Бал. Часть 1

Люциус замер на пороге, и на мгновение мне показалось, будто в комнату вошло само пламя. Его алый фрак, расшитый золотистыми узорами, переливался при каждом движении, словно живой огонь. Черный атласный жилет с алыми прожилками напоминал раскаленный уголь, готовый вспыхнуть в любой момент. Даже янтарного цвета рубашка будто светилась изнутри, а платиновая заколка в виде стилизованной "Р" мерцала, как звезда в дымке.

— Готов? — произнес он, поправляя перстень с фамильным гербом. Мне он, кстати, выдал такой же.

— Ага, — я тяжело вздохнул, чувствуя себя неловко в новом одеянии.

Мой костюм представлял собой темную противоположность его наряду. Фиолетовый сюртук с черной бархатной отделкой, переливающийся как крыло ночной бабочки. Черная рубашка с глубоким вырезом, открывающим серебряный оберег на груди. Брюки цвета спелой сливы, заправленные в сапоги из червленой кожи. Также надел традиционные украшения. На левом ухе: каскад серебряных серег, от тонкого обруча у основания до миниатюрных черепов у мочки. На правом роге: браслет с аметистовыми вставками, звенья которого напоминали сплетенные кости. На левом роге: кольцо с длинной цепью, тянущейся к отверстию на самом кончике (при каждом движении головы оно издавало едва слышный звон)

— Весь план помнишь? — Люциус поправил манжет, и золотая нить на мгновение вспыхнула в свете люстр.

— Веди себя как обычно, ищи следы "Пламени Дракона" и бла-бла-бла, — буркнул я, нервно почесывая место, где браслет на роге, слишком туго прилегал к коже.

Он хотел что-то ответить, но в этот момент во двор вкатила наша карета, настоящая огненная колесница. Кузов цвета раскаленного металла пылал в вечерних сумерках, а витраж с пылающей буквой "Р" бросал кровавые блики на мостовую. Даже лошади, подобранные в тон, казались порождениями преисподней, их рыжие гривы колыхались, словно языки пламени.

Люциус замер, и я увидел, как в его глазах отражаются всполохи огня от факелов. Казалось, еще мгновение и он действительно воспламенится.

— Ну что, — произнес он наконец, и воздух перед его губами дрогнул от невидимого жара, — поехали.

Я лишь кивнул, чувствуя, как аметисты в моем браслете холодно прижимаются к рогу. Сегодня нам предстояло танцевать на краю пропасти - и не факт, что мы не сорвемся вниз.

…

Карета плавно остановилась, и Клавдий, одетый в парадную ливрею, распахнул дверцу с безупречным поклоном.

— Приехали, господа, — его бархатный голос нарушил напряженную тишину, царившую между нами всю дорогу.

Я замер на месте, не в силах оторвать глаз от развернувшегося перед нами великолепия. Особняк графа Зальцина больше напоминал императорский дворец, массивное здание из белоснежного мрамора, украшенное золотыми барельефами, простиралось насколько хватало глаз. Двадцатиметровые колонны по бокам от парадного входа были увенчаны статуями драконов с рубиновыми глазами, сверкавшими в лучах заката. Искусственные водопады струились по каскадам из черного мрамора, но вместо воды в них будто бы лилось вино: густое, темное, оставляющее багряные подтеки на камне. По идеально подстриженным газонам, слишком ярко-зеленым, чтобы быть настоящими, важно расхаживали павлины с оперением, переливавшимся всеми оттенками сапфира.

— Рот прикрой, а то муха залетит, — усмехнулся Люциус, но и в его глазах я заметил искорку восхищения.

— Сколько это все стоит? — прошептал я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Люциус фыркнул:

— Я таких чисел не знаю. Да и не хочешь знать. Пойдем, бал уже начинается.

У золоченых ворот нас встретили двое стражников в мундирах, сшитых, казалось, из лунного света, так переливалась ткань при каждом их движении.

— Ваши приглашения, господа, — произнес один из них, и я увидел, как у Люциуса дрогнул глаз.

Воздух вокруг нас вдруг стал густым и горячим, мне пришлось срочно ставить защитный барьер, чтобы не задохнуться.

— Прошу прощения, архимаг Рейнхард, — побледневший стражник заговорил дрожащим голосом, — но правила...

Люциус молча достал из внутреннего кармана алый конверт с гербовой печатью, который, казалось, излучал собственное тепло.

— Все в порядке, проходите! — почти выкрикнул второй стражник, поспешно расступаясь.

Территория поместья поражала стерильной чистотой, ни снежинки, ни соринки, ни единого листка, упавшего не там, где положено.

— Зачем? — я кивнул назад.

— Скучно стало, — Люциус лишь пожал плечами.

В голове тут же пронеслось:

"Нихера себе. Если тебе оооочень скучно станет, ты что, целый город спалишь?" — Но вслух я ничего не сказал, только покосился на его невозмутимое лицо.

Сад вокруг главного здания напоминал геометрический чертеж, воплощенный в жизнь сумасшедшим архитектором. Кусты, подстриженные в идеальные шары и пирамиды, дорожки, выложенные с математической точностью, даже цветы росли в строго определенном порядке, ни один лепесток не смел выбиться из общего строя. В воздухе витал сладковатый аромат экзотических растений, смешанный с запахом нагретого камня.

Когда мы подошли к главному входу, двустворчатые двери из черного дерева с золотыми инкрустациями распахнулись сами собой, и нас окатила волна теплого воздуха, наполненного звуками живой музыки и ароматом сотен цветов.

Зал.

Мой взгляд скользил вверх по стенам, украшенным гобеленами с золотыми нитями, к потолку, расписанному фресками с изображением богов, парящих в облаках. Хрустальные люстры, каждая размером с нашу карету, бросали тысячи бликов на отполированный до зеркального блеска мраморный пол. Между колоннами из розового мрамора стояли живые статуи: люди, замершие в драматичных позах, их тела покрытые золотой краской.

Но больше всего поражали гости. Зал кишел аристократами, как оранжерея пестрыми бабочками: Дамы в платьях с кринолинами, усыпанных бриллиантами и жемчугом (одно такое платье стоило больше, чем годовой доход целой деревни); Старые герцоги с орденами на груди и молодые повесы с тросточками из черного дерева; Офицеры в парадных мундирах с золотыми эполетами и купцы, отчаянно пытающиеся выглядеть благородно.

— Архимаг огня, советник прошлого императора, Люциус Рейнхард "Огненная Пустошь"! — голос церемониймейстера разнесся по залу, и на мгновение воцарилась тишина.

Из толпы выделился и направился к нам сам хозяин – граф Диор Зальцин. Невысокий, пухлый мужчина в белоснежном костюме, который только подчеркивал его лысину, настолько гладкую, что в ней, казалось, можно было бриться. Его маленькие глазки-бусинки скользнули по мне с неприкрытым любопытством.

— Добрый вечер Господин маг, — На лице Диора сияла вежливая улыбка.

— И вам, — сухо ответил Рейнхард.

— А это ваш... питомец? — он перевел взгляд на меня.

Люциус улыбнулся… искренне улыбнулся… И все свечи в зале вспыхнули алым пламенем. Огонь обвил фигуру мага, как живая мантия, а его глаза превратились в два лавовых озера, светящихся изнутри.

— Вы оскорбляете моего наследника? — он лишь приподнял бровь, и пламя со всех свечей потянулось к нему, образуя в воздухе сложные узоры, напоминающие змей.

Зальцин побледнел так, что стал походить на привидение.

— П-прошу прощения! Я не знал... — его пухлые пальцы нервно теребили золотую цепочку на жилете.

— Если бы знали, уже были бы мертвы, — спокойно произнес Люциус, и в его голосе не было ни капли шутки.

Граф склонился в низком поклоне и поспешно ретировался, оставив после себя шлейф дорогих духов и неловкого молчания.

Мы двинулись к буфету, где на серебряных подносах были разложены изысканные закуски и стояли ряды хрустальных бокалов.

— Ты же велел вести себя обычно, — прошипел я, ловко подхватывая хвостом бокал с вином.

Люциус, не глядя, проглотил канапе с икрой.

— А что не так? — он отпил шампанского, оставив на бокале след от губ.

— Теперь все на нас пялятся, а наша цель будет осторожничать вдвойне! — я чувствовал, как десятки глаз следят за каждым нашим движением.

Он повернулся ко мне, и в его взгляде читалось раздражение.

— Они и так бы пялились, — он сделал еще один глоток. — А Зальцин теперь совершит ошибку. Кстати, вино отдай.

Я плавно увел хвост и демонстративно сделал глоток, наслаждаясь терпким вкусом.

— Никакого запрета не было, — пробормотал я, чувствуя, как алкоголь разливается теплом по животу.

Люциус лишь цокнул языком, но больше не пытался отобрать бокал. Бал только начинался, а в воздухе уже витало напряжение, густое, как дым от погасших свечей.

***

Диор Зальцин шел по затемненному коридору, его пухлые пальцы впивались в шелк жилета, оставляя мятые следы. Шаги: быстрые, нервные, гулко отдавались в пустоте.

"Сука. Люциус Рейнхард..."

Его кулак сжался так, что золотые перстни впились в кожу.

— Вы сильно оплошали.

Голос прозвучал прямо за спиной, холодный и безжизненный, будто скользящий по лезвию ножа.

Диор резко обернулся, отпрянув к стене.

— А вы плохо собирали информацию, — прошипел он, но в голосе уже дрожала трусливая нотка.

Из тени отделилась высокая фигура. Человек-призрак, все тело закутано в черные ткани, плотно облегающие каждую мышцу. Лишь узкая полоска лица оставалась открытой. Смуглая кожа, перечеркнутая шрамом, и глаза. Голубые. Мертвые.

— Не перегибайте.

Голос стал жестче, будто лед, крошащийся под сапогом.

Диор почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Но страх быстро сменился яростью.

— Это вы следите за языком! — он приблизился вплотную, шипя, как загнанный зверь. — Я сделал всё, как просили! Бал, гости, условия! Его дыхание стало прерывистым, щеки налились багрянцем. — Теперь ваша очередь!

Тишина.

Два взгляда: один безумный от злости, другой пустой, как взгляд мертвеца.

— Мы начнем, когда пойдут танцевать.

Незнакомец резко толкнул Диора, заставив того пошатнуться.

— А ваша задача, отвлечь Рейнхарда. И его "наследника".

Зальцин фыркнул, отряхивая дорогой костюм:

— Зачем трогать этого мальчишку? — его голос дрогнул. — Люциус разорвет любого, кто посмотрит на того косо. И никто его не остановит.

В ответ лишь ледяное молчание.

— Делайте свою работу. А мы свою.

И прежде, чем Диор успел что-то сказать, тень поглотила незнакомца, будто его и не было.

Зальцин остался один в полумраке коридора. Его пальцы дрожали.

— Пидоры неблагодарные...

Он сплюнул на дорогой ковер, оставив мокрое пятно на шелковых нитях.

***

Я потягивал вино, слушая, как Люциус изливает желчь на все эти светские условности.

— ...И эти вечные расшаркивания, как будто у них позвоночники из желе... — его тирада внезапно оборвалась. Маг резко отвернулся, будто пытаясь раствориться в воздухе.

— Добрый вечер, Люциус Рейнхард.

К нам подошел мужчина, чья внешность буквально кричала о чужеземном происхождении. Высокий, широкоплечий, он был одет в свободные белые шелковые одежды, больше напоминающие восточные халаты, чем привычный аристократический костюм. Его темная кожа отливала медью в свете люстр, а волосы, заплетенные в десятки тонких косичек, украшали золотые кольца, позвякивавшие при каждом движении.

— А я вот не могу сказать того же, — сквозь зубы процедил маг, всем видом показывая, как ему неприятно это общение.

— Ой, — гость рассмеялся, сверкнув белоснежными зубами, — а я думал, сам Люциус "Огненная Пустошь" всегда хорошо отзывался о Хусбане.

— Люций, а это кто? — я поднял бровь, чувствуя, как у меня холодеет спина при упоминании Хусбана, выродков что уничтожили мою семью.

— Джаруно Негалих. Один из "Ста Песков", — скривился маг, будто пробуя что-то кислое.

— Ты сразу формируешь обо мне плохое мнение, — улыбка на лице гостя не дрогнула. Его взгляд скользнул ко мне, а рука потянулась к моей голове. — С ним бывает сложно, я знаю...

Хлоп!

Мой хвост со всей силы шлепнул по его руке.

Зал замер.

Музыка оборвалась на полутакте. Десятки глаз уставились на нас. Даже Люциус стоял с открытым ртом, я впервые видел его настолько шокированным. Где-то упал бокал, и звон хрусталя гулко разнесся по внезапно стихшему залу.

— Господин Джаруно, — мой голос звучал ледяной вежливостью, — вам было бы приятно, если бы кто-то подошел и схватил вас за член?

Еще один бокал разбился где-то в толпе. Лицо Люциуса исказилось в немой гримасе ужаса.

— Думаю, что нет, — продолжал я, не отрываясь от улыбающегося лица. — Так вот, для демита прикосновение к рогам означает то же самое.

Тишина в зале стала такой густой, что в ней можно было резать ножом.

— Прошу прощения, — первым нарушил молчание Негалих, и о чудо! его улыбка наконец дрогнула. — Я не знал о таких нюансах.

— Извинения приняты, — я кивнул с холодной учтивостью.

Люциус выглядел так, будто вот-вот проглотит собственный язык.

— Давайте представимся друг другу, чтобы развеять неловкость, — Джаруно, кажется, обладал невозмутимостью слона. Его улыбка вернулась на место. — Я Джаруно Негалих, один из "Ста Песков" и посол Хусбана на этом мероприятии.

"Посол. Хусбана"

Мои внутренности превратились в ледяной ком. Я только что ударил посла враждебного государства. По руке. Хвостом. При всех.

— Фирс Рейнхард, — мои губы сами сложились в вежливую улыбку, хотя все мышцы тела напряглись до предела. — Ученик и наследник Люциуса Рейнхарда.

Его рукопожатие оказалось крепким, но не враждебным.

— Будем знакомы.

По залу прокатился вздох облегчения. Даже Люциус начал понемногу приходить в себя, хотя его пальцы все еще судорожно сжимали бокал.

— За сим прошу откланяться, — Джаруно слегка склонил голову. — Посольские дела.

Когда он отошел, я медленно повернулся к Люциусу, готовясь к худшему.

Мой учитель посмотрел на меня пустым взглядом... и залпом осушил бокал шампанского.

— Нууу... — Я растерянно замялся, впервые видя учителя в таком состоянии. — Могу сказать, что от него точно не пахнет "Пламенем Дракона".

Маг резко повернулся, и в его взгляде читалось явное желание кого-то придушить.

— Слабоумие и отвага, — прошептал он так тихо, что я еле разобрал слова. — Ты был на волосок от развязывания войны. — Я приготовился к взрыву, но вместо крика Люциус... рассмеялся? — Главное, чтобы Лис...

Мой хвост резко дернул его за рукав. В дверях появилась Лиссия Пёрл.

Ее темно-синее платье, облегающее как вторая кожа, заставило зал затаить дыхание. Улыбка на лице – идеально отрепетированная, глаза – два лезвия, направленные прямо на нас. Она поприветствовала хозяина особняка и направилась к нам.

— Вам пиздец, — ее голос больше напоминал шипение кошки, чем человеческую речь, — я вас сука на пару минут оставила одних, так вы два еблана умудрились угрожать Диору Зальцину и ударить посла Хусбана.

Я уверен, если бы не бал, она сначала избила нас, и только потом вела разговор.

Я понуро склонил голову, а Люциус… ТОЖЕ?!!!

— Нашел что ни будь?

— Нет, — я сделал глоток вина, стараясь не дрожать. — Все здесь чисты.

— Плохо. — Она схватила напиток. — До первого вальса они не рискнут.

— Откуда уверенность? — Люциус осушил второй (или уже третий?) бокал.

— Им нужны свидетели и внимание.

— Глупость, — фыркнул маг. — Проще поджечь особняк сейчас, чем ждать, пока эти расфуфыренные индюки соберутся в кучу.

— Им нужен железный повод и зрелище, — парировала Лиссия.

— Тогда почему не пригласили весь город?

— Зачем? — ее бровь изящно поползла вверх. — Здесь и так вся элита. И Диор прекрасно знает о твоем теневике. — Она шагнула ко мне, заставляя инстинктивно отступить, но ледяной взгляд вернул на место. — Репутация Фергуса говорит сама за себя.

Люциус лишь недовольно хмыкнул.

— Ничего не чувствуешь? — Лиссия бросила мне, не поворачивая головы.

— Нет. Либо его здесь нет, либо он не связан с "Пламенем".

— Пройдемся по залу, — предложила она.

Наше "шествие" напоминало прогулку по минному полю, то Люциуса окликали, то Лиссию задерживали "важным разговором". Я же плелся сзади, стараясь не встречаться взглядом с местной "фауной".

Через полчаса мы вернулись к столику.

— Ничего? — Лиссия вопросительно посмотрела на меня.

Я отрицательно покачал головой:

— Где тут уборная?

— Второй этаж, правый коридор, — Люциус лениво махнул уже четвертым бокалом.

— Будь осторожен, — бросила мне вдогонку Лиссия.

Ее слова повисли в воздухе, пока я пробирался через толпу, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов. Особняк Зальцина внезапно показался слишком большим, слишком темным… и слишком тихим.