Получив неожиданный вызов посреди дня, Сильвия вскочила с кровати. Движение было настолько резким, что даже стоявшая рядом с кроватью няня Петра вздрогнула.
— Что всё это значит? Гости?
Не обращая внимания ни на что другое, Сильвия поспешно ответила на голос, доносившийся из кольца. На другом конце была не кто иная, как Ариэль — её подруга и нынешняя глава великогерцогского дома, человек чрезвычайно высокого положения.
Обычно Сильвия уже напевала бы от радости оттого, что Ариэль, редко связывавшаяся без предупреждения, сама первой вышла на связь. Но новость оказалась настолько внезапной, что радоваться было некогда. Ни с того ни с сего Ариэль попросила её радушно принять двоих гостей, которые вскоре должны были прибыть.
— Мне нужна услуга. Они выедут из Хильдека, так что должны добраться сегодня.
— Неплохо было бы услышать хоть какое-нибудь объяснение.
Ариэль не сказала ни кто эти люди, ни почему они направляются к дому Лоренц. Сильвия вовсе не собиралась отказывать — просто из-за внезапности ей хотелось подробностей, ведь всё выглядело так, будто что-то произошло. Однако Ариэль приглушённым голосом ответила, что даже это объяснить не может.
— Мне трудно об этом говорить. Прости, но, пожалуйста, сделай это ради меня.
— ......
Сильвии хотелось, чтобы Ариэль хотя бы назвала причину, но раз та извинялась — чего почти никогда не делала, — продолжать давить стало трудно. Возможно, даже просьба об объяснении ставила Ариэль в неудобное положение.
— ...Ладно. Значит, мне просто нужно принять этих людей?
— Да. И прошу, обращайся с ними так, как обращалась бы со мной, со всей возможной щедростью. Я обязательно отплачу за этот долг.
Когда сама Ариэль заговорила о возврате долга, Сильвия невольно задумалась, во сколько раз та собирается его вернуть. Не то чтобы она вообще намеревалась использовать это, чтобы что-то выпросить у подруги.
— Не нужно ничего возвращать. Просто потом всё мне объясни. Происходит что-то серьёзное, да?
— ...Хорошо ты меня знаешь.
— Глупая. Думаешь, друзья такого не заметят?
Пусть сравниться с Эдгаром она и не могла, Сильвия гордилась тем, что хорошо знает Ариэль. Если Ариэль Лобехайм — обычно сразу начинавшая жаловаться и неизменно добавлявшая лишние замечания, когда просила об услуге, — сейчас вела себя настолько смиренно, значит, причина действительно была веской.
— Как ты и просила, я приму их так, словно это вы с Эдгаром. Но взамен в следующий раз вы двое обязательно должны приехать ко мне, хорошо?
— Вообще-то я очень занята.
— Хмф, сейчас козыри на руках у меня. Либо соглашайся, либо ничего не будет.
Когда Сильвия разыграла свой главный козырь, с другого конца донёсся тихий смешок Ариэль, словно той оставалось лишь сдаться.
Если подумать, Ариэль ещё ни разу не бывала у дома Лоренц. Сильвия и раньше между делом приглашала её заглянуть при случае, но Ариэль каждый раз находила отговорки и откладывала поездку. А теперь она мало того что не приехала сама, так ещё отправляла каких-то неизвестных гостей и просила принимать их как её саму — это уже было верхом бесстыдства.
Чтобы загладить такую вину, Ариэль следовало хотя бы раз приехать к дому Лоренц, как и предложила Сильвия. Пусть из-за её положения появление великой герцогини и могло поднять в семье настоящий переполох, ни Ариэль, ни Сильвии об этом беспокоиться не требовалось.
— Ладно, приеду. Когда это дело закончится.
— И когда, по-твоему, это будет?
— Не знаю. Возможно, придётся подождать.
— Необычно. Обычно ты хотя бы примерно называешь срок.
Ариэль была довольно педантична во всём, что касалось времени, и всегда старалась хотя бы приблизительно оценить, когда дело удастся завершить. Если даже она отвечала так расплывчато, значит, либо сама не понимала масштаба происходящего, либо вопрос был слишком большим, чтобы легко о нём говорить.
Вместо того чтобы обижаться, что Ариэль ничего ей не рассказывает, Сильвия больше жалела о том, что не может как следует помочь.
Тук-тук.
Как раз когда она собиралась немного поболтать с подругой, впервые за долгое время вышедшей на связь, в дверь постучали, и разговор пришлось прервать. Петра подошла проверить, кто пришёл.
— Госпожа, прибыли незнакомые гости. Поскольку мы не знаем, кто они, стража пока задержала их, но они просят впустить, называя ваше имя...
— ...Наверное, уже приехали. Хорошо, скажи, что я сейчас выйду.
— Да.
Она только что услышала, что гости прибудут сегодня, но не ожидала увидеть их уже посреди дня. Хотя от Хильдека было не так далеко, чтобы попасть сюда настолько рано, им пришлось выехать ещё до рассвета. Сильвия понятия не имела, как выглядят эти гости, но решила, что они, должно быть, весьма усердные люди, и, поднимаясь, снова заговорила в кольцо.
— Ариэль, кажется, твои гости уже приехали. Как их зовут?
— Должно быть, Дана и Леши.
— ...Немного странно, что ты сама не уверена в именах гостей, которых ко мне отправляешь, не находишь?
Сильвия пусто рассмеялась, услышав ответ, прозвучавший почти как догадка. В любом случае теперь она знала имена — оставалось лишь встретиться и проверить личности.
— Свяжусь с тобой вечером после встречи. Если проигнорируешь меня, я и гостей твоих выгоню, поняла?
— Чего ты ко мне так цепляешься, когда у тебя есть прекрасный возлюбленный? Жутковато.
— Он — это он, а ты — это ты. Разве возлюбленный и подруга могут быть одним и тем же?
Ответ вроде бы звучал логично, но одновременно совершенно не объяснял ничего, однако Ариэль не нашла, чем возразить. В самом деле, даже для неё Эдгар был Эдгаром, а Сильвия — Сильвией.
Точно описать разницу было трудно, но иногда, когда она ела что-нибудь вкусное, ей вспоминалось лицо Эдгара, а в другой раз — лицо Сильвии. Возможно, разум и не понимал разницы, зато сердце прекрасно её знало.
— Я не могу долго разговаривать. У меня уже назначена встреча.
— Хм-м, значит, возлюбленный у тебя на первом месте, а я на втором?
— К-когда я сказала, что встречаюсь с Эдом? Я лишь сказала, что у меня уже есть планы!
— Если у тебя встреча поздно вечером, это может быть только Эдгар.
— Вы там вдвоём сладко проводите время, а мучить решила меня? — лукаво спросила Сильвия. В ответ Ариэль лишь сказала, что рассчитывает на неё, и в одностороннем порядке завершила связь.
— Пф-ф.
Увидев, как белое свечение по краю кольца исчезло, Сильвия криво улыбнулась и направилась наружу. Она решила выполнить бесцеремонную просьбу подруги настолько искренне, насколько сможет.
* * * * * * *
Тем временем Бартеус встревожился, когда с опозданием понял, что две женщины покинули императорский дворец. Отпуска придворных дам и министров оформлялись довольно просто и не требовали прохождения по всей цепочке начальства, и они сумели воспользоваться этой лазейкой, чтобы ускользнуть.
«Он велел просто довериться ему, а в итоге меня полностью обвели вокруг пальца».
Бартеус поверил Альбриху, когда тот заявил, что сам обо всём позаботится, но теперь произошло такое. Впрочем, в некоторой степени Бартеус мог его понять.
Судя по всему, у придворной дамы почти не было семьи и никого, на кого она могла бы положиться. Поэтому он и решил, что девушка спрячется где-нибудь во дворце, даже не предполагая, что она покинет его и отправится в другое место.
«Вернутся ли отправленные мной люди до ночи?»
Он тайно вызвал людей и срочно приказал им броситься в погоню, но особых результатов не ожидал. Главное, женщины не сбежали тайком, а официально покинули дворец с разрешением, поэтому у них имелись все нужные пропуска для выезда и не было причин где-либо задерживаться по дороге. Нагнать их группой, отправленной вдогонку с таким опозданием, было практически невозможно.
В любом случае раз Альбрих сам устроил всё это, пусть теперь и разбирается. У Бартеуса не было ни обязательств, ни причин помогать ему дальше, поэтому он собирался отойти в сторону и лишь наблюдать. Просто спокойно наслаждаться выпивкой в одиночестве...
— Ваше величество, прибыла императрица.
— ...Впусти её.
Неожиданный визит прервал его мысли и заставил отказаться от дневной выпивки, которой он впервые за долгое время спокойно наслаждался. По возможности Бартеус предпочитал не оставаться с женой наедине, но сегодня подходящей отговорки не нашлось.
Щёлк.
— Пить среди бела дня... Это вредно для здоровья, дорогой.
Стоило им встретиться, как Беатрия сразу прокомментировала бокал в его руке. Наверное, она была единственным человеком в мире, способным настолько непринуждённо отчитывать императора империи Хельвениер.
— Я выпил совсем немного, а ты уже поднимаешь шум. Что привело тебя сегодня?
— Раз ты избегаешь меня, мне ничего не остаётся, кроме как самой приходить к тебе.
— ...Не припомню, чтобы избегал тебя.
Произнеся это, Бартеус почувствовал сильный укол совести. Иногда он намеренно избегал жены, прекрасно понимая, насколько это очевидно. Но признать это не мог, поэтому оставалось только оправдываться.
— Ты всё ещё не можешь назвать мне причину?
— Не понимаю, о чём ты.
Притворяясь неосведомлённым, Бартеус вспомнил тот день, когда, будучи пьяным, едва не рассказал ей всё, и мысленно стиснул зубы.
Если бы тогда он просто держал рот на замке, у Беатрии не возникло бы этих сомнений. Не зря говорят, что алкоголь — враг человека. Для них обоих было бы лучше, если бы она оставалась в неведении и просто обижалась на мужа, чьи чувства будто угасли.
— Я понимаю, чего ты от меня хочешь. Но уверяю: я не собираюсь ненавидеть тебя или отворачиваться, ничего не зная.
— ......
— Так ты всё-таки не расскажешь? Хотя бы почему тебе пришлось отдалиться от меня.
Бартеус прикусил губу, настолько сильно сжав бокал, что тот вот-вот мог треснуть.
Рассказать ей он не мог. Эту тайну ему предстояло унести в могилу. И дело было не в какой-то благородной мысли о том, что правду лучше скрыть, или о том, что ради общего блага он сам станет злодеем.
Просто сохранение этой тайны было единственным способом защитить жену и ребёнка. С самого начала Бартеус хотел уберечь не империю Хельвениер и не подданных, которые верили в него и следовали за ним, а семью, до которой мог дотянуться собственной рукой. Будь у него великая цель, он бы открыл правду и принял всё, готовый умереть вместе с остальными.
— ...Значит, всё равно не скажешь.
— ......
Столкнувшись с его продолжающимся молчанием, Беатрия прошептала с отчаянием в голосе. Если бы он был способен рассказать лишь потому, что она настаивает, он сделал бы это уже давно, не выдержав чувства вины. Раз он до сих пор молчал, значит, последствия того, что она узнает правду, были страшнее вины за её сокрытие.
— Понятно. Пока я уйду, но не думай, что на этом всё, дорогой.
— ...Буду иметь в виду.
Бартеус твёрдо кивнул, и Беатрия, некоторое время смотревшая на него печальными глазами, отвернулась. В этот момент её тело внезапно обмякло, а всё существо охватила боль, словно её пожирало пламя.
— ......!?
— Д-дорогая! Что с тобой!?
Она рухнула вперёд на колени, не в силах даже нормально закричать, и Бартеус бросился к ней, одновременно зовя людей снаружи, чтобы те проверили её состояние.
— Я-я в порядке... Просто тело... А-а-ах!?
Обливаясь потом, она попыталась успокоить мужа, но взгляд Бартеуса уже был прикован к другому месту.
«Неужели это...?»
А именно — к области от затылка Беатрии до верхней части спины. Там виднелся небольшой тёмный знак, и всякий раз, когда Беатрия вскрикивала, из него сочилось фиолетовое сияние.
Этот знак был своего рода символом, который супруги оставили на телах друг друга после свадьбы, но Бартеус знал и о другом значении, заключённом в нём. Он не мог не знать. Ведь именно там скрывалась причина, по которой он не мог свободно рассказать любимой жене правду.
Тук.
— Дорогая, дорогая! Проклятье, Альбрих, ты червь...!
Бартеус лично подхватил потерявшую силы жену и поспешил прочь вместе с запоздало прибежавшими людьми, не переставая ругаться.
Он ещё ничего толком не успел сделать для неё как муж. Он не мог позволить ей уйти вот так. Если она сейчас исчезнет, Бартеус поклялся взвалить на себя всё и загнать Альбриха насмерть, даже если ради этого придётся пожертвовать всей страной.