План

Сон был хрупким убежищем, но всему хорошему приходит конец. Громоподобный голос Александра, пронизывающий кости и самый воздух, будто раскалённый клинок, вспорол прекрасное забвение.

Я резко открыл глаза, сканируя полумрак помещения, но заметил лишь, как Круэла медленно поднялась, опираясь ладонью о мою грудь. На её заспанном, озарённом призрачным светом мха лице застыла чистая, неразбавленная ярость.

— Вот же ш старый маразматик... — её утреннее бурчание, хриплое от сна, прозвучало столь обыденно, что неожиданно вызвало у меня улыбку.

Эта всегда собранная и язвительная женщина рядом с Александром неизменно сбрасывала вековые покровы надменности, превращаясь в разъярённую фурию.

— И не говори, — хмыкнул я, убирая хвост с её талии.

Она повернулась ко мне. Чёрные локоны водопадом упали на бледную кожу, скрывая заострённые кончики ушей. Её рубиновый взгляд скользнул вниз, к моей "пятой конечности", которая невинно постукивала кончиком по магическому матрацу. Я сделал вид, что так и надо.

Я не успел среагировать. Её нога резко и нагло уперлась между моих бёдер, а сонное выражение сменилось хищной, многообещающей улыбкой, озарённой опасной белизной клыков. Коленка начала плавно, настойчиво двигаться.

— Это ты так рад меня видеть? — её глаза вспыхнули ровным алым свечением, и в их глубине заплясали насмешливые огоньки.

Мои рога вспыхнули унизительным розовым заревом. Я потупил взгляд, косясь на дверь. Увидев мою реакцию, она звонко рассмеялась. Звук, нарушающий утреннюю тишину куда эффективнее, чем любой рёв.

— Уже не убегаешь от меня, — хищный оскал смягчился, превратившись в тёплую, почти нежную улыбку.

Я никогда не видел, чтобы Круэла улыбалась так, без едкой насмешки или ядовитого подтекста. И в груди что-то отозвалось, странное, тёплое. Слишком живое, чтобы быть просто эхом контракта.

Она плавно наклонилась, прикоснувшись прохладным лбом к моему разгорячённому виску, и уже собиралась что-то прошептать, как...

Стена взорвалась.

Не грохотом, а тихим, зловещим хрустальным звоном. Мириады магических осколков застыли в воздухе, сверкая, как ледяные слёзы.

— А ну не ебаться средь бела дня! — Саня влетел в образовавшийся проём, излучая энергию готового на всё хулигана. Его единственный глаз мгновенно нашёл нас и хитро прищурился. — Агааа... Тысячелетняя старуха и маленький-бедный-рогатый мальчик! — Он театрально шлёпнул себя по скулам, изображая карикатурный ужас. — Какое бесстыдство! Какая мерзость! Какая пошлость!

Я почувствовал, как татуировка на груди вспыхнула жгучим гневом, эхом эмоций Круэлы. Но жар тут же схлынул, а вампирша лишь тяжело, с ледяным спокойствием выдохнула.

— Завидуй молча, — её голос был ровным и безразличным. Она поднялась и, не удостоив лича взглядом, вышла через новообразованный, варварским способом, проём.

Александр проводил её взглядом. Молча. Его костяное лицо не могло выразить эмоций, но во впадинах глазниц читалось откровенное неверие. И... страх.

— Т-ты... что с ней сделал? — он уставился на меня, будто видел впервые.

— Ничего, — я искренне пожал плечами.

— Страшно, — архилич съёжился, его костяшки издали тихий скрип. — Очень страшно. Мы не знаем, что это такое. Мы не знаем, как с этим бороться.

Теперь настала моя очередь смотреть на него с немым вопросом.

…

Мы снова собрались за магическим столом, испещрённым мерцающими прожилками. Саня восседал на своём троне (чёрт знает, когда он успел его восстановить). Круэла, откинувшись на спинку кресла, с убийственным безразличием разглядывала кончики своих ногтей, будто костяной маг был пустым местом.

Сам же Александр надул несуществующие щёки, искоса поглядывая на вампиршу и что-то невнятно бубня под нос. Свет синего мха скользил по его полированным фалангам, когда он нервно постукивал ими по подлокотнику.

"Если не знать, что этим двоим в сумме перевалило за две тысячи лет, можно подумать, что два ребенка поссорились из-за последней конфеты", — с внутренним вздохом констатировал я.

— Ну так, зачем мы собрались? — я решил прервать этот немой спектакль, первым нарушив тягостное молчание.

— Я придумал, как меня отсюда вытащить, — архилич наконец перестал корчить обиженную мину, и в его единственном глазу вспыхнул знакомый огонёк азарта. — Ну и слинять.

— И как? — мой хвост сам собой задвигался от любопытства, мягко шлёпая по ножке кресла. — Может, тоже контракт заключим?

Круэла перестала разглядывать ногти. Медленно, очень медленно она подняла на меня взгляд и сузила рубиновые глаза, излучая немую, но предельно ясную угрозу. От такого "внимания" по спине пробежали ледяные мурашки.

— Не получится, — закачал черепом Саня. — Твоё тело не выдержит такой нагрузки. Да и "Договор Сердец" крайне не любит конкурентов. — На последнем слове он ехидно хмыкнул.

— Тогда какой вариант? — в диалог вступила Круэла, её голос был холоден и ровен.

— "Сердце Гиены", — маг тяжело вздохнул, и скрип напомнил скрежет старых ветвей.

Вампирша уже открыла рот, но маг поднял руку, останавливая её.

— Сейчас объясню, — он откинулся на спинку трона, сложив костяные пальцы домиком. — Это артефакт, который связывает меня с этим храмом.

— Филактерия? — Круэла даже приподняла бровь, и в её глазах мелькнуло неподдельное удивление.

— Ага, — мрачно согласился лич. — Те самые герои-ублюдки нашли её и превратили в огромную батарейку, которая питает всю эту каменную ловушку. Я могу забирать из неё ману, но крохи. И нестабильно.

Он замолчал, давая нам переварить информацию. В воздухе повисло лишь тихое потрескивание магических контуров стола.

— А что такое филактерия? — я уже успел пролистать память, но безуспешно. Ничего, кроме смутных легенд.

— Если очень кратко, то это моё сердце, душа, резерв маны и всё остальное, — "разжевал" Александр.

Я раздражённо уставился на него, давая понять, что объяснение ничуть не прояснило картину.

— Он личей в глаза не видел, — вступилась за меня Круэла, не скрывая лёгкого раздражения.

Маг театрально закатил глазницу. Кончик его костяного пальца вспыхнул ослепительной голубизной. Тонкая струйка маны, похожая на жидкое серебро, вырвалась наружу с тихим шипением. Она извивалась в воздухе, словно змейка, начиная выписывать сложные, переплетающиеся символы.

Сначала мана нарисовала в воздухе призрачный, пульсирующий шар – сердце из сияющей энергии, пронизанное алыми прожилками. Оно висело в пустоте, мерцая неровным светом.

— Лич – это бессмертное существо. У меня нет физического тела в привычном смысле. Всё, что ты видишь, — он ткнул пальцем себе в грудь с глухим костяным стуком, — всего лишь оболочка. Конструкт, который я могу менять по желанию.

Затем из шара потянулись десятки тончайших светящихся нитей. Они сплелись в узнаваемый силуэт скелета в мантии, грубый макет самого Александра. Нить-позвоночник тянулась обратно к пульсирующему сердцу.

— Так вот как ты распался на сотни светящихся огоньков, — я задумался, вспоминая наш спарринг, тот самый миг, когда его тело рассыпалось на рои искр.

— Именно, — кивнул маг, и нарисованный маной скелет тут же разлетелся на тысячи брызг, которые тут же собрались обратно. — И чтобы эта оболочка могла существовать и восстанавливаться, нужна филактерия. Мой якорь в этом мире. Без неё... — Скелет в иллюзии снова рассыпался, но на этот раз брызги маны угасли, не собравшись, оставив лишь одинокое "сердце".

Вдруг иллюстрация резко поменялась. Вокруг пульсирующего сердца выросла из маны сложная конструкция: стилизованный храм с колоннами и арками, но сделанный из грубого, тёмного камня. Каменные корни, похожие на щупальца, пронзили светящееся сердце, приковав его к основанию храма. Из сердца к каменной конструкции потянулись тонкие ручейки энергии.

— Те самые герои-ублюдки, — голос Сани проскрипел с нескрываемой горечью, — нашли мою филактерию и не уничтожили её, а превратили в огромную батарейку, которая питает всю эту каменную ловушку. Я могу забирать из неё ману, но лишь крохи. И нестабильно. Как кран, который то капает, то пересыхает.

— Значит, если разрушить её, то ты умрёшь, — выдвинул я предположение, глядя на то, как каменные тиски сжимают светящееся сердце.

— Всё верно, малой, — он щёлкнул пальцами, и иллюзия погасла, оставив в воздухе лишь медленно рассеивающееся синее марево. — Окончательно и бесповоротно. Не останется даже пепла.

— А как насчёт твоих паучков? — вопрос сорвался с губ, прежде чем я успел его обдумать. В памяти всплыли их стальные лапки, ловко орудовавшие иглами и ножницами. — Они же металл режут.

Повисла тягучая пауза. Александр замер, его костяные пальцы застыли в полураскрытом жесте. Единственный глаз, похожий на тлеющий уголь, сузился, в его глубине заплясали искры расчёта.

— Теоретически... да, — протянул он наконец, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. — Лапы у них алмазные, да и настырности не занимать. Но их нужно провести туда. Незаметно. И много. Очень-очень много. — Он наклонился вперёд, и скрип позвонков прозвучал зловещим предостережением. — Автоматоны чувствуют магические вибрации. А мои малыши... они, скажем так, весьма энергоёмкие. Светятся, понимаешь ли, как ёлочные игрушки в гробу.

— Значит, нужен отвлекающий манёвр, — голос Круэлы прозвучал тихо, но с убийственной чёткостью. Она медленно провела языком по кончику клыка, и в её рубиновых глазах вспыхнул холодный, отточенный азарт. — Шумная, яркая, очень долгая драка. С максимумом спецэффектов. Пока эти железные горшки будут заняты нами...

— ...паучки сделают свою работу, — закончил я, и кусок головоломки с глухим стуком встал на место в моём сознании. План был безумным, пахнущим самопожертвованием и порохом. Но другой альтернативы я не видел. Хвост нервно дёрнулся, ударив по ножке стула.

— О-хо-хо! — Саня внезапно оживился, его костяная маска расплылась в чём-то, напоминающем восторг. Он резко вскочил с трона, и его мрия взметнулась вокруг него облаком пыли и искр. — А это уже начинает напоминать нечто осмысленное! Не просто тупой таран, а изящное безумие! Два сорвиголовы, танцующие на грани гибели, пока армия механических муравьёв перегрызает жилы великану! — Он закрутился на месте, его костяшки издавали лихорадочный стук. — Но! — Он резко остановился, тыча пальцем в меня. — Им понадобится проводник. Маленький, юркий и... не магический. — Его взгляд упёрся в меня, и я почувствовал, как по рогам пробежал знакомый холодок. — Твоя плоть не светится в их спектре. Идеальная маскировка.

— Погоди, — Круэла резко выпрямилась, её взгляд стал острым, как клинок. — Ты хочешь, чтобы он повёл эту ораву железа прямо в логово автоматонов? Без прикрытия?

— А ты думала, я буду рисковать своими прекрасными созданиями без страховки? — Саня язвительно скривил несуществующие губы. — Он проведёт их по вентиляционным шахтам. Старым дренажным туннелям. Туда, где большие и громкие не пролезут. А вы, моя драгоценная гроза полуночи, — он повернулся к Круэле, — будете настолько яростно и эффектно пытаться разобрать стражу на болты, что они и не взглянут в сторону служебных ходов.

Я представил это. Тесные, пропахшие плесенью и озоном туннели. Сотни металлических паучков, цокающих за моей спиной. И где-то там, за стеной, грохот боя, крики Круэлы и свечение её кровавых клинков.

— Ладно, — я выдохнул, поднимаясь с кресла. По спине пробежали мурашки, но голос не дрогнул. — Когда начинаем?