Время тянулось медленно. Тишина – вязкая, мерзкая субстанция – проникала под кожу, а осколки воспоминаний впивались в мышцы. Глаза уже не жгло от слёз, но сухость всё ещё ощущалась.
Я не хотел говорить, тем более тратить силы на этот Контракт. Пусть сидит и смотрит.
Но в груди сжалось – словно невидимые клещи сомкнулись на внутренностях, методично выдавливая желание двигаться.
[Может, встанешь?] — писклявый голос противно отразился в ушной раковине, нарушив моё мнимое спокойствие.
— Если хочешь говорить – говори, — я зыркнул на силуэт, но злобы не осталось, как, впрочем, и сил на что-либо вообще.
Вот, снова повёлся на провокацию. А обещал себе, что не буду смотреть на этот кусок дерьма.
Клещи сделали новый виток, сдавив дыхание. На секунду стало невозможно вздохнуть.
[Самокритично] — хмыкнули нити.
— Иди нахуй, — злость от непонятных ощущений и усталости всё же нашла силы для двух слов.
[Эх] — хотя я не видел, но был уверен эта сука довольно потягивается, — [Вот ты так всегда]
Желудок скрутило. Я чувствовал, что в нём что-то есть… но откуда? Я же в своём сознании, да и не ел ничего, кроме магических сфер Сани. Почему…
Внутри начала нарастать паника. Тишина всё глубже заползала под кожу, становилось невыносимо жарко.
Я опустил глаза. Татуировка Контракта вспыхнула ярким пламенем, выворачивая меня наизнанку. Едва успел перевернуться, чтобы не захлебнуться собственной кровью.
— Какого? — и снова приступ рвоты.
Грудь сдавило ещё сильнее. Я слышал, как трещат кости, как натягиваются мышцы, превращаясь в гитарные струны, по которым, весело смеясь, играли воспоминания.
Вспышка. Низкий протяжный гул пронзил пространство. Земля задрожала.
Две половины сознания начали раздвигаться, образуя широкий бездонный канал.
[Вот дура] — Контракт цокнула, направив взгляд куда-то вверх.
Красный силуэт быстро приблизился, подхватив ослабевшее тело. Прикосновения оказались невесомыми, словно пух – странно, ведь недавно этот пух очень ощутимо отправил меня в полёт.
Она провела рукой, и вокруг нас образовался едва заметный мерцающий барьер.
[Держись] — хмыкнул Контракт, — [И делай, что говорю]
В глазах всё плыло и качалось, но я с трудом кивнул. Как бы ни относился к этой суке, сейчас всё подсказывало: лучше её послушать.
Сознание затрясло сильнее. Расщелина увеличивалась, заглатывая вещи, образы, землю.
В какой-то момент землетрясение прекратилось, дав мне сделать вдох – чтобы с новой силой закончить начатое.
[Это твоё сознание] — писклявый голос резонировал с низким гулом, — [Ты здесь царь и бог. Представь, что всё остановилось. Тебя больше не трясёт]
В голове крутились её слова вперемешку с моими мыслями: «Что?», «Как это сделать?», «Может, не сопротивляться…». Но хорошая оплеуха помогла собрать кусочки расплывающегося сознания.
Представить… просто представить…
Вокруг тишина. Я сижу на траве. Мысли и образы парят в воздухе. Землетрясения нет. Тишина не гудит. Я просто сижу.
[Очень грубо, но сойдёт] — Контракт кивнула моим мыслям и усилила барьер, добавив в него красного.
Я снова и снова повторял в голове эти слова, стараясь представить их как можно чётче. Страха почему-то не было, только тяжёлое ожидание.
Нас всё ещё трясло, расщелина продолжала пожирать пространство. Я решил отсечь лишнее и закрыл глаза.
Вокруг тишина. Я сижу на траве. Везде летают мысли и образы. Землетрясения нет. Тишина не гудит. Я просто сижу. Вокругтишинаясижунатравевезделетаютмыслииобразыземлетрясениянеттишинанегудитаяпростосижу.
Вдох. Второй. Третий. Четвёртый. Пятый… Я уже ничего не слышал, лишь повторял одно и то же. Грудь становилась спокойнее, дыхание ровнялось, звуки полностью исчезли, оставив меня в странном месте – таком тихом и приятном.
[Молодец] — тонкий голос разрезал пустоту.
Я открыл глаза. Моё положение не изменилось, но всё остальное…
Посередине, между «добром» и «злом», словно рана или порез в пространстве, образовался длинный каньон, уходящий в невидимую даль. Дна видно не было: вязкая ало-красная субстанция заполнила расщелину до краёв, не позволяя заглянуть в глубину.
Контракт снова сидела в кресле, внимательно разглядывая изменившийся ландшафт и изредка бросая взгляд на меня.
Осколок образов, больше похожий на кусок разбитого стекла, пролетел рядом с головой Контракта. Её лицо на секунду стало лицом Лилит.
У меня перехватило дыхание. Руки непроизвольно потянулись к матери.
[Эх] — нити тяжело вздохнули, отмахнувшись от осколка, как от назойливой мухи, — [Видно, я поторопилась]
Я с трепетом проследил за образом, пока тот не скрылся в море воспоминаний.
Контракт поднялась. Кресло расплелось на нити, как плюшевая игрушка, за которую ты случайно потянул.
[Пока отложим разго…] — начала она.
— Нет, — мой голос сорвался на отчаянный крик: резкий, вспыльчивый, жалобный.
Она закрыла рот, удивлённо изогнув тень бровей.
— Нет, нет, нет, нет, — я повторял одно слово, словно пытаясь сделать его реальностью, — никуда ты не уйдёшь.
Пространство застыло.
Я сам могу им управлять. Я сам этого хочу. Я сам властен над своим сознанием, а значит, и она обязана подчиняться.
Меня трясло. Я хотел получить ответы. Узнать правду. Избавиться от осточертевших недосказов.
— Ты хотела разговор, — я поднял голову, глядя Контракту прямо в лицо, — значит, получай.
Глаза пылали огнём. Меня поглощало непонятное чувство, но это была не злость, не страх и не что-то привычное. Это было желание. Закончить всё здесь и сейчас. Наконец-то получить то, чего я хочу.
И никто – ничто – не помешает.