Сюрприз

Кажется, терять сознание стало моей второй натурой. Я уже почти сроднился с этой черной бездной, где нет ни боли, ни мыслей, только тихое успокоение, похожее на материнские объятия. Но всему приходит конец, даже самым "приятным" отключкам, когда реальность грубо хватает за шкирку и выдергивает обратно.

Сознание возвращалось обрывками, словно кто-то медленно поворачивал регулятор громкости мира. Сначала, мягкое журчание воды где-то рядом, будто ручеек смеется над моим жалким положением. Потом, сладковато-металлический запах, странный коктейль из цветочного нектара, влажного мха и... свежей крови. Этот знакомый аромат заставил мой демонический инстинкт насторожиться.

"Я жив?"

Осторожный эксперимент с левой рукой прошел успешно, пальцы послушно сжались в кулак, не ответив привычной болью. Кожа на внутренней стороне запястья была нежной, как у младенца, видимо, зажила после всех мучений.

"Черт возьми, я жив!!!"

Правый бок приятно согревало что-то мягкое и ритмично подрагивающее. Поворачиваю голову (о, она тоже работает! Хотя и с характерным хрустом позвонков) и вижу:

Круэла без всякого стеснения устроилась рядом, накрыв нас обоих простыней из странного материала: то ли шелка, то ли паутины. Ее бледная нога бесцеремонно перекинута через мою, рука обнимает за талию с удивительной для спящего человека силой, а лицо мирно посапывает у моего плеча. Длинные ресницы отбрасывали тени на щеки, а пухлые губы слегка приоткрылись, обнажая кончики клыков. Выглядит чертовски... мило?!

Ярость вспыхнула мгновенно, горячей волной прокатившись по телу.

"Эта бестия меня обманула! Ткнула ножом в грудь! Заставила пережить адскую боль! С меня буквально, заживо, слезала кожа, как змея, которая меняет шкуру, а она... а она теперь спит как невинный младенец?!"

Но странное дело, несмотря на весь гнев, рука не поднялась ее ударить. Будто какая-то внутренняя блокировка сработала, инстинктивный запрет на причинение вреда. Такое странное ощущение в груди, словно поселился еще один голос, тихий, но непререкаемый: "Нельзя".

— Просыпайся, — грубо тряхнул ее за плечо, чувствуя под пальцами прохладу ее кожи. — У меня куча вопросов, зубастая.

Она сначала замычала что-то неразборчивое, потом сжала мою руку так, что я услышал треск суставов — "как она умудряется быть такой сильной в своих хрупких ручках?", — и наконец открыла глаза. Ее зрачки в первые секунды были расширены, как у кошки, но быстро сузились.

— Ты чего такой шумный? — ее голос был хриплым от сна, а глаза блестели как два полированных рубина в лучах заката. В них отражалось мое изможденное лицо с торчащими во все стороны волосами. — Уже утро?

— Ты мне чертовски многое должна объяснить, — прошипел я, чувствуя, как хвост нервно бьется об землю.

— Давай сначала умоемся, — она потянулась, демонстративно выгибая спину в дуге, которая не оставляла сомнений в ее нечеловеческой гибкости. Простыня сползла, обнажая...

— Давай снач... — я резко оборвал себя на полуслове, когда ткань упала ниже определенной границы.

Круэла села, окончательно сбрасывая покрывало и... оказывается совершенно голой. Я молниеносно отвернулся, чувствуя, как кровь приливает к лицу (и не только).

— Какого хрена?! — моё возмущение было вполне оправданным. А рога, предатели, тут же порозовели, выдавая мое смущение. Хвост же застенчиво обвил мою ногу, будто пытаясь спрятаться.

— А что не так? — ее голос звучал с неподдельным, почти детским удивлением. — Ты же демон, разве твой народ стесняется тела?

Не видя ее лица, я точно знал, сейчас эта бестия ухмыляется во все свои тридцать два клыка и наверняка облизывается, как кошка перед миской сливок. Ее довольное хихиканье только подтвердило мои догадки.

"Соберись, Фирс", — мысленно выругал я себя, гоня прочь неподобающие образы. Особенно тот, где она делает то же самое, но в более... интимной обстановке, — "ебанный роман…"

— С чего вдруг ты голая? — уставился в воду, изучая каждую рябь на поверхности, лишь бы не смотреть в ее сторону. В отражении я видел, как тень медленно приближается.

— А тебе не нравится? — она придвинулась ближе, прижимаясь к моей спине.

Ее прохладная кожа, вызвала приступ мурашек по всему телу. Две округлости мягко давили мне в спину, заставляя думать не о том, о чем следовало бы, а дыхание обжигало шею, сладковатый запах мёда и медных монет. Я решил хранить молчание, боясь, что голос выдаст мое состояние, он уже раз становился на октаву выше без видимой причины.

"Так вот что имел в виду автор в "Сердце и Клинке"", — мелькнуло не к месту воспоминание о романе. Особенно о той самой сцене в купальне...

Она играючи провела языком по моей ключице: холодным, шершавым, как у кошки, языком, заставляя тело покрыться тысячами мурашек. Я едва сдержал стон.

— Тем более ты сам не сильно одет, — ее слова застали меня врасплох.

Я посмотрел вниз. Черт возьми, она была права, на мне не было ни нитки.

"Каким образом я остался голым?" – Рога вспыхнули так ярко, что наверняка осветили ближайшую стену. Я отчетливо видел, как по моей груди стекают пота, огибая рельеф мышц…

— Какой ты стесняшка, — ее дыхание щекотало ухо, вызывая еще одну порцию мурашек по всему телу. Пальцы легли на мои плечи, начиная медленный массаж. — Для демона ты удивительно... скромный.

Я резко вскочил и рывком бросился в воду, оставив за собой: волну брызг и кровавый шлейф, остатки засохшей крови смывались с кожи. Алая волна на мгновение окрасила поверхность, но святая вода тут же очистилась, будто отвергая нечистоту. Ледяные объятия источника мгновенно остудили пыл, смывая напряжение вместе с частицами запёкшейся крови. Я погрузился с головой, позволяя пузырям воздуха вырваться из носа.

Вынырнув, я откинул мокрые волосы (которые тут же слиплись в неопрятные пряди) и бросил вампирше убийственный взгляд. Вода стекала по ее лицу, когда она, сидя на берегу, заливисто смеялась, держась за живот.

— О-о-о, это было прекрасно! — она вытерла слезу. — Твой вид! Твои рога! Я должна была это увидеть!

Она ответила мелодичным смехом и принялась одеваться с преувеличенной медлительностью. Каждое движение, вызов: сначала плавное скольжение ткани по бедру (я заметил, как шёлк на мгновение прилипает к мокрой коже), потом томное застёгивание несуществующих пуговиц на груди (которых, я клянусь, там не было секунду назад). Я демонстративно отвернулся, чувствуя, как рога снова наливаются румянцем. В ушах стучала кровь.

"Только успокоился..."

"Почему все женщины в моей жизни – сплошной прибамбас? Даже Аян... хотя нет, она вообще отдельная история безумия."

— Почему я и ты голые? — пока что это был первостепенный вопрос. Скрестил руки на груди, пытаясь сохранить остатки достоинства, стоя по пояс в воде.

— Ты был весь в крови, — я услышал ее босые шаги по камням, — Думала, можешь заболеть, да и спать неудобно. — Она наклонилась, подбирая с пола что-то блестящее. — А я... ну, мне нравится чувствовать кожу.

"А из-за кого я сука был весь в крови?.." — очень хотелось высказать все этой зубастой, но мои мысли прервал всплеск.

Круэла вошла в воду, не снимая платья. Алый шёлк мгновенно потемнел, облепив её формы как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб тела: тонкую талию, округлость бедер, изгиб спины. Ткань становилась прозрачной в самых интересных местах, но я упорно смотрел на ее лицо. Ну почти.

— Не жалко наряд? — я опёрся локтями на каменный выступ, наблюдая, как вода покрывается кругами. Мои пальцы оставили кровавые отпечатки на камне, видимо, не все раны до конца зажили.

— Ох, заботливый, — она провела пальцами по мокрым локонам, откидывая их за спину. Капли скатывались по шее и ключицам, исчезая в декольте. Одна особенно упрямая капля задержалась в ямочке у основания горла. — Но беспокоиться не о чем.

— Ну как знаешь, — я откинулся назад, позволяя воде поддержать тело. Прохлада успокаивала разгорячённую кожу. Глаза сами собой закрылись, когда я почувствовал, как усталость накрывает меня новой волной.

Её смешок заставил меня насторожиться. Этот звук никогда не сулил ничего хорошего.

— Вообще-то, это не совсем платье.

— В смысле? — я приподнял бровь, хотя глаза ясно видели перед собой облегающий красный наряд. Мой голос прозвучал подозрительно.

Ответом стал щелчок пальцев. Платье рассыпалось на тысячи алых искр, которые растворились в воздухе, оставив передо мной абсолютно обнажённую вампиршу. Я замер, не в силах отвести взгляд от её тела, идеального, как мраморная статуя, но живого, с лёгким румянцем на бледной коже. Капельки воды задерживались в ложбинке между ключицами, скатывались по изгибам груди...

— Нравится? — она повернулась, давая рассмотреть себя со всех сторон, будто на аукционе демонстрировали редкий лот. — Я могу материализовать одежду из крови. Удобно, правда? — Ее пальцы провели по бедру, и там появилась тонкая красная лента, которая тут же растворилась в воздухе.

Я медленно моргнул, не сводя глаз с её рубиновых зрачков. В них отражалось мое лицо, растерянное, с взъерошенными волосами и все еще розовеющими рогами.

— А зачем... — от удивления я забыл слова.

— Зачем я его надела? — она потянулась, демонстрируя все прелести своего тела. Гибкость ее движений завораживала, казалось, у нее нет костей.

— Просто нравится твоя реакция.

"Лиссия номер два. И похлеще будет", — пронеслось в голове, пока я уставился в потолок пещеры, пытаясь сохранить остатки самообладания. И так пялился без зазрения совести. Камень над головой был покрыт странными узорами, будто корни гигантского дерева проникли сквозь твердь.

— Что ты со мной сделала? — наконец спросил я, откидывая мокрые волосы. Вода с них брызнула во все стороны. — Это что за нахуй?

Я поднял правую руку и замер. От кончиков пальцев до плеча и дальше, до середины груди, где был удар кинжалом, кожа была покрыта замысловатой татуировкой. Узор был до жути запутанный: переплетение линий и геометрических фигур складывалось в странные символы, которые пульсировали в такт сердцу. В центре, стилизованное изображение того самого кинжала, будто вонзенного в грудь.

Я перевёл ошарашенный взгляд на вампиршу. Она мило улыбалась в ответ, прикрыв рот рукой, как благородная дама:

— Сюрприз!

— Какой к хуям сюрприз? — вот теперь я действительно разозлился. Вода вокруг меня закипела, выпуская клубы пара.

— Это договор, — все-таки соизволила объяснить девушка, — который мы заключили.

— Давай-ка поподробнее, — я скрестил руки на груди, чувствуя, как татуировка отвечает теплом на прикосновение.

— Ладно, ладно, — она вытянула руки в примирительном жесте, — сейчас все расскажу.

— И оденься.

— Не-а, — ей явно нравилось меня бесить. Она даже подпрыгнула на месте, от чего грудь предательски подрагивала.

"У меня точно какие-то проблемы с выбором знакомых"

— Это, — она указала на тату, — Договор Равных. Именно благодаря ему мы выберемся отсюда. — Она крутанулась на месте, будто демонстрируя платье на балу и снова поплыла. — Ну разве я не умница? — её гордости хватило бы на всех героев Империи вместе взятых.

— Хорошо, — потер переносицу, чувствуя начинающуюся головную боль. — Какие условия?

— Все очень просто, — она лениво перевернулась на спину, кружась в воде. Я старался не смотреть на ее тело, уставившись на странные сталактиты на потолке. — Теперь мы с тобой как близнецы. Умрёшь ты – умру и я. Повредишь душу – мне тоже достанется.

Моя челюсть отвисла.

Она связала нас.

Без моего... И тут я вспомнил: "Согласен ли ты?", "Да."

"Сам дурак. Хотя... был ли выбор?"

— Ладно, допустим, — всё ещё переваривая новость, начал я, но тут же замолчал.

Что-то шевельнулось на моей руке. Татуировка ожила.

Тонкие линии начали перетекать, как ртуть под кожей. Я вгляделся, от запястья до плеча извивалась огненная плеть, а вдоль неё располагались десятки миниатюрных топориков. Те самых, что вплавились в меня во время обряда.

Я уже устал удивляться, поэтому спокойно наблюдал за этим "волшебством". Вдруг ко мне пришла интересная мыслишка:

"Так... а если..."

Я представил свою огненную плеть.

Мана отозвалась мгновенно, привычное тепло разлилось по руке, и в ладони вспыхнуло пламя.

— Оу, ты такое любишь, — донесся игривый голос Круэлы. Она подплыла ближе, оставляя за собой рябь на воде.

Я демонстративно игнорировал ее подколы.

"Плеть как плеть."

Резкий взмах по ближайшему камню.

Удар.

Булыжник взвыл, расплавившись в углубление размером с кулак.

— Всё как обычно, — почесал затылок.

Но что если...

Я сконцентрировался, представляя оружие во всех деталях: огненный хлыст, переплетённый с топорищами.

Боль отдалась по всей руке. Пару дней назад я бы уже катался по земле и вопил, но после этого чертового Договора, она была терпимой.

Татуировка зашевелилась, как змея под кожей. На запястье появились тонкие порезы: кровь сочилась, смешиваясь с пламенем. Алые капли вытягивались в воздухе, формируя... оружие, ну это по-другому использовать очень сложно.

Через пару вдохов я сжимал рукоять обновлённую плеть.

Сам хлыст остался прежним, раскалённое пламя, жгучее и послушное. Но топорики...

Они были другими – Алыми. Будто выкованными не из металла, а из запёкшейся крови. Лезвия пульсировали, словно живые.

Я вопросительно посмотрел на Круэлу.

— Тут я тебе не помощник, — она лишь пожала плечами и продолжила резвиться в воде, будто мы обсуждали погоду, а не кровавое оружие, растущее из моей плоти.

"Ну что ж... вот это сюрприз."

Я разжал пальцы, и плеть рассыпалась на капли, которые втянулись обратно в татуировку. На коже осталось лишь легкое покалывание, как после крепкого рукопожатия.

Круэла вынырнула прямо передо мной, тряся мокрыми волосами.

— Ну что, партнер, — она игриво щелкнула меня по носу, — готов к нашему маленькому побегу?

Я тяжело вздохнул, понимая, что это только начало. И что бы ни ждало впереди, с этой бестией на хвосте будет... интересно.

…

Мы стояли перед идеально гладкой каменной стеной. От моей одежды остались лишь клочья, штаны да обрывки рубашки, даже любимая броня превратилась в окровавленные лохмотья. Круэла, наконец облачившаяся в свое кроваво-красное платье, беззаботно играла с локоном.

— Ну и как мы выберемся? — спросил я, разглядывая непроницаемую поверхность.

— Просто пройди сквозь камень, — она потянулась. — Храм теперь считает меня частью тебя. Барьера нет.

— Вот так просто?

— Попытка — не пытка.

"Если меня размажет об стену, я тебя придушу, даже если мы связаны душой навеки", — мысленно пообещал я, делая шаг вперед.

Моя нога погрузилась в камень, словно в ледяной мед. Мерзкое, липкое ощущение. Внезапно исчезли все чувства, только это противное давление на кожу. Ни света, ни звука, ни даже собственного дыхания. Двадцать секунд чистой клаустрофобии...

И вдруг камень выплюнул нас наружу.

Я застыл с открытым ртом.

Гигантский лес раскинулся перед нами. Деревья, толщиной с башню, уходили ввысь, их кроны сливались где-то в непроглядной темноте под сводами. Воздух был густым от запаха хвои и влажной земли, с едва уловимыми нотами чего-то металлического. Мох под ногами пружинил, как живой, а между стволами мелькали странные огоньки – то ли светлячки, то ли чьи-то глаза.

— Какого...

— Ага, — Круэла не выглядела удивленной. — Не стоило ждать легкой прогулки.

— Где мы?!

— В Храме, — пожала она плечами.

— Это мать твою целый лес! Как мы можем быть в Храме?!

— Безграничное пространство, — объяснила вампирша, обходя гигантский корень. — Храм – это не просто моя камера. Целый лабиринт из таких зон. Они сделали всё, чтобы никто не дошел до меня... и не выбрался обратно.

Я всё ещё не мог оторвать взгляд от этого чуда. Лес внутри каменных стен? Какие ещё сюрпризы нас ждут?

— И что будем делать?

— Идти до другой стены, — она указала вверх, где в темноте угадывались очертания каменного свода. — Там – выход в следующую зону.

— То есть ты сама не знаешь, что впереди?

— О чудо, он догадался! — Круэла фальшиво ахнула. — Мне не выдали карту с пометками "здесь выход".

— Просто охуенно. Ладно, — я шлепнул себя по щекам. — Не из такого дерьма выбирались.

Мой хвост нервно дёрнулся.

— Вот это настроение! — вампирша игриво щёлкнула языком. — Тогда вперёд!

Мы шагнули под сень древних деревьев, не зная дороги. Лес молча наблюдал за нами, его тайные обитатели шептались в темноте. Где-то впереди ждал новый вызов... или смертельная ловушка.