Стук босых пяток о камень был единственным напоминанием, что я всё ещё стою на ногах. В глазах плыло. Изредка пробивались размытые пятна света.
Противный писк в ушах, к которому я уже почти привык, выталкивал любую акустическую информацию, не пуская её внутрь.
Хвост волочился по полу, равновесие было потеряно окончательно. Непривычная слабость в нём, постоянные крены изнеможённой тушки – всё это никогда не сказывалось хорошо на желудке.
И он сдался.
Рвота подкатила к горлу, уже готовая выплеснуться наружу, но я зажал рот руками, ощутив отвратительный запах, ударивший в ноздри.
Затуманенным разумом я понимал: ту сладкую жидкость влили в меня не просто так. Но вместе с рвотными позывами в груди начала разрастаться странная дрожь.
Что-то хотело разжать мои руки, избавившись от содержимого рта, и понестись куда подальше. Куда-нибудь в тёмный, холодный, одинокий, но в то же время и безопасный угол.
Тело накренило сильнее прежнего. По привычке я попытался выровняться хвостом, и слишком поздно понял, что сейчас он мне враг, а не друг.
Я успел сглотнуть, но не выставить руки. Плечо встретилось с холодным камнем, и боль пробила до самого позвоночника.
Снова чуть не выблевал всё.
Глаза широко распахнулись. Непонятное, навязчивое чувство всё сильнее захватывало тело, поднимаясь от груди к горлу, к голове.
«Что внутри меня? Почему мне так больно?»
Я попытался успокоиться, задышал глубже. Лёгкие скрутило, выжав остатки воздуха.
«Почему меня не спасают? Почему я один?»
Вопросы метались в голове, перебивая друг друга, прерываясь на короткие, судорожные попытки вдохнуть.
От холода мышцы начало сводить. Я упёрся руками в пол, который в моих глазах превратился в размытую чёрную поверхность. Попытался встать.
Получалось плохо. Несколько раз локти встретились с камнем, но через боль я всё же принял вертикальное положение. Новая "волна" накатила тут же, едва не вернув обратно.
«Холодно».
Ноги снова поковыляли дальше. Куда? Не знаю. Зачем? Тоже без понятия. Я просто хотел идти. Это было самое простое действие, которое у меня получалось.
Пелена перед глазами начала понемногу обретать очертания, но этого не хватило, чтобы не столкнуться лбом с проклятым камнем.
Приступ боли и тошноты снова накрыл меня. Ноги отказались держать настолько больное тело.
Последнее, что я успел сделать – развернуться. Удар пришёлся на спину.
Шершавая поверхность стены, по которой я обессиленно сползал, причиняла немалый дискомфорт, но я даже не мог пошевелиться, чтобы сменить сидячее положение.
«Хочу в тепло. Хочу в объятия. Хочу… мёда? Хочу… А какая она на вкус? Горькая? Кислая? Или сладкая? Но если мёд сладкий, то и ***** тоже такая? Но я помню, что она мягкая. И тёплая. И…»
Мысли путались. Слова рассыпались, не успев сложиться. Я чувствовал, как сознание скользит куда-то вбок, в сторону, в темноту.
Силы кончились. Конечности полностью обмякли, оставив работать только голову. И она работала. Слишком много. Слишком громко.
Сука.
Воспоминания начали медленно вытекать из глубин, затягивая размытую картинку пещеры в другую, такую же нечёткую: деревня, лес, пожар, дым, лица, крики, мама, папа, кровь, д₽/3¡!?…
Последнее слово ударило, как хлыст. Из глаз полились слезы.
«Что? Почему я опять плачу?»
Попытка поднять онемевшие руки, чтобы закрыть этот позор, закончилась ничем. Они просто лежали вдоль тела, тяжёлые, чужие.
Комок подкатил к горлу, сдавил изнутри, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть.
Солёная вода текла по лицу, щекоча кожу, раздражая, собираясь на подбородке и капая вниз, впитываясь в рубаху.
Я смотрел на размытый потолок пещеры и не понимал, почему не могу остановиться.
Почему внутри всё дрожит. Почему хочется свернуться клубком и чтобы кто-то… что-то… Чтобы…
«Что со мной? Почему я… почему я чувствую это? Что это?»
Ответа не было. Только дрожь и слёзы. Только бесконечный, сводящий с ума писк в ушах и холод, пробирающийся под кожу.
Я не знал, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Вечность?
Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что я должен встать. Должен идти. Должен что-то делать. Но тело не слушалось. Оно просто лежало, прижатое к холодному камню, и ждало. Чего? Я не знал.
Сознание мерцало, как догорающая свеча.
Я сидел на камне. Вокруг – никого. Только холодная стена пещеры и моя собственная тушка, которая отказывалась слушаться.
А в голове звучал голос. Женский. Настойчивый. Злой.
[Ну ты кретин, идиот, имбецил, дурак, ёбаный урод…]
«Что?»
Я не понимал, откуда идёт звук. Но голос бился прямо в черепе, резонировал с костями, отдавался в зубах.
«Я сошёл с ума?»
Сил удивляться или паниковать не осталось. Я даже пальцем не мог пошевелить. Только перекатывал опухшие, саднящие глаза – и то с трудом. Веки жгло, под ними свербело. Каждое движение отдавалось тупой болью.
[Возможно]
Голос вернулся. Теперь он звучал ближе. Или глубже. Я не мог понять.
«Кто ты?»
[Твой спаситель, тварь неблагодарная]
Слова проходили мимо ушей, они рождались прямо внутри, в самой глубине черепа. Это было мерзко. Липко.
От этого хотелось вытряхнуть собственный мозг, чтобы избавиться от чужого присутствия.
[Я тебя с того света вытащила. А ты снова решил в него запрыгнуть?]
В голосе сквозило раздражение. Настоящее, живое, почти осязаемое. И ещё что-то другое – то, чего я не мог распознать. Усталость? Злость? Беспокойство?
«Я… н-н-не…»
Язык не слушался. Губы дрожали. Из горла вырвалось только мычание, жалкое, детское.
[Та блять, ну сука, снова?]
Картинка перед глазами дрогнула, поплыла, размазываясь в бесформенное пятно. Я пытался удержаться, вцепиться в реальность, но сознание ускользало, как песок сквозь пальцы.
Тьма накрыла меня снова.
Я провалился в этот чёрный омут. Осточертевший, липкий, бесконечный. И в последний момент, перед тем как исчезнуть окончательно, я услышал… или мне показалось?
Короткий вздох. Женский. Усталый.
[Ты у меня заплатишь…]
А потом ничего.
Только холод. Только тишина. Только голос, который больше не возвращался.