Саня

Каменная стена с глухим, низким гулом, словно вздох исполина, встала на место, наглухо отсекая нас от роя металлических пауков. В наступившей тишине звенело в ушах.

Мой хвост нервно и яростно метался из стороны в сторону, с сухим, хлёстким звуком ударяясь о стены прохода, оставляя на камне тонкие опалённые полосы. Воздух пах гарью и моим собственным бессильным гневом.

— Фирс. — Голос Круэлы прозвучал негромко, но с непривычной для неё резкостью. Она поравнялась со мной, шагнув прямо в мое личное пространство, и её рубиновые глаза, холодные и бездонные, пристально впились в мои.

— Что? — прошипел я сквозь сжатые зубы, чувствуя, как пламя лижет виски.

Злость кипела во мне, густая и едкая, как расплавленная смола. Понимание того, что мы всё это время были всего лишь марионетками, плясавшими под чужую дудку, и даже сейчас, когда мы это знаем, все равно покорно следуем по навязанному пути, выжигало изнутри.

— Успокойся, — её слова были отточены, как лезвие. Она схватила меня за запястье, пальцы, прохладные и цепкие, впились в кожу. — От того, что ты горишь, причём буквально, ничего не изменится.

Я взглянул на неё сквозь пляшущие языки пламени, полыхавшие на моих плечах и рогах. Её лицо было спокойным, но в глубине глаз читалась стальная решимость. Она была права: бешенство делало меня слепым и уязвимым.

"Верно говорит", — с трудом признал про себя, делая глубокий вдох. Я заставил себя выдохнуть, вместе с паром, часть ярости. Пламя на моём теле стало стихать, с шипением отступая. Хвост перестал биться о стены, лишь изредка вздрагивая, как у раздражённой кошки.

— Хорошо, — я нежно, но твёрдо высвободил свою руку из её захвата. — Но, если я его встречу, прикончу на месте. Без разговоров.

Мы двинулись дальше. Туннель оказался на удивление широким, позволяя идти плечом к плечу. Его стены и пол были идеально гладкими, отполированными до зеркального блеска. Творение явно не природное, а рукотворное, и от этого становилось ещё более зловещим.

И вот мы упёрлись в тупик. Вернее, в дверь. Огромное, монолитное полотно из тёмного, почти чёрного камня, покрытое замысловатой, тончайшей резьбой. Переплетающиеся линии, незнакомые руны и пентаграммы складывались в гипнотический узор, который, казалось, пульсировал в такт нашему дыханию.

— Это "Врата Печати", — тихо произнесла Круэла, её взгляд скользил по древним символам.

— Судя по названию, за ней кого-то, весьма нежелательного, запечатали, — хмыкнул я, пытаясь скрыть нарастающее напряжение.

— Не совсем, — вампирша осторожно, провела кончиками пальцев по холодной неровной поверхности. — Это не просто печать. Это заклинание воли. Его владелец может открывать и закрывать дверь, когда пожелает. Но другой… даже сдвинуть её на миллиметр не сможет.

И словно в подтверждение её слов, массивная каменная плита внезапно дрогнула. Тихий, низкочастотный гул пронёсся по туннелю. Круэла резко отпрыгнула назад, и в её руках с кровавым отсветом материализовались два изогнутых клинка. Я не стал медлить. Огненная Плеть с шипением вырвалась из моей кисти, обвивая всю руку, её жар был единственным утешением в этой ледяной тишине. Тончайшая, почти невидимая плёнка барьера окутала моё тело с головы до ног.

Мы стояли плечом к плечу, готовые к любому повороту событий. К любому, кроме этого.

Дверь начала медленно, с театральной, издевательской неспешностью отъезжать в сторону. Сквозь образующуюся щель хлынул синеватый, призрачный свет, и вместе с ним, странный, едкий запах перца. Вернее, не только перца, а целой гаммы пряностей: острый, дымный, с горьковатой ноткой, щекочущий ноздри.

С каждым сантиметром открывающейся двери свет становился ярче, а запах гуще, почти осязаемым. Наконец, каменная плита полностью освободила проход.

Синеватое сияние разлилось по туннелю, вытесняя тьму и мерцая на наших лицах. Воздух стал плотным, насыщенным пряным ароматом, который перебивал всё, кроме привычного медово-металлического шлейфа Круэлы.

Перед нами открылся зал, поражающий своими масштабами и мрачным величием. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке.

По обеим сторонам высились исполинские каменные колонны, уходящие ввысь. Стены были сложены из огромных, идеально подогнанных друг к другу блоков.

И тогда, словно по незримой команде, на колоннах попарно, с безупречной синхронностью, начали вспыхивать факелы. Но это было не привычное жёлтое пламя, они горели холодным, неестественным синим огнём, который не колебался, не дымил, а ровно и безжизненно освещал пространство, отбрасывая длинные, чёрные тени.

— Как вежливо, — фыркнула Круэла, но в её голосе слышалась не насмешка, а настороженность.

— Только ковровой дорожки не хватает, — мрачно пошутил я, чувствуя, как по спине снова бегут мурашки.

И в тот же миг, словно в ответ на мои слова, пламя с одного из факелов внезапно стекало вниз, как жидкий металл. Оно не гасло, а, извиваясь и сплетаясь с огнём соседних факелов, начало формировать на полу ровную, широкую полосу, уводящую вглубь зала.

— Да ладно, — я невольно наклонился вперёд, не веря своим глазам. Это было невозможно.

— Ну, это не красная дорожка для приёма… по крайней мере… — начала язвить Круэла, но не успела договорить.

Цвет "ковра" плавно, сменился с синего на густой, кроваво-красный.

— А давай пока помолчим, — с нервным, сдавленным смешком предложил я.

Всё это выглядело настолько сюрреалистично и откровенно издевательски, что я не выдержал и пустил вперёд тонкие нити магического сканирования. Но едва они пересекли линию дверного проёма, как тут же спутались, перекрутились и рассыпались, словно наткнувшись на невидимую паутину.

— Снова барьеры, — с раздражением выдохнул я, потирая виски. Магический "шум" отзывался в голове тупой болью.

— Идём? — Круэла посмотрела на меня, и в её взгляде читался тот же вопрос, что вертелся и у меня в голове. Была ли у нас вообще альтернатива?

— А куда деваться? — мои плечи тяжело опустились, выражая всю накопившуюся усталость и фатализм. — Идём.

Мы вошли в зал с предельной, почти комичной осторожностью, словно два вора. Стены молчаливо взирали на нас своими каменными ликами, а факела с неестественно ровным синим пламенем служили безмолвными проводниками, чётко указывая единственный путь.

Ковер, сотканный из кровавого пламени, приветливо извивался перед нами. Явно приглашая следовать за ним и отказ не принимается.

Я сделал первый шаг прямо в языки огня. Пламя тут же облило мою ногу, но вместо ожидаемой боли или хотя бы тепла, я почувствовал... ничего. Абсолютно ничего. Оно было прохладным и неосязаемым, словно неумелая иллюзия. Однако я четко понимал, что это настоящее пламя.

Круэла, подняв бровь, последовала за мной. На её лице застыла смесь научного интереса и лёгкого оскорбления, будто её обманули с качеством иллюзии.

— Что-то мне это жутко напоминает, — её голос прозвучал задумчиво, нарушая гнетущую тишину.

— И что же? — я остановился, вглядываясь в туманную даль зала, где терялась огненная дорожка.

— Знала я одного психа, который уж очень любил "экспериментировать" с формой и свойствами маны, — она присела на корточки и попыталась зачерпнуть пламя ладонью. Огонь повёл себя как густой сироп, плавно перетекая между её пальцев и снова сливаясь с дорожкой. — Он мог часами рассказывать, как превратить защитное заклинание в банку с солёными огурцами.

— Значит, этому твоему знакомому тоже за хер пойми сколько лет? — с усмешкой поинтересовался я.

— Ага, — как-то грустно и отстранённо ответила вампирша, вытирая "прилипшее" пламя о платье.

Мы продолжили путь, уже не так медля, с обречённым пониманием: если этот таинственный маг и вправду хотел нам навредить, у него было предостаточно возможностей сделать это куда менее издевательским способом.

И вот перед нами начали появляться ступеньки. Буквально из воздуха. Прозрачные, мерцающие сгустки маны на глазах уплотнялись, обретая форму и цвет, пока перед нами не возникла полноценная лестница, ведущая на небольшую возвышенность.

— Только не говорите мне, что... — фраза Круэлы замерла на полуслове, когда мы поднялись наверх.

На каменном подиуме стоял трон. Нет, "стоял" слишком слабое слово. Он возвышался, властвовал, занимая пространство.

Монументальное сооружение метра три в высоту, сплетённое из, казалось, всего на свете: грубого камня, застывших языков пламени, вихрей сгущённого воздуха и даже кристаллов льда, которые не таяли, соседствуя с огнём. И на этом самом троне, в позе, достойной лучших драматических актёров, лежал... скелет.

Запах перца к этому моменту стал невыносимо концентрированным, что я с трудом подавлял непрекращающиеся позывы чихнуть. А мана в воздухе была настолько густой, что её можно было почти жевать; я даже боялся активировать Сканирование, опасаясь, что оно либо запутается в этой каше, либо вызовет магический резонанс, от которого у меня просто взорвётся голова.

Сам скелет был явно человеческим. Он лежал в непринуждённой, почти капризной позе, свесив одну ногу через подлокотник и запрокинув руку на лоб. Всем своим костяным видом он источал такую вселенскую, проникающую в кости скуку, что ей мог бы позавидовать даже камень.

— Я никогда не думал, что труп может выглядеть настолько... уставшим, — это была единственная мысль, которая пришла мне в голову. — Согласна?

Я повернулся к Круэле. Девушка стояла в полном ступоре, уставившись на скелет. Даже её кровавые клинки в руках дрогнули и рассыпались на сотни алых нитей, которые быстро вплелись в платье.

— Саня? — это обращение, полное неверия, было явно адресовано скелету.

— Саня? — не понял я, оглядываясь между ними.

— Саня, — раздался незнакомый голос.

"Стоп. Что?" — я резко повернулся к трону и застыл, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги.

Его череп был повёрнут в нашу сторону. В левой глазнице плясал яркий, почти небесный голубой огонёк. С характерным, сухим хрустом он наклонил голову набок и подпер челюсть костяной пястью.

— Ебанный в рот, — пробормотал я, и буквально почувствовал, как его взгляд, скользнул по мне с ног до головы, оценивающе и немного насмешливо. Мана вокруг него была настолько плотной, что висела в воздухе синеватой, переливающейся дымкой, окутывая кости как плащ.

— Мой – нет. Её – искренне сочувствую. Твой – возможно, в ближайшем будущем, — его голос был низким, бархатным, с идеальными дикторскими интонациями. Ощущение, что он всю вечность тренировался именно для этого момента.

Огненная Плеть в моей руке дёрнулась и съёжилась, как испуганная змея, не решаясь сделать даже намёк на агрессию. А то, что перед нами сидел маг невероятной, пугающей силы, у меня не было ни малейших сомнений.

— Вы так и будете стоять? — он ИЗОГНУЛ несуществующую бровную дугу.

"Как ты, блять, это сделал?" — я не успел выйти из одного ступора, как уже попал в другой.

— Круэл, ты его... знаешь? — я нервно повернулся к вампирше, всё ещё надеясь, что это какая-то массовая галлюцинация.

— Круэл? — череп снова повторил своё невозможное действо, изгибаясь в ухмылке. — Я по пальцам двух рук могу пересчитать тех, кто мог так тебя называть и при этом оставаться в живых... ну, более-менее живым. — Скелет раскатисто хохотнул, и его смех отражаясь от стен, прокатился по всему помещению. Он сменил позу, усевшись на троне прямо.

— Александр Стилгрейф, — наконец выдохнула Круэла, возвращая себе хоть каплю самообладания. — Архилич. И, по общему мнению, величайший маг в истории.

"А, ну теперь понятно... что, твою налево, понятно?" — я смотрел в её рубиновые глаза, пытаясь найти там хоть намёк на шутку, но всё указывало на то, что сегодня явно не мой день. Мозг отказывался принимать реальность, в которой разговаривающий скелет в позе уставшей дивы – это новая норма.

— Что есть, то есть, — хмыкнула черепушка. Костяная рука с изящно щелкнула, и прямо из переливающегося магического тумана перед нами возник стол и два стула. Вся мебель была соткана из чистейшей, плотной маны и мерцала мягким внутренним светом, словно сделанная из застывшего звёздного вещества. — Прошу, присаживайтесь. Не стесняйтесь.

— С каких пор ты стал таким вежливым? — Круэла скрестила руки на груди, её бровь поползла вверх, демонстрируя, что стадия шока сменилась стадией саркастического принятия.

— Когда за последние несколько сотен лет твои единственные собеседники – это камни... ну, и внутренние голоса, которые, я уверен, уже давно сошли с ума... — скелет театрально почесал подбородок, производя сухой, шелестящий звук, — то волей-неволей начинаешь ценить живое общение и не хочешь портить первое впечатление о себе.

Пока скелет разговаривал с вампиршей, я с предельной осторожностью, словно садясь на угли, опустился на магический стул. Он мягко, с тихим потрескиванием, прогнулся подо мной, а спинка мгновенно приняла анатомическую форму. Хвост, предательски дёргавшийся от нервного напряжения, я решил засунуть под ноги, чтобы меньше вертелся и не выдавал моего состояния.

— Ой, — фыркнула девушка, устраиваясь напротив с грацией кошки. — Тебя это никогда раньше не волновало. Помнится, кое-кто при первой встрече подстриг усы самой Каргх с фразой: "У собак, усов не бывает. Это какая-то херня".

"Каргх... Это же Царь Чудовищ..." — вспомнил я наш первый разговор с Круэлой, где услышал это имя.

— Во-первых, — архилич загнул костяной палец, — тогда я был глуп, молод и полон... ну, в общем, был молод. Во-вторых, — он загнул второй палец, — а хули она выглядел как трёхголовый пёс размером с замок, а на самом деле оказалась котом? Я как, по-твоему, должен был до этого догадаться? По блеску в глазах?

— Спросить, — невозмутимо и с убийственной логикой парировала девушка.

— Она разговаривать не умела! — защитился скелет, разводя руками с таким видом, будто это было совершенно очевидно.

— Дак она ментально общается! А у тебя в то время стояло такое количество барьеров и фильтров, что ты её просто не слышал! Хотя материлась она на тебя, надо сказать, уже тогда очень громко и изобретательно, — вампирша объясняла ему, словно непослушному ребёнку, который снова устроил потоп в ванной.

— Хмф, — насупился архилич, и его череп скривился в подобии обиженной гримасы. — Не мои проблемы, что она оказалась таким слабым ментальщиком. — Он гордо сложил кости на груди, всем своим видом показывая, что истина на его стороне и точка.

— Вот именно поэтому тебя никто и не мог терпеть, — тяжело, выдохнула Круэла, откидываясь на спинку кресла. — Только я да Люцифер могли с тобой общаться, не рискуя получить в лицо метеоритным дождём за неверно истолкованный взгляд.

Я же всё это время тупо сидел, как на иголках, и переводил взгляд то на Круэлу, то на Александра, внимательно слушая их словесную перепалку. Это напоминало спектакль, поставленный сумасшедшим режиссёром.

— Не упоминай этого жигало! — скривился маг, и голубой огонёк в его глазнице вспыхнул ярче. — Я, в отличие от него, хоть какое-то самоуважение сохранил.

— Ты: эгоистичный, самовлюблённый и нарциссичный кусок говна, — девушка закатила глаза так, что стали видны одни белки. — И вы оба друг друга стоите. Две стороны одной и той же испорченной монеты.

— Да-да-да, опять свою заезженную шарманку завела, — отмахнулся скелет, поднимаясь со своего монументального трона.

Он сложил руки за спиной и начал расхаживать вокруг нашего стола, его костяные ступни отстукивали по полу чёткий, неторопливый ритм. Мана, словно живой, послушный шлейф, тянулась за ним, и в воздухе вокруг нас начали вспыхивать и рассыпаться сотни мимолётных образов: силуэты незнакомых городов, обрывки картин, лица, странные механизмы и даже призрачные фигуры животных. Архилич явно был задет словами Круэлы, но мне казалось, что они его не столько ранили, сколько заставили ворошить давно забытое, и оттого неприятное прошлое.

— Тебя тоже... запечатали? — Круэла посмотрела на архилича, и в её голосе прозвучал не столько вопрос, сколько подтверждение догадки.

Он резко остановился. Его костяные кулаки сжались с тихим скрипом, и я буквально почувствовал, как пространство вокруг нас на мгновение сжалось, стало плотнее и тяжелее.

— Можно и так сказать, — сухо, без эмоций ответил маг.

— И как... это произошло? — Круэла мельком, почти незаметно бросила на меня взгляд, который ясно говорил: "Запоминай каждое слово".

Александр замер и задумался, его единственный горящий глаз внимательно скользнул сначала по вампирше, а затем остановился на мне.

Он прищурился, его взгляд опустился чуть ниже, на мою грудь, будто пытаясь что-то разглядеть сквозь ткань и кожу.

— Понятно. "Договор Равных", — с лёгкой, понимающей усмешкой произнёс маг. — А я-то думал, каким ветром тебя сюда занесло и как ты вообще смогла выбраться из своей роскошной темницы.

— Не уходи от темы, Саня, — немного резковато парировала Круэла.

— Ладно, ладно, — архилич выставил руки в примирительном жесте, словно сдаваясь.

"Он очень... странно себя ведёт, — пронеслось у меня в голове. — Словно в нём сидят несколько разных личностей, которые постоянно перехватывают контроль над телом".

Я решил пока помалкивать. Фиг знает, что может прийти в голову этому эксцентричному набору костей, обладающему невообразимой силой. Да и слушать историю о том, как такого могущественного мага вообще смогли упрятать под землю, было чертовски интересно. Хотя, глядя на Круэлу, сидящую напротив, я имел живой пример не менее могущественного существа, которое тоже когда-то проиграло.

— В общем, — скелет, закончив свой круг, снова устроился на троне, приняв позу рассказчика у костра, — после того как тебя благополучно упрятали, остальные Лорды, в том числе и я, наконец-то сообразили, что дело пахнет не просто жареным, а целым пиздецом с хрустящей корочкой, и решили действовать на опережение.

— Даже Воид? — Круэла недоверчиво приподняла бровь. — Серьёзно?

— Да, — череп Александра стал серьёзнее, голубой огонёк притух. — Даже он.

— Ахереть, — девушка присвистнула, и в её голосе прозвучало неподдельное удивление. — Вот это поворот.

— Да я сам чуть челюсть не уронил, когда узнал, — едко съязвил маг, — что саму Круэлу фон Крингрофрихт Третью, Грозу Полуночи и Пожирательницу Рассветов, смогли одолеть какие-то... смертные. Безродные песчинки.

— Меня застали врасплох, — фыркнула она в ответ, отводя взгляд. — И их было очень много.

— Да что же всё-таки случилось тогда? — не выдержав, встрял я. Моё терпение лопнуло. Я не понимал. До этого Круэла в общих чертах рассказывала, что против Лордов восстали другие расы, но никаких конкретных деталей не было. И даже сейчас картина не становилась яснее.

В зале повисла гробовая тишина. Два рубиновых глаза и один сапфировый уставились на меня с таким интенсивным вниманием, что я почувствовал себя лабораторным образцом под микроскопом.

— Что? — я немного попятился под этим двойным взглядом, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Мне же тоже интересно, как таких... могущественных существ, в итоге, смогли одолеть.

— О, боги, куда катится этот мир, — Саня с театральным отчаянием покачал головой, и его позвонки похрустывали. — В моё время мелкие пиздюки даже смотреть в сторону старших боялись, а уж чтобы встревать в разговор с подобной наглостью... об этом и речи быть не могло.

"А вот это я зря сделал, — мой хвост инстинктивно обвился вокруг ноги покрепче. — У него явно не все дома. А я ещё и провоцирую".

— Но... знаешь, — маг внезапно расслабился, и в его «взгляде» мелькнула какая-то тёплая, почти одобрительная искорка. — Мне нравится твоё сочетание слабоумия и отваги. Похож на меня в молодости. Так что, в награду за наглость, я отвечу на твой вопрос.