, бросил последний взгляд на трупы.

Через час они уже горели вместе со складом.

А Фергус вернулся к триаде, бросив к ногам Люциуса ключ и манускрипт.

— Стены. — произнёс он. — Завтра ночью.

Люциус поднял документ, пробежался глазами.

— "Протокол Феникс"?

— Сжег. — Фергус пожал плечами.

— Эффективно. — хмыкнул Корим.

— Они сделали свой ход, — Люциус откинулся на стуле, — Значит и нам нельзя медлить.

Фергус ничего не ответил. Он уже мысленно составлял план засады.

Информация была добыта. Осталось только действовать.