Храм крови

Утро выдалось не из лучших. После ночной "встречи" все были на взводе, и поспать толком не удалось. Равнина больше не казалась безопасной. Прежде незаметные детали теперь выглядели опасными и неестественными.

— Движемся спокойно и осмотрительно, — Люциус легко вскочил в седло. Его жеребец, почувствовав беспокойство хозяина, зафыркал.

— Почему не вернёмся, раз стало так опасно? — Меня не радовала перспектива двигаться вперёд, зная, что какая-то неведомая хрень может на нас наброситься в любой момент.

— А ты посмотри назад, — маг странно хмыкнул.

Я повернулся к тому месту, откуда мы пришли... и застыл.

Городских стен не было видно, хотя они должны были быть видны. Только та же бесконечная равнина. Казалось, само понятие "направления" перестало существовать.

— Это что за херня?

— "Проклятие равнины", — пояснил Рейнхард.

— А ты сука мог сказать об этом до того, как мы зашли в это "проклятие"? — В моём голосе явно звучали злость и упрёк.

— А ты бы тогда согласился? — С прежней ухмылкой Люциус натянул поводья и слегка пришпорил коня. — Меньше знаешь, крепче спишь. — Он бросил эту народную мудрость, и животное тронулось рысью.

"Вот же чёрт..." — мысленно выругавшись, я направил своего коня следом.

…

Последующие четыре дня слились в одно тягучее, вязкое месиво. Бесконечные поля, поля, поля... Ничего нового, ничего необычного. Монстр больше не появлялся, но мы по привычке продолжали выставлять на ночь ловушки и магические глушилки.

От тоскливой монотонности я начал экспериментировать. К пятому дню научился одновременно: хлестать плетью с нанизанными топориками (правой рукой); удерживать в левой шар огня, который послушно принимал формы правильных многогранников; при этом умудрялся читать книгу, которую Люциус выдал мне для подготовки к экзамену.

Когда солнце окрасило небосвод в алый мы остановились. Как обычно, распределили обязанности: с Фергусом занялись ужином и костром, Люциус отправился к ближайшему ручью за водой.

— Не нравится мне это затишье, — проворчал маг, бросая мне полный бурдюк.

— А что не так? — Я поставил котелок на треногу, бросил внутрь куски вяленого мяса и пучок горьковатых трав, по заверениям Фергуса, они должны были улучшить вкус.

— Затишье перед бурей, — ответил вместо Люциуса маг Теней.

— Самое мерзкое чувство, — скривился Рейнхард, намеренно громко щелкая суставами.

Когда Архимаг и бывший командир "Теней" хором предупреждают, веришь без вопросов. Я невольно покосился на периметр, где мерцали голубоватые огоньки глушилок.

Тени от костра вели себя странно, но мы уже привыкли к их вытянутой форме и неестественным движениям. Однако сейчас моя тень дернулась, словно кто-то потянул ее за край. И, кажется, только я это заметил, словно предупреждение адресовали лично мне.

— Люциус, моя тень... — начал я.

— Хммм, — маг на секунду, задумался, — Ловушки молчат, а глушилки исправно работают. Скорее всего показалось

Ответ меня не удовлетворил, но спорить не стал. Просто теперь каждые пару минут бросал взгляд за спину, где тень покоилась в своей неестественной тишине.

…

Ночь опустилась на равнину с привычной внезапностью. Я успел поспать часа два перед своей сменой, немного, но для тренированного тела этого хватало. Когда я вышел на дежурство, луна уже высоко висела в небе. Серебристый свет, рисовал на траве удивительные картины, а ветер колыхал зелень, словно дирижер, придавая изображению живости и неповторимости. Длинные тени от редких кустов тянулись по земле, сливаясь в причудливые узлы, которые колыхались под ритмичные взмахи моей огненной плети. В последние дни я почти не расставался с этим заклинанием – постоянные тренировки постепенно расширяли магический резерв и улучшали контроль.

Тёплый ветерок внезапно сменился резким порывом, от которого по моей спине пробежали мурашки. Зрачки сами собой сузились, а из кончиков пальцев выдвинулись когти. Но страха не было, я уже знал, кто нарушил покой ночи. Медленно повернув голову, я увидел его.

Он стоял метрах в тридцати, недвижимый, как изваяние, лишь три жёлтых глаза неотрывно следили за мной.

Я поднялся с земли, трава, примятая моим телом, тут же выпрямилась, будто и не было на ней никакого веса. Сделав пару десятков шагов вперёд, я остановился у самой границы магических ловушек. Теперь между нами оставалось не больше десяти метров, достаточно, чтобы рассмотреть странного гостя во всех подробностях.

Это существо поражало своей мощью. Бочкообразное тело, покрытое густой коричневой шерстью с медным отливом, дышало невероятной силой. Даже сквозь толстую шкуру четко просматривались рельефные мышцы, перекатывающиеся при каждом движении. Четыре могучие лапы, толстые как брёвна, заканчивались длинными чёрными когтями, оставлявшими глубокие борозды в земле. Особенно впечатляла морда, размером с четыре моих головы, с челюстями, способными перекусить меня пополам. Лишь рога, пожалуй, могли доставить дискомфорт при моем пережёвывании.

— Кто ты? — спросил я, стараясь говорить ровно, но голос предательски дрогнул на последнем слове.

Ответом стало громкое, явно презрительное фырканье и неторопливое покачивание мохнатой головы. Я замер от неожиданности, реакция была слишком... человеческой.

— Хорошо, задам иначе, — присел на корточки, ощущая прохладу ночной травы сквозь ткань штанов. — Ты понимаешь меня?

Медведь, если это создание можно было так назвать, кивнул с такой естественностью, будто делал это каждый день.

— Ты враг?

На этот раз последовал чёткий отрицательный жест.

— Пиздишь? — Не знаю, что заставило меня задать этот вопрос: накопившаяся усталость или абсурдность всей ситуации.

В ответ зверь уселся по-человечески, сложил передние лапы на широкой груди и укоризненно посмотрел своими тремя глазами. Уголок его пасти дёрнулся, будто пытаясь изобразить снисходительную улыбку.

— Ладно, ладно, пошутить нельзя, — пробормотал я, ощущая, как напряжение постепенно уходит.

Тогда медведь... пожал плечами. Это было настолько неожиданно, что я на мгновение потерял дар речи.

— Стоп, как ты вообще... — начал я, но существо лишь шире "улыбнулось", обнажая ряд белоснежных клыков.

Запрокинув голову, посмотрел на звёзды, собираясь с мыслями. Лунный свет лился с неба, окутывая всё вокруг таинственным сиянием.

— Зачем ты следишь за нами? — наконец спросил я главное, что тревожило меня все эти дни.

Медведь задумался, затем неожиданно подошёл вплотную к границе защитных ловушек. Мои мышцы напряглись, я был готов в любой момент применить Теневого шага. Но зверь лишь сел и начал выводить что-то на земле своим огромным когтем.

Через несколько минут передо мной появилась схема: две параллельные линии, очевидно наш путь по равнине; по краям два круга – города: Нивсвер и Окаиргендо; и небольшой перечёркнутый кружок справа от дороги.

— Мне нужно туда? — уточнил я.

Утвердительный кивок.

— Зачем?

Коготь медленно вывел на земле корявое, но разборчивое слово: "Позже". По спине пробежали ледяные мурашки. Это существо не просто понимало речь, оно умело писать...

— Как найти это место?

Ответом было то же загадочное слово. Я открыл рот для следующего вопроса, но медведь уже поднимался на все четыре лапы. Его массивное тело начало буквально растворяться в лунном свете, становясь всё более прозрачным, пока совсем не исчезло.

Я ещё долго сидел на том же месте, вглядываясь в темноту. В голове роились десятки вопросов, но я сознательно отогнал их, время для раздумий наступит позже. Сейчас нужно было будить Люциуса.

Хотя..., пожалуй, об этом странном ночном диалоге ему знать не обязательно.

…

Ещё одна неделя прошла в монотонном ритме: дневные переходы, ночные стоянки. Во время своих дежурств я несколько раз замечал на земле знакомое слово – "Позже", аккуратно выведенное могучим когтем. Мой таинственный знакомый явно напоминал о себе.

— Через пару дней должны быть на месте, — голос Люциуса вывел меня из раздумий.

За последние дни маг заметно успокоился, видимо, сказывалось отсутствие происшествий. Но вот Фергус, напротив, стал ещё мрачнее обычного. Его тёмные глаза постоянно сканировали горизонт, а пальцы нервно постукивали по рукоятям клинков.

— Фергус, — попытался я подбодрить его, — ты сегодня мрачнее, чем обычно. Даже для тебя.

Люмен медленно повернул ко мне своё бледное лицо, подумал несколько секунд и произнёс:

— Слишком спокойно. Слишком.

— Спокойствие, это же хорошо. Или ты хотел, чтобы на нас с неба упал очередной монстр? — я знал о его пессимизме, но нынешнее поведение выходило за все рамки.

Я собирался продолжить, когда внезапно моё тело взорвалось адреналином. Когти выдвинулись сами собой, зубы заострились, зрачки сузились в вертикальные щели. Хвост непроизвольно хлестнул коня по бокам, заставив того взбрыкнуть.

Все что произошло дальше, я помню обрывками…

— Нападение? — Воздух вокруг Люциуса мгновенно раскалился.

Фергус уже держал в руках свои клинки, готовый к любой атаке. С трудом взяв себя в руки, я прошипел:

— Нет... Но там что-то есть. — Моя рука дрожала, указывая на северо-восток.

Воцарилась напряжённая тишина. Люциус подъехал ко мне вплотную, его глаза изучали моё состояние с непривычным беспокойством.

— Далеко?

— Нет.

— Тогда медленно движемся туда, — его голос стал твёрдым и командным. — Ты ведёшь.

Мы направились в указанном направлении. В голове мелькнула мысль, а не то ли это место, что показывал медведь? На всякий случай я обвил руку огненной плетью с нанизанными топориками.

— Почему мы идём навстречу опасности? — спросил я, не поворачивая головы.

— Лучше встретить её лицом к лицу, чем получить удар в спину, — коротко ответил маг. — Не отвлекайся. Полная готовность.

Через час вдалеке показалось строение, первое за всё время путешествия. Мои инстинкты бесновались, подтверждая источник странностей именно здесь.

По мере приближения происходило нечто необъяснимое: воздух становился густым, как сироп; трава приобретала неестественно яркий изумрудный оттенок; ветер нёс странные шёпоты, словно пытаясь что-то сказать; кони вдруг замерли как вкопанные, не реагируя ни на понукания, ни на шпоры.

— Спешиваемся, — скомандовал Люциус. — Включить магическое обнаружение на полную мощность. Любой шорох, сразу докладывать.

— Нам туда, — я кивнул в сторону загадочного строения.

По мере приближения детали становились виднее. В сотне метров перед нами возвышался... Храм, по-другому я не могу назвать этого исполина из камня.

Тишина.

Не та благословенная тишина, что царит перед рассветом, а густая, удушающая, словно сама равнина затаила дыхание. Воздух стал тяжёлым, пропитанным запахом прелой травы и чем-то ещё: сладковатым, металлическим, отдающим старой кровью.

Мы стояли у подножия исполинских ступеней, ведущих к чёрному зеву входа. Храм вздымался перед нами, как кость, прорвавшая плоть мира. Его стены, сложенные из тёмного камня, казалось, поглощали свет, даже полуденное солнце не оставляло на них бликов, только глухую, бездонную черноту.

— Воняет, — Фергус сморщился, его пальцы бессознательно сжали рукояти клинков.

Люциус не ответил. Его глаза, обычно холодные и расчётливые, теперь лихорадочно бегали по деталям строения, словно пытались вычислить ловушку в каждом камне. Я видел, как его пальцы слегка дрожат, никогда не думал, что увижу его нервничающим.

— Магический фон... — он резко обернулся ко мне, и в его взгляде мелькнуло что-то новое. Тревога. — Фирс, твои глаза...

Я не понимал, о чём он. Но моя кожа горела, как будто под ней ползали тысячи муравьёв. Я заметил это только сейчас. Когти скрежетали по металлическим пластинам на штанах, хвост бил по ногам в такт ускоряющемуся сердцебиению.

— Что? — мой голос прозвучал хрипло, чужим.

Люциус резко шагнул вперёд, схватив меня за запястье. Его пальцы вспыхнули голубоватым светом диагностического заклинания.

— Чёрт возьми... — он прошептал это так тихо, что я едва расслышал. — Коррозия на 37%. Ты должен был сгореть при 20. Почему я раньше не заметил…

Фергус нахмурился, не понимая. Но я видел, в глазах Люциуса читался страх. Настоящий, животный, тот, что грызёт душу, когда понимаешь: ты столкнулся с чем-то, что превосходит все твои знания.

— Отходим, — слова учителя были, будто сквозь толщу воды

Я хотел ответить, но вдруг мир накренился.

Свод храма поплыл у меня перед глазами, превратившись в чёрную спираль.

Каменные лики на колоннах зашевелились, их пустые глазницы уставились прямо на меня. Где-то в глубине храма что-то задышало: низко, глухо, как огромные мехи кузнечного горна.

— Фирс!

Люциус попытался сжать мою руку сильнее, но я сам того не понимая, выбрался.

Темнота накрыла меня, как волна.

Последнее, что я услышал, его голос, сорвавшийся на крик:

— НЕ ВХОДИТЬ! ОТХОДИМ!

Но даже сквозь нарастающий рёв в ушах я понял, он кричит это слишком поздно.

Храм уже проснулся.

И он зовет меня.

Темнота.

***

— НЕ ВХОДИТЬ! ОТХОДИМ! — голос Люциуса, обычно холодный и расчётливый, теперь ревел с непривычной яростью. Его пальцы с бешеной скоростью сложились в магический жест, пытаясь ухватить Фирса за хвост, но демонёнок ловко извернулся, его тело двигалось с неестественной, почти звериной грацией.

— Блять! — Рейнхард выругался сквозь стиснутые зубы и рванулся вперёд, ступени под ногами крошились от магического давления.

Фергус, обычно молниеносный в своих теневых прыжках, вдруг застыл на месте. Его способность не сработала. Будто сама равнина отвергла его, запечатав тени.

Перед Фирсом взметнулась огненная стена. Но парень даже не замедлился. Его тело окутал фиолетовый барьер, и он прыгнул прямо в пламя, вынырнув с другой стороны, оставив за собой лишь дымящиеся следы на камнях.

"Он не в сознании" — мысль пронеслась в голове Люциуса, холодная и чёткая. Его ученик двигался с пугающей целеустремлённостью, будто кукла на невидимых нитях.

В правой руке мага вспыхнул огненный хлыст. Удар и воздух завыл, рассечённый раскалённой энергией. Но в последний момент Фирс прыгнул... нет, исчез в тени, чтобы появиться на три метра ближе к фреске.

— СТОЙ!!! — рёв Люциуса сотряс древние стены.

Сотни огненных плетей взметнулись в воздух, но было уже поздно. Пальцы Фирса коснулись фрески.

Камень ожил.

Тёмные прожилки поползли по стене, как вены, обвивая тело демонёнка. Казалось, сам храм раскрыл каменные объятия, чтобы поглотить его.

— Гори, — прошептал Люциус.

В следующее мгновение зал осветился ярче полуденного солнца. Каменные стены заплакали расплавленным камнем, древние фрески пузырились и стекали вниз, как воск.

…

Фергус, всё это время, бежавший за ними, увидел вспышку, и по старой привычке, рванулся в тень. Но его способность снова не сработала.

"Не успеваю!"

— ГОРИ! — голос Люциуса прокатился эхом.

Фергус успел лишь броситься за колонну, обернув себя теневым барьером. Даже сквозь закрытые веки он видел ослепительную вспышку.

Когда пламя утихло, перед ним предстала картина разрушения.

Стены текли расплавленным камнем. Воздух дрожал от жары. И посреди этого ада стоял один Люциус, его плащ обуглился по краям, а в глазах горело что-то страшное.

— Блять... блять... сука... — он говорил тихо, но каждое слово было наполнено такой силой, что казалось, свод потолка сейчас рухнет.

Его пальцы сжались в кулаки так, что костяшки побелели. Впервые за многие годы Рейнхард Люциус чувствовал себя... беспомощным.

— Сука... — его голос сорвался на шёпот.

Тишину нарушил хриплый звук:

— О-он ж-жив...

Голос, которого не должно было быть здесь.

Люциус и Фергус резко обернулись.

Из расплавленных теней за колонной выступила знакомая массивная фигура.

Три жёлтых глаза сверкнули в дыму.

Десяток огненных шаров и импульсов сорвался с пальцев Люциуса прежде, чем он успел осознать действие. Фергус, как тень, рванулся вперед, клинки уже сверкали в его руках, стальной танец смерти готов был начаться.

— Идиоты, — голос прозвучал так, будто раздавался сразу со всех сторон.

Каменные стены вздыбились. Тени ожили, превратившись в черные щупальца, которые с легкостью поглотили все заклинания: не взрыва, не вспышки, лишь глухое "глот-глот", будто храм переваривал магию.

Фергус замер, инстинктивно прикрывая Люциуса.

Теневая стена расступилась, открывая...

— Равнинный медведь, — прошептал Люциус. Его плащ трепетал от вырывающейся наружу маны. — Или тебя называть "Высшим зверем"?

Существо фыркнуло, обнажая клыки.

Его голос звучал как землетрясение, переходящее в рык:

— Я не сомневался, что ты умен.

— Где. Мой. Ученик. — Каждое слово Люциуса было подобно удару молота. Его глаза пылали адским пламенем, кожа начала покрываться трещинами, сквозь которые пробивался оранжевый свет.

— Он жив. — Зверь и глазом не повел, — успокойся, маг. Ты все равно сейчас ничего не сделаешь. — тени вокруг неестественно задергались.

— Я могу снести это ебанное здание до основания, вместе с тобой, — мана вокруг мага забурлила. Его тело начало буквально гореть.

— Можешь, — согласился медведь, — но это бесполезно. Фирс сейчас в "Храме" и оттуда он либо выйдет живим, либо мертвым, — Зверь не боялся угроз человека. — просто ждите

— Издеваешься надо мной? — Люциус был в ярости и мана отвечала ему.

— Успокойся идиот, — терпение зверя было на исходе.

Люциус вздрогнул, будто получил пощечину. Его дыхание, тяжелое и прерывистое, постепенно выравнивалось. Плащ перестал трепетать.

— Отбой, — сквозь зубы выдавил он.

— Наконец-то, — медведь тяжело опустился на задние лапы, его шкура блестела от солнечных лучей.

— Сколько он там пробудет? — Люциус был зол и взволнован.

— Мне не известно. отрицательно покачал головой Зверь. — Зависит от него. Вам лучше подождать в городе, я покажу короткий путь

— С чего это мы должны тебе доверять? — Люциус приподнял бровь.

— С того, что у вас выбора нет, — медведь явно насмехался.

Он уже собирался уходить, как услышал фразу мага.

— Мы останемся здесь

Зверь закатил сразу три глаза:

— А если его год не будет?

— Подождем, — махнул рукой Рейнхард.

Зверь напряг челюсть и уже хотел заразится тирадой ругательств, но затем тяжело вздохнув сказал:

— Ладно, клятва на имени тебя устроит?

Фергус удивленно поднял бровь, такие клятвы давались лишь раз в жизни.

— Устроит, но я сам напишу текст, – подумав кивнул маг и достал свой блокнот.

…

Час спустя Люциус протянул исписанный пергамент. Медведь пробежал глазами текст и взвыл:

— Ты совсем охренел?!

— Он мой наследник, — голос мага заставил дрожать камни под ногами. — Я спалю этот мир, если понадобится.

Наступила тишина. Даже ветер замер. Несколько секунд гляделок и Зверь сдался.

— Я, Медвион, Высший Зверь Теней... — медведь начал клятву, и с каждым словом его шкура темнела, глаза превращались в бездонные пропасти, а из пасти потекла черная субстанция.

Когда ритуал завершился, Люциус кивнул:

— Теперь, дорога к городу.

Медведь фыркнул и растворился в тенях.

Фергус наконец вернул клинки в ножны.

— Почему? — спросил он.

Люциус поднял руку, на пальце мерцало кольцо с тусклым, но устойчивым светом.

— Потому что я верю только в это. И в его силу. И я больше не потеряю ученика… — эти слова Рейнхард уже сказал чуть ли не шепотом, — Опять из-за своей самоуверенности подверг опасности…

В его глазах читалось то, что Фергус никогда не видел – безусловная, почти отеческая забота и переживание. Каменная глыба, действительно, стала мягкой.