— Ты долго будешь так ещё идти? — недовольный голосок вампирши раздался позади, нарушая монотонное журчание ручья.
— Да, — коротко бросил я через плечо, не сбавляя шага.
Всё было как обычно: огонёк отбрасывал причудливые, изогнутые тени на стены, влажные камни так и норовили подставить подножку, синий мох мерцал над головой, словно звёздное небо, уводящее вглубь пещеры. Ручеёк по-прежнему бежал рядом, наш немой собеседник. Лишь одно отличалось от привычного порядка: мой хвост, обычно свободно болтающийся сзади, теперь был намертво прижат к груди, подальше от цепких лап любопытной вампирши.
— Ну ты маленький ребёнок, что ли? — девушка поравнялась со мной, её каблуки отчётливо цокали по камню.
— Мне шестнадцать, — я отвел хвост ещё дальше в сторону, — так что да.
Круэла громко вздохнула, закатила глаза и надула щёки, всем своим видом изображая обиду. Мы продолжили путь в тягостном, странном молчании, изредка прерывающимся её колкими замечаниями о моей "зрелости" и моими односложными ответами.
— Смотри, — Круэла резко остановилась перед небольшим, одиноко стоящим валуном.
Я подошёл, старательно держа хвост в противоположной от неё стороне, и внимательно осмотрел камень.
— Видишь? — она ткнула острым ногтем в поверхность. — На нём нет мха и подтёков воды. Словно его сюда поставили совсем недавно.
Я присмотрелся. Действительно, валун выглядел чужеродно, слишком чистый, слишком "новый" на фоне древних, покрытых налётом стен.
— А ещё под ним есть что-то живое, — глаза вампирши вспыхнули алым, — из плоти и крови.
Мой живот отозвался радостным урчанием, уже предвкушая что-то съедобное.
— Ну-ка, — я упёрся в камень, готовясь приложить усилие, но он поддался неестественно легко, камушек явно весил не более трех килограмм. Я застыл на секунду, ошарашенный такой невесомостью.
— Лови! — крикнула Круэла, выведя меня из ступора.
Тело среагировало быстрее мысли. Тонкая огненная плеть со свистом рванула в сторону мелькнувшей в темноте тени. Я почувствовал сопротивление, резко дёрнул на себя и к моим ногам упало нечто дёргающееся и непонятное.
— Это… крот? — скептически осмотрел пойманное "чудо-юдо".
— Не знаю, — с не меньшим удивлением прокомментировала девушка.
Существо, длиной не больше предплечья, казалось слепленным из чужих кошмаров. Восемь лап, расставленных словно у гнусного паука, заканчивались не когтями, а серповидными лезвиями, идеальными для рытья. Слепая, обтекаемая голова была лишена не только глаз, но и намёка на уши или рот.
Единственное, что нарушало симметрию: мясистый, червеобразный отросток на месте носа, унизанный тысячью микроскопических усиков. Они постоянно шевелились, ощупывая воздух с болезненной, нервирующей точностью. Казалось, всё существо было создано для одной цели: рыть, чуять и жить в кромешной тьме, куда никогда не проникает свет.
— Что ж за больная фантазия у создателя этой фауны: то саблезубые кролики, то трёхглазые птицы, теперь вот это, — тихо пробурчал я, перерезая горло существу своим когтем.
— Креативная, — хмыкнула Круэла, поднимая тушку за шкирку. — Вот и твой ужин, а значит, и мой. — Она облизнула губы, бросив многозначительный взгляд на мою шею.
Я непроизвольно поёжился от такого "намёка" и, выхватив тушку из её рук, принялся свежевать добычу.
Шкура отходила от мяса с упрямым сопротивлением, будто я пытался содрать не кожу, а просмоленную парусину. Материя была невероятно прочной, кожистой, и под ней не чувствовалось привычного слоя жира, только плотные, сухие мускулы, пронизанные тонкими, как проволока, сухожилиями. Запах, ударивший в нос, был густым и сложным: прелая земля, влажная глина после дождя и едва уловимая, но стойкая нота окисленного металла.
Разрезав брюхо коротким, точным движением когтя, я принялся за привычную, работу. Внутренности вывалились наружу тяжёлым, склизким узлом. Печень, тёмно-багровая и плотная; сердце, сжавшееся в каменный комок; почки. Органы явно были приспособлены к жизни в вечном мраке и давлении каменной толщи.
Но кишечник заставил меня удивиться. Он был не только полным, но и неестественно твёрдым и тяжёлым, словно внутрь набили мелкого щебня. Лезвие когтя встретило сопротивление, не как при разрезании плоти, а скорее как при вскрытии туго набитого мешка с песком. Разрезав его по всей длине, я увидел, однородную массу серого цвета. Она состояла из мельчайших частиц камня, песка и еще чего-то. Существо явно не просто глотало булыжники, его пищеварительная система была сложной лабораторией, вгрызающейся в саму плоть пещеры, выжимающей из неё скудные минералы и превращающей бесплодный камень в эту странную, холодную глину. Оно было плотью и кровью, рождённой из камня и им же питавшейся.
— Нам даже помыться негде, — Круэла брезгливо сморщила носик, — а запах крови в пещере будет слышен за километр.
— А что поделать, — я выбросил внутренности, оставив лишь печень и сердце. — Мне, в отличие от тебя, кушать надо почаще. Да и недавний "гость", уже успел измазать.
Промыв тушку в воде я призадумался.
"А как готовить? Хвороста и уж тем более бревен тут нет, а на магическом огне мясо будет отвратительным"
Пока я размышлял, не заметил, как вампирша зачерпнула воды и подошла ко мне.
— Что бы... хм... — я посмотрел на "камень", закрывавший норку крота. — Он же перерабатывает камни в глину...
Договорить не успел, что-то мокрое и прохладное коснулось моей шеи. Я повернул голову, недоумённо уставившись на Круэлу.
— Что? — она продолжала смывать с моей кожи пот и грязь, — Продукты перед едой надо мыть, а то живот заболит. — С совершенно серьёзным выражением лица она продолжила своё дело.
— Понял, — отрывисто сказал я и принялся воплощать план.
Аккуратно убрав её руку, подошёл к "камушку" и попытался его расколоть. На удивление, это получилось легко, он раскрошился на несколько кусков.
Взяв два осколка, я начал тереть их друг о друга. На пол тонкой струйкой посыпалась серая пыль.
— Ну, я только что помыла тебя, — послышался недовольный голос Круэлы. Её подбородок уже привычно лёг мне на плечо. — И зачем это?
— Сейчас увидишь, — не отвлекаясь, ответил я.
Когда кучка пыли достигла нужного размера, я смешал её с водой до состояния густой пасты и тщательно обмазал тушку получившейся глиной.
— И это будет съедобно? — вампирша смотрела с крайним скепсисом.
— Ага.
Как только тушка была полностью "упакована", я создал огненную нить, расширив её до плоской ленты, и аккуратно обмотал "свёрток", равномерно прогревая глиняную оболочку.
— Теперь ждём. Время нас не поджимает, — на моём лице появилась довольная, немного уставшая улыбка. Огонёк на хвосте притушил яркость, отбрасывая мягкие, танцующие тени на стены пещеры.
— Я бы поспорила, — с лёгким, сонным смешком вампирша опустилась рядом на камень, её плечо коснулось моего. Потом, словно ища опоры, она склонила голову мне на меня. Чёрные волосы рассыпались по моей руке шелковистой волной.
— Можешь поспать, я всё равно не засну, пока не поем, — предложил я, заметив, как её веки тяжелеют, а она сама пытается скрыть зевок за изящной ладонью.
Круэла задумалась на мгновение, рубиновые глаза затуманились. Затем, не спрашивая разрешения, она переместилась, устроившись между моих ног, обхватив мою талию и прижавшись щекой к груди. Её прохладная кожа постепенно согревалась от моего тепла. Аромат мёда и старой крови, что всегда витал вокруг неё, стал гуще, насыщеннее, почти полностью заглушая запах нагретой глины и влажного камня.
Я не стал её отталкивать. Напротив, мой хвост, уже без прежней опаски, медленно обвил её талию, притягивая ближе. В ответ она издала тихое, довольно похожее на мурлыканье, зарывшись носом в складки моей рубахи.
Спустя пару минут её дыхание стало ровным и глубоким, переходя в лёгкое сопение.
"Она даже может быть милой", — промелькнула у меня в голове мысль, окрашенная непривычной, тёплой нежностью.
Я смотрел на неё, и что-то в груди сжалось, не больно, а скорее странно, щемяще. Её волосы, чёрные как смоль, отливали синевой в отсветах моего пламени. Ресницы, длинные и тёмные, лежали на бледных щеках. Вся её обычно колкая, острая сущность куда-то испарилась, оставив лишь хрупкость и безмятежность сна. Она казалась почти беззащитной, и это зрелище было одновременно тревожным и бесконечно дорогим.
— Всё-таки я меняюсь, — прошептал так тихо, что слова почти потонули в мерном журчании ручья где-то рядом.
Ручеек, словно в ответ, зажурчал чуть громче, его звук убаюкивал, смешиваясь с ровным дыханием Круэлы.
— Даже если это из-за контракта… — мой голос был глух, обращён больше к самому себе, чем к ней. Лёгкий треск глины, шуршание мха, далёкие таинственные шорохи пещеры, вот и все свидетели этих несмелых признаний. — …я не против.
Моя рука, будто сама собой, поднялась и коснулась волос. Пальцы медленно, почти невесомо провели по шелковистой пряди, убирая их с её лица. Я не решался на большее, боясь нарушить этот хрупкий миг.
Пламя на кончике хвоста мерцало, отбрасывая на стены причудливые узоры: то затухая, то вспыхивая вновь, словно вторя ритму нашего дыхания. Я следил за этой игрой света и тени, и тяжесть век становилась всё невыносимее. Воздух был наполнен её запахом, теплом тела, доверчиво прижавшегося ко мне.
Я не заметил, как мои глаза закрылись, а сознание поплыло в тёплый, тёмный омут. В последний миг перед сном я почувствовал, как пальцы бессознательно сжали складки моей одежды, будто боясь, что я исчезну. И это ощущение, что я кому-то нужен даже во сне, я не одинок, было странным и бесконечно умиротворяющим.
***
Трое существ, чья чешуя едва слышно поскрипывала в гнетущей тишине пещеры, двигались бесшумно, словно тени. Их босые ступни с цепкими когтистыми пальцами едва касались холодного, влажного камня, не оставляя следов.
— Слюн не вернулся, — голос первого был едким, картавым шёпотом. Он нахмурил массивные надбровные дуги, и его вертикальные зрачки сузились, вглядываясь в темноту. — Может, что-то случилось?
— Он "обманщик", — отозвался второй, лениво проводя языком по острым, игольчатым зубам. — Тем более, он пошёл на "выход". Там никого не должно быть.
— Тихо! — резко, почти беззвучно прошипел третий, его голос был низким, полным авторитета. Взгляд, жёлтых и холодных глаз, был прикован к туннелю впереди. — Мы обязаны проверить, что случилось.
Троица продолжила продвижение вперёд, их тела напряжены, как пружины. Они замирали на месте, прислушиваясь к малейшему звуку: капле воды, далёкому шороху.
В какой-то момент первый замер, его голова резко повернулась.
— Я что-то слышал, — он поднял лапу, останавливая группу. — Похоже на... голос. Кого-то.
— Бред, — второй ящер фыркнул, скрестив перепончатые лапы на груди. — Меньше гнилых фруктов ешь, чтобы всякая хрень не мерещилась.
— Да я точно... — начал препираться первый, но резкий взмах руки лидера его остановил.
— Идём аккуратно, — приказал третий, его голос стал тише и опаснее. — Копья на изготовку. Тишина.
Все трое беззвучно извлекли из-за спин длинные, грубо сработанные копья с наконечниками из заострённого камня. Их вертикальные зрачки сузились в щёлочки, мышцы напряглись, пальцы с когтями мертвой хваткой впились в древко. Даже пещера, казалось, затаила дыхание, замирая в ожидании.
Группа двигалась медленно, сливаясь с тенями, внимательно сканируя каждый сантиметр пространства. В какой-то момент третий снова резко поднял руку – универсальный знак "стоп".
— Впереди свет, — он едва слышно прошипел, указывая наконечником копья на едва уловимый желтоватый отблеск, дрожащий на стене впереди.
— Может, вёрнемся и доложим? — первого явно не прельщала перспектива соваться в неизвестность.
— Долго, — сухо отрезал второй. Его ноздри дрогнули, а рот приоткрылся, обнажая ряды острых зубов. — Могут уйти. Я чую... там кто-то вкусный. Свежий.
— Утри слюни, — голос третьего был похож на сухое шипение змеи. — Сначала узнаем, кто там. Потом – по ситуации.
Трое двинулись дальше, крадучись ещё осторожнее. Свет становился ярче, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Пещера плавно заворачивала влево, и третий жестом остановил группу, сам бесшумно подобравшись к повороту и заглянув из-за угла.
В метрах тридцати он увидел их. Двое. Мужчина и женщина. Их глаза были закрыты, тела расслаблены: скорее всего, спали. Ящер начал жадно впитывать детали: у мужчины, два тёмных рога на голове и длинный хвост, которым он обвил талию женщины, прижимая её к себе.
Моргнув, радужная оболочка глаз лидера едва заметно вспыхнула тусклым внутренним светом. Теперь он видел мир в термических очертаниях. Мужчина пылал, как живой костёр, его аура была ослепительно яркой, почти болезненной для восприятия. Женщина же была его полной противоположностью: её силуэт был холодным, тусклым, глубоким синим, температура тела явно была гораздо ниже.
Третий махнул рукой, подзывая своих сородичей. Те переглянулись и молча, как призраки, подошли к нему.
— Там двое. Спят, — едва слышно выдохнул лидер, его шипение было ледяным. — Берём живьём. Цель – рогатый. Его – обездвижить. Её – не трогать, пока не разберёмся.
Они кивнули, и началось медленное, смертельное сближение. Они двигались как одно целое, их тени сливались в одну. Когда до цели оставалось метров двадцать, третий рванул с места с неестественной, взрывной скоростью. Он уже нацелил остриё копья в бедро мужчины, чтобы пригвоздить его к земле, но...
Резкий, животный, первобытный страх, холодный как лёд и острый как клинок, пронзил его до самых костей, заставив инстинктивно отпрыгнуть назад.
В следующее мгновение краем глаза он увидел, как голова второго ящера бесшумно взрывается. Не громко, а с глухим, влажным хлюпающим звуком, словно лопнул перезрелый плод.
Череп разлетелся на осколки, клочья мозга, куски плоти и веер крови брызнули на стены, пол и потолок, окрашивая всё в багровые пятна.
Первый ящер инстинктивно попытался вскрикнуть, но звук так и не успел родиться. Невидимая сила с мощью кузнечного молота ударила ему в горло, разорвав его в клочья. Через зияющую дыру зловеще белели обломки позвоночника. Его голова неестественно запрокинулась назад, держась лишь на лоскутах кожи и мышц, и безжизненное тело рухнуло на камни.
Всё это произошло за мгновение ока, в зловещей, давящей тишине, нарушаемой лишь тихим шипением крови, вытекающей на пол.
И тогда глаза мужчины открылись.
Его взгляд встретился с лидером. Это были не глаза – это были два бездонных, кристально-красных рубина, пылающих холодным, нечеловеческим огнём. В них не было ни ярости, ни злобы, лишь абсолютная, леденящая пустота и безжалостный расчёт.
Когда этот взгляд упал на третьего ящера, того сковал первобытный, всепоглощающий ужас. Словно с него заживо сдирали кожу. Он не мог пошевелиться, не мог дышать. Он знал: движение – смерть.
— Это некультурно, — раздался голос. Он был ровным, холодным, без единой нотки эмоций, и от этого становилось ещё страшнее. — Тревожить спящих.
— Я... — ящер попытался что-то выдавить из себя, но не смог. Его горло сдавила невидимая удавка. Он опустил взгляд и увидел тончайшую, едва заметную алую нить, обвившую его шею и испускающую лёгкий дымок. Она жгла плоть, как раскалённая проволока. В панике он инстинктивно схватился за неё руками, пытаясь разорвать.
В следующее мгновение мужчина едва заметно дёрнул пальцем.
Раздался тихий, кошмарный хруст. Обрубки пальцев, отсечённые с хирургической точностью, глухо шлёпнулись на мокрый камень, ещё дымясь на месте среза. За ними последовала голова, слетевшая с плеч с той же лёгкостью, что и спелое яблоко. На его лице застыла гримаса невыразимого ужаса и немой боли.
В наступившей абсолютной тишине, где было слышно лишь мерное журчание ручья и то, как кровь трёх тел медленно растекается по полу, прозвучал тот же ледяной голос, обращённый в пустоту:
— Если она проснётся, я сожгу вас всех в пепел.