— Закат прекрасен, — Софий поднял голову, уставившись на проплывающие облака.
Лучи заходящего солнца окрашивали всё в оранжево-красные тона и плавно поблёскивали на черепице.
— Что, пылающий шар где-то там, интереснее меня? — Круэла хитро прищурилась, изучая лицо мужчины.
Лорд замолчал, но спустя пару секунд заливисто засмеялся.
— Правду говорят, — на его ладони возникло небольшое пламя, — девушки везде одинаковы.
— На что это ты намекаешь? — милая улыбка вампирши стала хищной.
Порыв ветра растрепал волосы собеседников, принеся с собой вечернюю прохладу и запах дыма из труб. Красные рубины её глаз, заблестели в ожидании ответа.
— Обычная крестьянка, придворная дама, высший вампир, злейший дракон и даже безобидная фея, — мужчина странно хмыкнул, наслаждаясь последним теплом лучей. — Неважно, какой расы и происхождения. Женщины везде будут такими.
— Какими? — хищный оскал сменился лёгким непониманием.
— Особенными, — загадочно ответил Софий, — и незаменимыми.
Девушка лишь фыркнула в ответ, облокотившись на белоснежные руки.
Повисла тишина – приятная и безмятежная. Каждый думал о своём, наслаждаясь вольным ветром и компанией друг друга.
— Скоро война, — первым нарушил молчание Софий. Его голос звучал как-то странно: сдавленно, тихо и тяжело.
— С кем? — Круэла сохраняла улыбку на лице, но уголки губ едва заметно дёрнулись.
— Королевство Сицин, севернее нас. — Лорд наклонился вперёд. Его волосы свесились вниз, скрывая эмоции. — У них сменился правитель. Лерим, хоть и был самодуром и болваном, управлять страной умел. А его сын…
Девушке не надо было видеть лицо мужчины, чтобы понять его чувства. Обо всём уже рассказали напряжённые плечи и сжавшиеся в камни кулаки.
— …Взял только самое плохое от отца и решил самоутвердиться ценой тысяч жизней.
— А… — Круэла попыталась вставить слово, но лорд перебил её.
— Договориться не выйдет. Уже пытались.
Заходящее солнце отбросило от его торса длинную, вытянутую тень.
Девушка ничего не ответила – это было лишним. Её прохладная рука нежно опустилась на напряжённую, широкую спину.
— Вернись, — это были последние слова, прежде чем сотни алых нитей окутали мраморную фигуру вампирши. В следующее мгновение она исчезла, оставив сильный, но сгорбленный силуэт в одиночестве на фоне холодного сияния черепицы и бескрайнего багрового неба.
…
Следующий день вдохнул в город не свежий воздух, а густую, металлическую тишину. Она висла в переулках, прилипала к стенам, оседала на языке холодным привкусом свинца.
Кузницы стояли немые, с потухшими горнами. Базарная площадь, ещё вчера ревущая сотнями голосов, лежала пустой и притихшей. Даже ветер, пробирающийся сквозь узкие улочки, казался приглушённым, осторожным.
Но земля говорила.
Сотни, тысячи глубоких вмятин от сапог и колёс. Они сходились со всех концов, как ручьи перед паводком, сливаясь в единый поток на главной дороге. Поток, который медленно, неумолимо выплёскивался за ворота. Если проследовать за ними дальше, взору откроется поле.
Тысячи людей стояли в ровных, застывших рядах. Сталь их доспехов молчала: ни скрипа, ни лязга.
А под самыми стенами, сгрудившись, стояли мирные жители. Купцы в бархате и крестьяне в холщовых рубахах. Женщины, вцепившиеся в плечи мужей. Дети, притихшие у юбок. Ни шёпота, ни плача. Только тишина, густая, как смола.
Стук.
Единственный, чёткий, разорвавший всё. Он отозвался эхом в каждой грудной клетке.
По помосту, которого вчера ещё не было, поднимался мужчина. Чёрный металл его доспеха, казалось, поглощал сам свет. Каждый его шаг отдавался глухим ударом по дереву, будто по натянутой коже барабана. Воздух вокруг его лица дрожал и плавился от жара, исходящего изнутри.
Он остановился. Прохладный ветер затрепал пряди тёмных волос.
Его карие глаза медленно прошлись по людям, которые превратились в лес мечей. Он понимал, что по-другому нельзя. Неважно, что у каждого клинка есть своя история, свой кузнец и свой приёмник. Сейчас нужно отбросить всё это. Каждый воин – оружие. Каждое сердце – ресурс и топливо.
Минуты тянулись, нехотя перетекая. Давящая тишина завладела всем. И вот губы мужчины разомкнулись.
— Я надеялся, что мы больше не увидимся здесь, — его голос был ровным, без эмоций, без красок. — Но судьба жестока.
Статуи из металла, в которых заточены смертные тела, молчали, ожидая.
— Королевство Сицин объявило нам войну, — Лорок продолжил. — Бессмысленную и жестокую.
Дети прижались к матерям, пытаясь спрятаться от слов.
— Они объявили войну не армии. Они объявили войну каждому очагу в этом королевстве. Каждой колыбели. Каждой собаке, встречающей хозяина у порога. Они хотят превратить нашу жизнь в память, а память – в пыль.
Софий одним движением снял меч с пояса. Резкий стук клинка о дерево заставил помост жалобно скрипнуть. Крепкие ладони упёрлись в гарду.
— Всё из-за глупости и тщеславия одного человека.
Мужчины в толпе сжали кулаки. Послышалось тяжёлое, сдавленное дыхание.
— Сотни тысяч бьющихся сердец оказались заперты в клетке под названием "война". В клетке, из которой нет выхода. Она будет наполняться кровью и криками. Они будут стекать сквозь прутья. Литься на лица ваших детей, любимых жён и матерей.
Каждое его слово становилось тяжелее, громче.
Все внемлили. Даже ветер затих, будто боясь.
— Поэтому я… — Воздух вокруг него начал рябить. Доски под ногами затлели, запахло гарью и смолой. — Софий Лорок, первый лорд королевства Лорок… — Запах горелой древесины чувствовался всё сильнее. Тело мужчины начало покрываться сизыми, жаждущими языками пламени. — Архимаг огня и сын своего отца…
Пламя разрасталось, пожирая очертания фигуры, оставляя лишь контур из искажённого жаром воздуха.
— …прошу вас, верных подданных… — Гул раскалённого воздуха смешался с гнетущим молчанием тысяч. — …поднять мечи. Зажечь кузни. Наполнить мешки зерном. И верить.
Пламя, поглотившее мужчину целиком, взорвалось. Сокрушительный выдох силы вырвался из огненного кокона и ударил волной. Она прошла через первые ряды, потом через десятые, через все. Алый отсвет лёг на каждую стальную пластину, на каждый щит, загорелся в каждой паре глаз. Армия вспыхнула от воли одного.
— Верить в нашу победу. В наши убеждения. И в самих себя.
Поле горело холодной яростью и решимостью. Пылало бьющимися сердцами и тлело гневом.
Тысяча клинков, в унисон, опустились на землю.
Удар.
Лезвия взметнулись вверх, в утренние небо.
Удар.
Поднялись.
Удар.
Опустились снова.
Удар.
Армия отбивала чёткий, железный ритм. Сперва тихо, потом всё яростнее, сливаясь в один пульсирующий грохот – биение огромного стального сердца.