Каблуки на обуви Альбриха были выше, чем на обычных туфлях, которые носили другие мужчины.
Возможно, именно поэтому Дане казалось, что шаги медленно приближающегося к ней мужчины звучат особенно громко.
Нет, если точнее, она пыталась убедить себя именно в этом. Ей не хотелось признавать давление, которое исходило от него.
«Пожалуйста, Боже. Хотя бы в этот миг протяни мне руку спасения».
Увидев тянущуюся к ней руку, Дана крепко зажмурилась и беззвучно воззвала к богу, которому прежде ни разу в жизни не молилась.
Она молила хотя бы не умереть как собака.
Молила, чтобы ей каким-нибудь образом удалось выполнить оставленное ей поручение.
Неужели её желание действительно достигло небес?
Как раз перед тем, как рука Альбриха коснулась её тела, проходившая по боковой дорожке женщина заметила происходящее и окликнула его.
— Маркиз Бертус, что вы здесь делаете?
— Ваше величество императрица, что привело вас в столь уединённое место?
Это была не кто иная, как императрица Беатрия.
По этой дорожке обычно ходили лишь слуги, и при неожиданном появлении столь важной особы глаза Альбриха сузились.
— Я решила ненадолго свернуть сюда, поскольку это короткий путь. Но важнее другое, маркиз: что вы делали с придворной дамой в таком безлюдном месте?
Беатрия прямо спросила его о сцене, которую собственными глазами видела всего мгновение назад.
Если зрение её не обманывало, она совершенно точно видела, как он пытался протянуть руку к этой придворной даме.
К тому же даже на взгляд Беатрии Дана обладала весьма заметной красотой, из-за чего недоразумение лишь усугублялось.
— О, буду признателен, если ваше величество воздержится от заявлений, которые могут породить неверные толки.
— По-вашему, это похоже на ситуацию, которую можно неправильно понять? Надеюсь, вы не станете нести чепуху о том, что хотели стряхнуть пыль с её волос или что-нибудь подобное.
Беатрия и раньше никогда особо не любила Альбриха.
Обычно он, безусловно, держался с достоинством, подобающим главе маркизского дома, но на этом всё и заканчивалось.
Человек, пустой внутри. И всё же его глаза, которые будто вечно чего-то жаждали, казались ей крайне чуждыми и вызывали инстинктивное отвращение.
Прожив долгое время в императорском дворце, постоянно встречаешь людей, чей внешний образ отличается от истинной натуры, но этот мужчина выходил даже за такие рамки.
В любом случае чем больше она его видела, тем меньше ей хотелось приближаться к нему, и потому говорить с ним любезно было попросту трудно.
— Не беспокойтесь, ваше величество. С какой стати мне распускать руки в отношении какой-то ничтожной придворной дамы?
На этот раз привычное самообладание Альбриха дало трещину, и он без колебаний уничижительно отозвался о Дане.
Он и без того был на взводе: его планы могли рухнуть из-за одной придворной дамы, а теперь ещё и самонадеянная императрица появилась в самый неподходящий момент. Сохранять спокойствие становилось всё труднее.
Но этими словами он задел самое больное место Беатрии.
Всё потому, что её собственная мать до замужества тоже была придворной дамой.
Иными словами, своими словами он, по сути, оскорбил происхождение матери самой императрицы.
— ...Это ещё предстоит выяснить. Независимо от положения другого человека, я не настолько великодушна, чтобы верить словам мужчины, который бездумно бросается словом «ничтожная» и унижает человека прямо у него перед лицом.
Разгорячённая не меньше него, Беатрия безоговорочно отвергла его слова, протянула Дане руку и притянула девушку к себе.
Дёрг.
От столь демонстративного пренебрежения к его присутствию бровь Альбриха на мгновение мелко дёрнулась, но остановить её он никак не мог.
Убить её в порыве ярости означало бы лишиться узды, удерживающей императора.
Сейчас ради великой цели следовало вернуть себе хладнокровие.
— Дитя, как тебя зовут?
— Д-Дана, ваше величество императрица.
Тем временем от прежнего повышенного тона Беатрии не осталось и следа: к Дане она обратилась мягко и с добрым выражением лица.
Дана поспешно поклонилась и назвала своё имя, а Беатрия ласково похлопала её по плечу и добавила:
— На всякий случай спрошу. Ты чем-нибудь провинилась перед маркизом Бертусом?
— Н-нет, ваше величество. У меня даже не было возможности как следует встретиться с таким человеком...
— Значит, даже для недоразумения из-за твоих действий оснований нет?
— Именно так, ваше величество.
Беатрия спросила лишь затем, чтобы исключить все варианты, но получила ровно тот ответ, которого и ожидала.
Более того, по едва заметной дрожи плеч женщины было ясно: он действительно собирался что-то с ней сделать.
А если прибавить к этому красоту Даны, заметную даже самой Беатрии, недоразумение становилось лишь глубже.
— Сегодня возвращайся в свою комнату и отдыхай. Если кто-нибудь станет упрекать тебя за то, что не исполняешь обязанности, назови моё имя.
— Повинуюсь вашему приказу.
Дана хотела ответить, что вернётся к своим обычным обязанностям, но ноги дрожали слишком сильно, чтобы это вообще было возможно.
Поэтому она склонила голову, принимая приказ императрицы, поблагодарила её и решила поскорее уйти.
Дождавшись, пока девушка полностью скроется из виду, Беатрия едва заметно улыбнулась и повернулась к Альбриху, бросив на него острый взгляд.
— Если вы собирались отчитать её за какой-то проступок, маркиз, в следующий раз уведомляйте нас по установленному порядку. Но если вы пытались распустить руки в отношении служащей императорского дворца, в следующий раз я этого не спущу.
Этому принципу Беатрия пришла не сама — его ей привил муж, император Бартеус.
Все, кто живёт в императорском дворце, независимо от происхождения, положения или расы, — люди, которыми они обязаны управлять и которых должны защищать.
Иными словами, пока ты носишь имя императорской семьи, твой долг — дорожить ими и защищать их, словно собственную семью.
— ...Я понял. Искренне прошу прощения за то, что показал вам столь неприглядную сцену, ваше величество императрица.
— Если вы действительно так считаете, тогда уходите. Если с этим ребёнком что-нибудь случится, я возложу ответственность на вас и позабочусь, чтобы вы понесли последствия.
Скр-р.
Для Альбриха всё это превратилось в совершенно ненужное осложнение, и зубы сами собой заскрежетали.
Всего лишь жалкая придворная дама, исчезновение которой никого бы не заинтересовало. Даже если бы он расправился с ней не спеша, особых проблем не возникло бы.
Но увидев, как она убегает, он на мгновение потерял самообладание и, решив, что другого шанса не будет, последовал за ней — только для того, чтобы императрица застала его за этим.
Теперь действовать столь опрометчиво было нельзя.
Если этой придворной даме сегодня ночью случится умереть, стрела обвинения неизбежно укажет на него.
Как бы сильно ему ни хотелось изменить воспоминания императрицы или иным способом выбраться из положения, даже эта мысль угасла, когда он увидел блеск ожерелья на её шее.
«Бесполезная трата сил».
Несмотря на внешний вид, ожерелье было изготовлено из драгоценных камней с весьма высокой устойчивостью к магии.
Одно-два заклинания, направленных извне, оно отразило бы без труда.
Оставалось считать удачей, что оно никак не повлияло на семя, которое он уже посадил внутри неё.
На этом Альбрих разжал крепко сжатый кулак, развернулся и пошёл прочь.
Подумать только: жалкое насекомое, даже не понимающее, что его щадят лишь потому, что оно пока полезно, осмелилось так высоко забраться.
Он поклялся однажды непременно отплатить за это унижение.
* * * * * * *
Дана, оставшаяся одна в императорском дворце, вышла на связь в ту ночь, когда семья Билхарк прибыла в Хеспанию.
Увидев мягкое свечение по краю кольца, Эдгар взял Ариэль за руку, и они вместе направились в кабинет.
— А, вы меня слышите?
По сравнению с их первой встречей в императорском дворце речь Даны стала заметно менее скованной.
Эдгар сам посоветовал ей не использовать чрезмерно официальный стиль, поскольку теперь им предстояло часто связываться.
— Слышу тебя, Дана. Что случилось?
— На самом деле, кажется, я выяснила, кто стоит за всем этим, как вы и предполагали.
От голоса, донёсшегося через кольцо, глаза обоих сузились.
Неужели он уже сделал свой ход, хотя прошло совсем немного времени?
Какова бы ни была причина, быстрое развитие событий было только на руку, и новость их порадовала.
— Кто?
— Маркиз Бертус. Судя по сведениям, которые я получила от знакомой, и если сложить всё вместе... я уверена.
— ...От знакомой?
Когда Эдгар с сомнением переспросил из-за прозвучавшего слова, с другой стороны снова раздался голос Даны.
— Да. Вообще-то у меня есть подруга по имени Леши... По её словам, в тот день, когда я пыталась убить господина Эдгара, она видела, как я уходила вместе с маркизом Бертусом.
— ...!
Неожиданно хорошая новость.
Кто мог подумать, что подобное доказательство придёт из столь неожиданного места?
Для них двоих, уже исходивших из того, что за всем стоит Альбрих, это фактически являлось окончательным подтверждением, но положение Даны несколько отличалось.
Всё ещё оставалась вероятность, что после расставания с Альбрихом на неё подействовал своей магией кто-то другой.
И всё же раз она могла говорить настолько уверенно, значит, существовал ещё какой-то фактор.
— А вчера этот человек сам попытался ко мне приблизиться. Мне удалось сбежать, но...
— Сбежать? Впечатляет.
С точки зрения Альбриха, он наверняка тянулся к ней с налитыми кровью глазами, намереваясь убить.
И несмотря на это, вырваться из его рук было достижением, заслуживающим похвалы.
— Всё благодаря милости императрицы. Если бы не она, я, наверное, уже...
— ...
Почувствовав, как голос Даны задрожал от воспоминания о том дне, Эдгар замолчал.
Ему хотелось сказать хоть что-нибудь утешающее, но, понимая, что сейчас слова мало чем ей помогут, он не знал, что произнести.
Тем временем Ариэль, наблюдавшая за ним сбоку, внезапно наклонилась вперёд и заговорила вместо Эдгара.
Пусть отдельно с ним она это ещё не обсуждала, собственного суждения ей хватило, чтобы прийти к выводу.
— Дана, тебе сейчас есть где спрятаться?
— Нет. Но думаю, всё будет в порядке, потому что пока этот человек не проявляет намерения навредить мне.
К тому же, насколько она слышала, прошлой ночью Альбрих вернулся в родовое поместье.
Разумеется, при желании он мог нанять убийц или отправить подчинённых, но непосредственная угроза пока вроде бы исчезла.
Однако, несмотря на успокаивающий ответ, Ариэль покачала головой и отдала приказ.
— Меня не интересует, что ты думаешь. Просто ответь на вопрос. У придворных дам во дворце бывают отпуска или что-то подобное?
— Да, конечно.
Пусть их и называли придворными дамами, они всё равно были наёмными работниками.
Пусть и весьма скромное, понятие отпуска здесь существовало.
Единственной проблемой было довольно сильное давление, которое ощущал человек, решивший им воспользоваться.
— Ты ни разу не брала отпуск? Например, чтобы ненадолго съездить домой...
— Пока... нет.
Дана от природы была усердной, к тому же ей особенно некуда было ехать, поэтому до сих пор отпуском не пользовалась.
По её расчётам, должно было накопиться как минимум около месяца.
— Тогда завтра же сообщи, что немедленно берёшь отпуск. И прямо отправляйся в место, которое я сейчас назову.
— Что?
Не поняв, к чему она ведёт, Дана растерянно переспросила, но Ариэль, не обращая внимания, продолжила.
— Если проехать немного на север от Хильдека, будет город под управлением дома Лоренц. Отправляйся туда, назови моё имя и спрячься.
— Н-но в этом нет необходимости... Думаю, мне лучше остаться здесь на случай, если появятся сведения, которые я ещё не успела передать...
— Нет. Делай, как я сказала. Теперь, когда этот человек сам к тебе подошёл, оставаясь там, ты просто сдохнешь как собака.
Чувство долга Даны заслуживало похвалы, но Ариэль решила оценивать ситуацию холодно.
На этом этапе получить больше сведений будет трудно, а если Дана сделает один неверный шаг, никто не знает, откуда прилетит следующий кинжал.
Гораздо разумнее было считать доказательством само существование Даны и защитить её.
— Я предупрежу дом Лоренц. И твоя подруга... Леши, верно?
— Д-да...
— Если возможно, пусть она тоже отправляется с тобой к дому Лоренц. Если Альбрих узнает об этом, никто не гарантирует безопасность и этой девушки.
Чем больше доказательств, тем лучше.
Разумеется, Ариэль сочувствовала девушке, невольно втянутой во всё это, но если смотреть реалистично, она действовала так ради сохранения как можно большего количества улик, необходимых для их победы.
В идеале лучше всего было бы привезти их в Хеспанию, но если по дороге их заметят, это создаст уже другую проблему.
Да и расстояние было довольно большим, что добавляло слишком много переменных.
К тому же Альбрих вряд ли догадается, что они прячутся у совершенно не связанного с делом дома Лоренц, а значит, там им потенциально будет безопаснее.
— Я попрошу принять вас со всей возможной щедростью, так что можешь заманить подругу обещанием дать ей попробовать роскошную жизнь.
— Щедростью... Н-нам вполне хватило бы еды и места для сна...
— Этого достаточно. Сейчас заканчивай связь и завтра отправляйся к дому Лоренц. Поняла?
— П-повинуюсь вашему приказу.
Пусть собеседница и не принадлежала к императорской семье, её положение было ей практически равно, поэтому такой ответ нельзя было назвать неправильным.
В конце концов, в тот день Дана поклялась служить именно этим двоим, а не императору.
— ...Ты хорошо потрудилась. Неловко говорить это после того, как мы сами втянули тебя во всё это, но спокойно отдыхай, пока дело не разрешится.
— Да, как сказала Ариэль. Ты хорошо справилась, Дана.
— Н-нет, это мне следует извиниться за то, что я почти ничем не смогла помочь.
Дана раз за разом кланялась невидимым собеседникам, одновременно выражая благодарность и извиняясь.
Хотя сама она не чувствовала, что совершила что-то значительное, ей стало легче от мысли, что она хотя бы немного отплатила за жизнь, которую эти двое сохранили своей милостью.
Когда они похвалили её старания, Дана вытерла навернувшиеся слёзы.
Облегчение от того, что ей больше не придётся оставаться в опасном месте, и сожаление о том, что она не смогла помочь сильнее, одновременно кружились в сердце.
Вот почему люди — такие странные существа.
Куда исчезла вся её решимость отбросить жизнь, словно травинку? Почему, стоило понять, что теперь она будет в безопасности, внутри внезапно вспыхнула радость?
Убедившись, что связь завершилась, она тут же начала собирать вещи.
Была глубокая ночь, и Леши, скорее всего, уже спала, но придётся постучать к ней и вместе составить план на завтра.
Дана не сомневалась, что Леши согласится: та не раз говорила, что хотя бы однажды хочет попробовать пожить как дворянка.