— Ещё один любитель говорить загадками, — вырвалось у меня в сердцах, пока я пытался переварить весь тот словесный винегрет, что он изрёк.
Мозг был перегружен образами и фактами, которые отчаянно пытались выстроиться в хоть сколько-нибудь логичную цепь. Но ничего путного не выходило. Слова Сани сильно расходились с сухим текстом его же книг. Вернее, не расходились, а дополняли, но от этого рождались новые, ещё более неудобные вопросы.
Ответов на них я сейчас явно не получу. Все разошлись кто куда, даже Первый уцокал со своей металлической братвой, оставив меня в гордом одиночестве.
— Ну что ж, — я с раздражением посмотрел на тёплый камень в своей ладони. — "Услышь, почувствуй, пойми", — передразнил я Санины наставления, вглядываясь в гладкую поверхность в тщетной надежде найти хоть какую-то подсказку.
"Сука, да это же, как просто долбиться головой об стену в надежде, что она сама развалится", — пронеслось в мыслях.
Даже мой хвост, обычно такой живой, бессильно волочился по полу. Настроение стремительно портилось. Непонятное, абсурдное задание, полное отсутствие намёков на решение и гнетущее одиночество нагоняли тоску.
— Ладно, — я с силой хлопнул себя по щекам, прогоняя упаднические мысли. — Мне не впервой решать ребусы, в которых даже условия не ясны. Прорвёмся.
С этим двойственным настроем, решимости поверх раздражения, я поднялся и направился в самую дальнюю и тихую часть пещеры, где мне уж точно никто не помешает. Хотя внутри всё рвалось бросить эту дурацкую затею и пойти туда, где можно услышать едкие шуточки Сани и почувствовать... особенное внимание Круэлы.
"Все старики одинаковы, — ворчал про себя, наблюдая, как синий мох отбрасывает призрачные тени. — Неужели я буду таким же в их возрасте? Жуть".
Меня буквально передёрнуло от такой "перспективы".
Отойдя на приличное расстояние, метров пятьдесят, не меньше, уселся на выступ прохладного камня. В ладони лежала всё такая же, отличающаяся теплом и идеально гладкая сфера. Мягкий свет мха скользил по её поверхности, делая блеск отполированного камня загадочным и почти живым.
"Начнём с самого простого и очевидного".
Я выпустил тонкую нить Магического Сканирования. Она коснулась поверхности камушка и... Естественно, ничего.
"Это было бы слишком просто", — тяжело вздохнул.
Даже когда полностью окутал предмет невидимым коконом из маны, я не почувствовал ровным счётом ничего. Тот же самый, самый обычный, до безобразия нормальный камень.
— Эх, — откинул голову, и затылок коснулся прохладной стены. Хвост нервно отбивал по полу рваный, раздражённый ритм. — Можно ещё попробовать влить в него ману... Как я делал тогда, с Люциусом.
Мой взгляд снова упал на безмолвную сферу.
— Ну, — сжав её покрепче, — попробуем.
Тонкая струйка маны, тёплая и знакомая, потекла из груди, прошла через плечо, пробежала по руке и вышла на кончиках пальцев, готовая к действию.
Попытка протолкнуть её внутрь камня провалилась. И дело было не в том, что сфера треснула, как должно было случиться с обычным булыжником, или не впитала энергию. Моя огненная мана буквально обтекала камень, не проникая внутрь, словно он был сделан из абсолютно непроницаемого материала. Я никогда с таким не сталкивался. Обычно любая материя хоть как-то, но реагировала на прямое воздействие: плавилась, взрывалась, впитывала... А эта штуковина... она просто игнорировала магию.
"Странно..." — я нахмурился.
Мана продолжала бесполезно облизывать гладкую поверхность, рассеиваясь в воздухе красивыми, но бессмысленными алыми искорками.
"Стоп... — я резко прекратил поток. Сердце заколотилось чаще. — А разве это не то, что Саня называл "антимагическим материалом"?"
Эта мысля заставила взглянуть на невзрачный камушек совершенно иначе. В нём неожиданно появилась пугающая, зловещая глубина.
"Если автоматоны сделаны из чего-то подобного... — по спине пробежал ледяной холод, а волосы на затылке встали дыбом, — ...то у нас, чёрт возьми, ОГРОМНЫЕ проблемы".
Я сидел, уставившись на до безобразия обычный с виду булыжник, который внезапно превратился в самую сложную головоломку в моей жизни. Его гладкая, отполированная поверхность казалась теперь не просто особенностью, а насмешкой, вызовом, брошенным мне набором костей.
— И что же, мне с тобой делать? — пробормотал, вглядываясь в его непробиваемую гладь. Ответа, разумеется, не последовало. Лишь тихое эхо моего голоса, затерявшееся в сводах пещеры.
"Услышь, почувствуй, пойми, — слова Сани снова и снова всплывали в сознании, словно навязчивый мотив. — Он бы не стал тратить время на пустую болтовню, не в этот раз. В этом, чёрт возьми, есть смысл".
Что я успел понять за время общения с архиличем, так это то, что когда речь заходит о магии, старый скрипучий скелет превращается из шута в дотошного, безжалостного учёного.
— Ладно, твоя взяла, — сдался я с тяжёлым вздохом. Устроившись поудобнее на холодном камне, положил сферу на раскрытые ладони, стараясь ощутить её всей поверхностью кожи, и закрыл глаза, пытаясь полностью отсечь зрительные раздражители. Темнота под веками была густой и успокаивающей.
"Услышь".
Я напряг слух, пытаясь сфокусироваться. Сперва нахлынула какофония: едва уловимое шуршание синего мха, похожее на шепот тысячи крошечных существ; моё собственное, внезапно громкое дыхание и навязчивый стук сердца в ушах; приглушённый гул и непонятные скрежещущие звуки, доносящиеся со стороны шатра Лича; обрывки высоких, нот женского голоса, Круэла, должно быть, о чём-то говорила с кем-то, возможно, с теми же паучками; и, наконец, редкие, но отчётливые цоканья металла о камень, будто кто-то вёл размеренный, неторопливый отсчёт времени.
Весь этот шум сливался в противный, мерзкий гул, который выедал мозг и напрочь выбивал из состояния концентрации.
— А-а-а... — с трудом сдержал рык ярости. — Ну вот зачем, мне такой острый слух?!
Как и следовало ожидать, сам объект моего исследования не издавал ни единого звука. Он был воплощённой тишиной, глухим и немым пятном в самом центре этого акустического хаоса.
— Ладно, — смирился я, понимая, что попытка "услышать" кусок породы – это неимоверная хуебристика. — Переходим ко второму пункту.
"Почувствуй".
Круглый. Гладкий. Прохладный, но не ледяной. Тяжёлый, но не неподъёмный. Просто... камень. Я водил подушечками пальцев по его поверхности, пытаясь уловить малейшую вибрацию, изменение температуры, пульсацию, да что угодно! Но всё заканчивалось лишь ростом моего раздражения.
— Ну что я должен, твою ж мать, почувствовать? — сквозь зубы прошипел, а мой хвост, словно отдельное существо, в ярости забарабанил по каменному полу. — Это же, блять, КАМЕНЬ! Самый обычный, чёртов, КАМЕНЬ!
Накопившееся раздражение, смешанное с усталостью и чувством собственной несостоятельности, начало брать верх. Голова отчаянно гудела.
"Ладно, на сегодня хватит издевательств, — с горькой мыслью решил я. — Сначала еда. Потом, продолжение этого кошмара".
Поднимаясь и разминая затекшие конечности и кончик хвоста, с облегчением подумал:
"Пойду к Сане, возьму ту сферу маны. Может, он хоть подскажет, есть ли здесь место потише. И, если повезёт, выдаст хоть намёк на разгадку".
С этими невесёлыми мыслями я направился обратно к шатру Лича, сжимая в кармане свой безмолвный, неподдающийся и оттого ещё более ненавистный каменный шар.
…
— Саня? — приподняв тяжёлую завесу шатра, я бросил взгляд внутрь, выискивая знакомые костяные очертания.
— Мм? — архилич сидел за столом, заваленным свитками и потрёпанными фолиантами, и что-то яростно искал в своих записях. Его череп повернулся ко мне, единственный глаз блеснул в полумраке.
Рядом с ним, на импровизированном диване из ящиков и тканей, вальяжно разлеглась Круэла. В её изящных пальцах покоилась книга. С порога было не разобрать ни названия, ни текста, но судя по тому, с какой поглощённостью она перелистывала страницы, чтиво было более чем увлекательным. А на полу, завершая сюрреалистичную картину, паучки... играли в карты. Один из них с размаху шлёпнул на каменный пол крошечного размера туза пик.
— И с какой целью пожаловал? — "лицо" лича мгновенно приобрело знакомые ехидные очертания. — Уже сдаёшься? Капитулируешь перед величием обычного булыжника?
— Нет, — парировал я в том же тоне, переступая порог. — Просто желудок напоминает о себе. И хотел спросить, нет ли здесь места потише. А то, понимаешь, не могу я твой камень "услышать", — на последней фразе мой голос сочился таким концентрированным ядом, что, кажется, даже паучки на секунду перестали перебирать карты.
Круэла флегматично подняла на меня свои рубиновые очи, скользнула оценивающим, хищным взглядом и, едва заметно усмехнувшись, вернулась к чтению, нарочито изогнув спину так, чтобы подчеркнуть все её достоинства.
Я с усилием отвёл взгляд от этой откровенной провокации и снова уставился в бездонную глазницу скелета.
— Ну так что? — мой хвост нервно выбивал дробь по каменному полу. — Есть такое место или нет?
— Ладно, ладно, не кипятись, — маг с театральным вздохом поднялся, поправляя складки своей мантии. — Пойдём, покажу тебе уголок для истинных ценителей тишины. — На его костяной челюсти проступила странная, многообещающая улыбка. Или это мне уже начало мерещиться?
…
Мы прошли не так далеко, как я ожидал. Спустившись по той самой лестнице, по которой мы с вампиршей поднимались к своему первому свиданию с сэром Скелетусом. По пути лич вручил мне мано-сферу, она приятно отдавала теплом в ладони.
"Что-то мне категорически не нравится, — эта мысль точила мозг с самого момента, как мы вышли из шатра. — Не могу понять что, но ощущение... мерзкое".
— Вот, — голос архилича вернул меня к реальности, заставив сфокусироваться. — Здесь уж точно ты ничего не услышишь. Кроме, разве что, собственных мыслей. И то, если они будут достаточно громкими.
Он указал костяным пальцем в сторону небольшой квадратной ниши, почти незаметной в стене рядом с лестницей. Если бы не его указание, я бы прошёл мимо, не заметив.
Само "помещение" было крошечным, метров пять на пять, и представляло собой идеальный куб с абсолютно гладкими стенами, полом и потолком, словно его вырезали одним махом гигантским лезвием.
— Эмм... — я скептически уставился на эту... каменную коробку… гроб. — Ты серьёзно?
— Абсолютно, — его голос не дрогнул.
Попытка найти в единственном глазу хоть намёк на шутку закончилась полным провалом и моим тяжёлым, обречённым вздохом.
— А дверь...?
— Нет, дверь будет. Я тебя закрою вот этой плитой, — он похлопал ладонью по массивному каменному прямоугольнику, прислонённому к стене рядом. Он выглядел так, будто весил больше, чем я, Круэла и все паучки, и то не хватит.
— А...? — попытался я найти последнюю лазейку.
— Хуй на. Воздух будет. Хватит вопросов, — архилич отрезал с непоколебимой прямолинейностью. — Давай, шуруй внутрь. Или ты хочешь, чтобы я тебе сказку на ночь ещё рассказал?
Я застыл в ступоре от такого бесцеремонного ответа. Пока пытался найти хоть какие-то контраргументы, Саня просто упёрся костяными руками мне в спину и без особых церемоний втолкнул в каменный саркофаг. Потом с лёгким скрежетом задвинул за мной массивную плиту, оставив в кромешной, давящей тишине и темноте, нарушаемой лишь трепетанием мано-сферы в моих ладонях и бешеным стуком собственного сердца.