Запах горелой плоти и пропитанной кровью земли наконец отступил, растворившись в свежем, холодном дыхании леса. Мы углубились в чащу достаточно далеко, чтобы густой аромат хвои и влажной, прелой листвы, вновь воцарился вокруг, окутав нас, словно плотное успокаивающее одеяло после пережитого кошмара.
И впервые за все это время день сменился ночью. Таинственный, не имеющий источника "солнечный" свет угас, уступив место столь же призрачному "лунному": мягкому, серебристому, отбрасывающему на землю длинные, искаженные тени.
Мы перекинулись лишь парой фраз по этому поводу, но сил на удивление и уж тем более обсуждение уже не осталось. Лишь смутное чувство облегчения коснулось меня. Теперь был хоть какой-то порядок, хоть какая-то точка опоры в этом безумии, наконец-то можно было понять, когда спать, а когда бодрствовать.
— Все, — я почти рухнул на мягкий мох, чувствуя, как последние силы покидают меня. — Делаем привал.
Усталость накрыла с головой. После схватки с химерой я шел вперед чисто на автомате, сквозь силу, движимый лишь желанием уйти подальше от того омерзительного запаха смерти. Теперь, когда цель была достигнута, тело требовало свою цену. Круэла же, все это время шла налегке, напевая себе под нос какую-то странную, мелодичную песню на забытом языке. Ее легкость лишь подчеркивала мою изнеможённость.
— Ну ладно, — она пожала плечами и грациозно опустилась рядом, скрестив ноги.
В воздухе повис сладковатый аромат с металлическим оттенком, ее естественный запах, который я узнаю из тысячи.
— Ты хорошо постарался, — она растянулась на спине, закинув руки за голову. Звезды, пробивающиеся сквозь листву, отражались в ее глазах. — Я уже думала хватать тебя и бежать подальше от этой твари, но ты смог отрубить ей голову.
— Ты настолько в меня не верила? — я тоже откинулся назад, опершись на локти.
Тени от листвы причудливо танцевали на моем лице, а прохладный ветерок ласково холодил разгоряченную кожу.
— Это была сильная химера, — после паузы заговорила вампирша. — Раньше на таких тварей охотились целыми группами. Далеко не каждое оружие могло пробить ее чешую, но... — она повернула голову, и наши взгляды встретились в полумраке, — ...твое пламя входило в нее словно нож в масло.
Мы замолчали, слушая, как ночной лес постепенно возвращается к жизни. Где-то стрекочет сверчок, шуршат листья под лапками мелких зверьков.
— Что это было за пламя? — Круэла первой нарушила тишину, ее голос прозвучал тихо, почти заговорщицки. — Я не спрашивала раньше, так как мы были заняты, но сейчас мне стало очень любопытно.
Она перевела взгляд на звезды, проглядывающие сквозь кроны. Я еще несколько секунд смотрел на ее лицо, освещенное лунным светом, затем лег рядом, чувствуя, как мох приятно проминается под спиной.
— Честно? Не знаю, — на кончике моего хвоста вспыхнул маленький огонек, отбрасывая причудливые тени. — Я сам только недавно понял, как его создавать. — Огонек сменил цвет на темно-фиолетовый, заставляя блики танцевать на стволах деревьев. — Учитель сказал, что это очень опасный огонь. Он не просто сжигает, он словно пожирает.
Круэла завороженно следила за пламенем, ее глаза отражали фиолетовые искры.
— Он может навредить и мне, — я показал ладонь, где краснели свежие ожоги от Плети. — А еще жрет ману как ненормальный. Я практически опустошен после той схватки.
Тихий шелест листьев и мерное журчание ручья снова воцарились вокруг, убаюкивая нас.
— За все свои тысячу лет я ни разу не встречала такое пламя, — голос вампирши стал ностальгическим, задумчивым. — А повидала я очень многое.
Я тихо рассмеялся, чувствуя, как усталость немного отступила:
— Значит, я избранный, — огонек на хвосте начал принимать формы геометрических фигур, переливаясь разными оттенками. — Круто же!
— Круто! — Круэла улыбнулась, и в ее улыбке было что-то теплое, человеческое.
— Ладно, — я с кряхтением поднялся на ноги, чувствуя, как ноют все мышцы. — Я быстро сгоняю за едой, а ты посторожи.
Вампирша лишь кивнула, не сдвигаясь с места, ее глаза уже снова были устремлены в звездное небо.
Используя огненную нить как лассо, я быстро поймал пару пернатых на ужин. Поев, умывшись ледяной водой из ручья и напившись всласть, я забрался на массивную ветку и улегся спать, предварительно выставив магические ловушки вокруг нашего временного лагеря. Последнее, что я помнил перед сном – тихую колыбельную, которую напевала Круэла, и мерцание звезд сквозь листву.
…
Я думал, кошмары забыты, но… я ошибался. В эту ночь они настигли меня, не просто вернувшись, а вцепившись в сознание окровавленными когтями, еще более реалистичными, еще более мерзкими и липкими.
Дома пылают факелами, осыпая небо пеплом плоти. Знакомый до тошноты, приторно-сладкий запах паленого мяса и волос вбивается в ноздри, как раскаленная игла. Оглушительные крики: не просто звуки, а физическая боль, разрывающая барабанные перепонки. Я снова бегу по земле, липкой и теплой от крови, спотыкаюсь о что-то мягкое, ещё дышащее...
Опускаю голову. Глаза залиты едкой смесью слез и сажи. Под ногами что-то хлипко всхлипывает. Я чувствую этот чужой, дикий ужас каждой порой, каждой жилой. В панике падаю на колени, пытаюсь поднять это... это тело. Хватаю за тонкую ручку, раздается мерзкий, влажный хруст, и конечность остается у меня в пальцах, еще теплая и судорожно подрагивающая. Мое лицо залито слезами и пеплом. Руки по локоть в багровой крови. А оно, это дитя, бьется у моих ног в немой, пульсирующей агонии.
Меня выворачивает наизнанку. Падаю лицом в грязь, нос забит гарью и вкусом железа. Взрослые тени мечутся в дыму, их рты разорваны беззвучными криками. Лязг стали, треск пожираемых огнем балок, этот неумолчный рев. Руки сами собой, против моей воли, с силой бьют по ушам, затыкая их, только бы не слышать! Не слышать этот адский хор! Сердце колотится в грудной клетке, как пойманная птица, бьющаяся о прутья.
С трудом поднимаюсь на ватные ноги, пытаюсь бежать и снова судорога выгибает меня, выблевывая на землю жёлчную пену. Я гребу землю руками, сдирая кожу с пальцев, ломая ногти о камни. Страх. Он не в голове. Он в мышцах, в костях, в каждом вздохе. Он единственное, что осталось.
Сквозь пелену слез и копоти вижу, ко мне тянется чья-то тень... Грубая рука впивается в рога, с силой, от которой трещит череп, и тащит. Боль, острая и унизительная. Я кричу, но звук тонет в общем гуле. Не отпускает...
Реальность врезалась в сознание как нож. Глаза открылись, залитые ледяным, соленым потом. В груди ледяной ком, воздух не проходит, легкие слиплись.
Когти сами собой, в животном ужасе, впились в кору дерева, щедро осыпая меня трухой. Зрачки метались, бешено выхватывая из мрака обрывки теней. Живот свела мучительная судорога, в висках стучало: монотонно, гулко, как молот о наковальню. Тело качалось на предательски ослабевших ногах. Хвост безвольно свисал вниз.
Падаю.
Но вместо ожидаемой грубой встречи с землей – внезапная мягкость. Чьи-то руки поймали меня, приняли на себя тяжесть. Я впиваюсь в них, сжимаю с силой отчаяния, слыша под пальцами хруст, но не могу, не смею разжать хватку. Тепло и странная, чужая нежность окутали, словно саван.
— Тихо, тихо... — женский голос, тонкий, как лезвие, пробился сквозь вой в моих ушах. — Все уже позади...
Я дышал, как загнанный зверь, и каждый вздох обжигал гортань.
— Тихо... — прохладная ладонь легла на мой затылок, прижимая к чему-то мягкому, прохладному, пахнущему ночной прохладой и... чем-то сладковато-металлическим. Запах пепла и крови окончательно растворился, смытый этим новым, дурманящим ароматом.
Вздрогнул, но когтистые лапы кошмара ослабили хватку, оставив во рту лишь горькое послевкусие. Веки налились свинцом.
"Не хочу засыпать. Там, в темноте, оно ждет. Не хочу... "
— Все кончено, все кончено... — голос пел, укачивая, усыпляя бдительность.
Дыхание медленно выравнивалось. Я уткнулся лицом в шелковистую ткань, в источник этого сладкого запаха, смешанного с холодком ночи. Сильнее прижался к прохладному телу, ищу спасения. Рука нежно ласкала мои спутанные волосы, убаюкивая.
Закрыл глаза. Провалился в пустоту. На этот раз безмолвную и черную.
…
Голова гудела тяжелым гулом, веки налились свинцом.
Я с трудом заставил их открыться. Резкий свет больно впился в глаза, заставив щуриться. Запахи ударили в нос: свежий дух хвои и тот самый сладковатый аромат, что всегда витал вокруг неё.
— Проснулся? — Голос Круэлы прозвучал сверху, бархатный и спокойный.
Я поднял голову, встретившись с ее двумя рубинами. Она наклонилась, и чёрные волосы упали мне на лицо, вызывая лёгкое щекотание.
Её руки всё ещё обнимали меня. В их прохладе была странная нежность, дающая ощущение уюта.
— Кошмар? — Выдохнул я вопрос, не особо понимая, кому он адресован.
— Угу, — коротко кивнула она, не убирая руки.
Я чувствовал себя так, будто меня перемололи в жерновах. Разбитость проникала глубоко в кости, и даже мой хвост, обычно живой и беспокойный, сейчас тяжело и мерно лежал на чём-то... мягком? Я опустил взгляд и смутно понял, что мне не померещилось. Я бессознательно обвил своим хвостом её ногу, почти забираясь под тонкую ткань платья.
Подняв глаза на её спокойное, невозмутимое лицо, я наконец осознал, что лежу, уткнувшись затылком ей в грудь.
"Вот откуда эта мягкость."
Сил на смущение не было. Лишь пустая усталость.
— Кошмары… — едва слышно, выплюнул это слово, — Думал, больше не увижу их, — с усилием поднялся на ноги. Покидать эту "кроватку" совсем не хотелось.
Меня резко качнуло, мир поплыл перед глазами, но я успел опереться ладонью о шершавую кору ближайшего дерева, впиваясь в неё когтями.
— Тебе помочь? — В её голосе прозвучала непривычная обеспокоенность.
Не дожидаясь ответа, она уверенно подхватила меня под руку и повела к ручью.
— Спасибо, — я выдавил короткую улыбку.
Вода оказалась ледяной, обжигающе-прохладной. Она окатила тело мурашками, смывая липкие воспоминания кошмара, заставляя трезветь с каждой секундой. Одежда, пропитанная потом, прилипла к коже мертвым грузом. Решение пришло мгновенно – в стирку.
Круэла, не говоря ни слова, тоже вошла в воду. Легкий щелчок пальцев и её красное платье растворилось в воздухе, словно дым, обнажив тело. Бледная, мраморная кожа, почти светящаяся в утренних лучах леса, идеальные, выточенные из хладного камня формы.
Я резко отвернулся, ощутив, как предательский жар поднимается по шее к самым основаниям рогов, заставляя их розоветь.
— Ночью ты сжимал меня так, словно пытался всю душу выдавить, а теперь прячешь личико, — её голос звенел наглой, хищной улыбкой, которую я отчётливо слышал, даже не видя лица.
— Тогда я себя не контролировал, — пробурчал я в сторону противоположного берега, с силой отжимая свою рубаху.
— А теперь вернулся серьёзный Фирс, — она обняла меня сзади, прижавшись прохладной грудью к спине. Её дыхание коснулось уха.
Я почувствовал, как кровь, которой и так недоставало в голове, стремительно пустилась вниз, вызывая знакомое и крайне неуместное сейчас напряжение.
— Да, — коротко бросил я и ловко вывернулся из объятий.
— Бука, — надула губы она, и щелчком снова надела платье.
— Как скажешь, — пожал плечами я, выходя на берег.
Круэла стояла в воде, изображая обиду. Я закатил глаза к небу и принялся развешивать мокрую одежду на низких ветках.
Прохладный утренний ветер, приятно щекотал кожу, а аромат леса, к которому я уже привык, действовал как успокаивающее.
— Прости за то, что... — начал я, упорно глядя куда-то в сторону мшистых деревьев, словно внезапно заинтересовавшись узором коры. — И спасибо. Что была рядом.
Я ожидал услышать в ответ её колкий смешок, язвительное замечание о том, как неловко я выглядел ночью. Уже мысленно готовился к очередной порции сарказма. Но вместо этого получил простые, тихие слова, лишённые обычной насмешки:
— Не за что.
Её голос звучал непривычно мягко, почти нежно. На мои губы сама собой легла лёгкая, почти невесомая улыбка. И увидел её в тот миг только старый, молчаливый лес, да первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву.
"Приятно..." — промелькнуло в голове.
Мне даже захотелось посмотреть на эту зубастую мордашку, увидеть, не притворяется ли она. Но в этот момент раздалось:
— Я кушать хочу, — она жалобно уставилась на меня, как голодный котёнок.
Я тупо уставился на неё, пытаясь переварить этот внезапный поворот. Она же просто хлопала глазами, совершенно не осознавая, что только что разрушила редкий момент почти человеческой близости между нами.
— Эхх, — я потер переносицу, зажигая в ладони небольшой огонёк для сушки все ещё влажных вещей. Пламя послушно затанцевало, отражаясь в её глазах.
— Что? — она наигранно надула щёки, складывая руки на груди. — Ты знаешь, как сложно было тебя успокаивать? Я всю ночь не спала!
"Так тебе же, сука, сон не нужен", — мысленно вздохнул я.
— Давай я сначала восстановлюсь, — тяжело вздохнув, вернулся к развешанной на ветках одежде. — Потом займёмся твоим "ужином".
— Лады! — она весело улыбнулась, демонстрируя все свои острые клыки, и плюхнулась на землю, устроившись поудобнее, как будто только этого и ждала.
Я покачал головой, скрывая улыбку. Ну что ж, хоть какая-то стабильность в этом безумном мире. Её вечное желание поесть и способность разрушать любые серьёзные моменты.
…
Следующие несколько дней (теперь мы могли хоть как-то отслеживать время) прошли в подозрительно спокойном ритме. После сражения с химерой мы не встретили ни одного монстра. Даже с кроликами (или чем там были эти твари) возникли проблемы – живность словно испарилась, оставив нас в звенящей тишине. Постепенно накатывала невыносимая скука.
— Как же скуууучно... — Круэла шла, раскачиваясь из стороны в сторону, её платье постоянно наровилось задраться выше бедер. Она то и дело щипала листья с кустов, бросая их под ноги.
— Есть такое... — мне тоже было не по себе от этой гнетущей "тишины". Лес, обычно наполненный жизнью, теперь казался заброшенным. — Но у меня есть ощущение, что скоро эта скука испарится.
— С чего это? — красные глаза вампирши скептически скользнули по мне, будто пытаясь выведать мои мысли.
— Да во... — я не успел договорить.
Мое магическое сканирование, работавшее в фоновом режиме, внезапно засекло аномалию. Я закрыл глаза, концентрируясь на образе энергетических нитей. Мутно-серая картинка начала проясняться: лес, деревья, кусты... и чуть дальше – неестественно ровный холм из камней.
— Нашел что-то? — голос Круэлы вернул меня в реальность.
— Ага, — я призвал Плеть, чувствуя, как знакомое тепло разливается по руке. — Что-то интересное.
Мы ускорили шаг, направляясь к аномалии. Спустя минут десять, мы уже стояли перед целью.
Перед нами возвышалась внушительная каменная насыпь – второе заметное изменение ландшафта за всё время путешествия.
— То был обрыв, теперь груда камней, — вампирша с интересом обходила конструкцию, её пальцы скользили по шероховатой поверхности. — Слишком уж... аккуратно сложено.
Я осторожно подошёл ближе. Холм оказался больше, чем я ожидал. Метров шесть-семь в высоту и с десяток в ширину. Камни были подобраны так идеально, что казалось, будто их сюда специально принесли и уложили.
— Смотри, — Круэла указала на ручеёк, который странным образом "врезался" в насыпь. Вода будто растворялась в камне, не оставляя ни малейшей влаги вокруг. — Похоже, здесь проход под заклинанием иллюзии.
Я приблизился к месту, где вода исчезала в камне. Воздух здесь вибрировал от скрытой магии, вызывая лёгкое покалывание на коже.
— Сможешь развеять? — я повернулся к девушке, которая уже стояла рядом, её глаза горели алым светом.
— Смогу, — она коснулась пальчиком своих губ, и на её лице появилась хищная улыбка. — Но мне нужно больше энергии.
"Кто бы сомневался", — мысленно цокнул я.
— Валяй, — я наклонил голову, обнажая шею. — Только немного.
Вампирша облизнула губы и с почти кошачьим мурлыканьем вонзила клыки в мою кожу. Привычная смесь слабости и странного удовольствия разлилась по телу.
— Этого хватит, — отпрянув от меня и изящно вытерев следы крови с подбородка, Круэла вскинула руки.
— Развейся!
Её голос приобрёл объём, звуча со всех сторон одновременно. Сотни тончайших багровых нитей сорвались с её пальцев, принявшись разъедать иллюзию. Завеса таяла на глазах, как воск под пламенем, и через пару минут перед нами зияла огромная дыра, уходящая вглубь холма.
— Вот что будет, если огр словит девочку, — фыркнула Круэла, гордо подбоченясь.
Я непонимающе уставился на неё, пытаясь расшифровать эту странную фразу. Когда до меня наконец дошло, я хлопнул себя ладонью по лбу.
— Идём, — сухо бросил я и сделал первый шаг в поджидающую нас темноту, чувствуя, как холодный воздух из прохода обжигает лицо.