Однако в этот момент никого не волновала жизнь или смерть изящного юноши, ведь у них была лишь одна цель — падающие на землю предметы.
И хотя волшебник Святой Печати на эти вещи даже не взглянул бы, для них, учеников волшебника, они могли стать поворотным моментом, способным изменить их судьбу.
В этот миг даже Дилан не мог помешать требованиям членов Совета Падшего Солнца, поскольку и сам был одним из них.
К тому же с того самого момента, как появились эти предметы, его планы превратить холм под своими ногами в передовую линию борьбы против мятежных семейных кланов рухнули раз и навсегда.
Не только члены Совета Падшего Солнца бешено мчались в сторону падения тех предметов, но и те ученики, что изначально направлялись к холму, вместе с членами мятежного семейного клана тоже один за другим сменили курс.
Волшебники рассудительны и хладнокровны, но в то же время они безумны.
Поэтому, заметив неладное, Дилан первым делом отдал приказ каждому преследовать лишь по одному предмету, а обеспечив себе необходимый минимум, снова собраться вместе.
Только так можно было извлечь максимум выгоды и при этом не допустить междоусобиц и раскола из-за какой-то одной вещи.
Помимо этого, причиной столь безумного поведения людей могло быть еще и то, что в глубине души они все понимали.
Эта борьба не на жизнь, а на смерть сейчас перешла во второй этап — этап использования особых предметов.
Никто не мог поручиться, что среди тех вещей не окажется неожиданного атакующего оружия.
Стоило противникам заполучить его, как эта схватка могла закончиться преждевременно.
Будь то ради выгоды или собственной безопасности, всё вокруг подталкивало их к безумию.
И в то самое время, когда все ученики волшебника в лесу погрузились в безумие, преподаватели академии, молча наблюдавшие за происходящим из зала в одном из зданий академии, тоже зашумели.
Их взгляды невольно устремились на стоявшего впереди всех вице-ректора Конрада, находившегося ближе всех к кристальному экрану.
Без его приказа, как бы сильно ни бушевали их сердца в этот момент, им приходилось силой подавлять свои порывы.
И тут же стоявший в углу согбенный старик внезапно заговорил:
«Уважаемый ректор Конрад, уверяю вас: что бы ни добыли ученики моего клана, я готов всё передать академии и ни за что не стану утаивать ничего для себя!»
После этих слов все присутствующие, будучи далеко не дураками, мгновенно поняли намерения этого человека, и взгляды, которыми они одарили старика, были наполнены презрением и брезгливостью.
Впрочем, помимо преподавателей академии, в зале нашлась еще одна группа людей, чьи взгляды на этого старика были куда сложнее простого презрения.
Их глаза пылали яростью, и если бы они сейчас не были связаны и заключены под стражу, то, возможно, уже бросились бы на старика, чтобы разорвать его на куски.
Говорившим же оказался не кто иной, как Луциус Сол из клана Кровавый Терновник — тот самый чрезвычайно радикальный сторонник нападения на антиакадемическом совете.
Мрачное выражение с его лица полностью исчезло, сменившись беспредельным раболепством и лестью.
Что же касается той компании, которая жаждала разорвать Луциуса на части, то это были другие истинные волшебники из антиакадемических кланов.
А почему всё дошло до нынешнего состояния — об этом стоит рассказать начиная с событий более чем десятидневной давности.
Изначально всё было спланировано идеально: эти семейные волшебники собирались лично выйти на поле боя, чтобы переловить всех учеников академии и поставить в деле окончательную точку.
Но когда они запустили телепортационный массив и устремились на поле боя...
К всеобщему удивлению, они появились вовсе не в том лесу, а прямо над Академией Тёмной Эрозии, парящей высоко в небе.
Там их ждали вовсе не беззащитные курсанты, которых можно было резать как скот, а преподаватели академии.
Из-за чего это произошло, объяснять излишне: это Луциус тайком перенастроил телепортационный массив, изменив точку назначения на академию.
А почему ни один волшебник ничего не заподозрил — так это потому, что все они были введены в заблуждение прежним поведением Луциуса.
Разве мог кто-то подумать, что человек, который на собраниях выказывал такую жуткую ненависть к академии, едва ли не открыто враждовал с ней и выступал радикальнее всех, вдруг решит перейти на сторону академии?
Однако среди этой толпы во взгляде бывшего главаря мятежного семейного клана, полного старца, устремленном на Луциуса, хоть и читалась ярость, куда больше было недоумения.
Они были знакомы с Луциусом столько лет, что почитались практически кровными братьями, рожденными от разных отцов и матерей.
Он никак не мог взять в толк, с какой стати Луциусу понадобилось идти в собаки к академии, и почему, отправляясь прислуживать, он не позвал его с собой.
Ведь он тоже не прочь послужить псом! Об этом вполне можно было договориться!
Но почему Луциус не взял его с собой?
Об этом вопросе полного старейшины Луциус даже не задумывался.
В конце концов, если у мятежной организации всего два главаря и оба отправятся служить псами академии, какая тогда ценность останется у этой организации? Какое ужасное впечатление это произведет на окружающих, если кто-то узнает?
Люди подумают, что академия занимается провокацией и подставами.
К тому же, появись там две собаки разом, как бы он смог подчеркнуть собственную значимость? Не уменьшились бы тогда его личные заслуги?
Впрочем, вслух Луциус этого говорить не собирался, даже если бы полный старик стал допытываться: всё-таки разговоры, подрывающие единство, лучше держать при себе.
Иные вещи полезнее просто понимать про себя, ведь стоит их озвучить, как суть дела кардинально изменится.
Сейчас Луциус ни капли не обращал внимания на взгляды, брошенные на него окружающими, — всё его внимание было сосредоточено на стоявшем впереди Конраде.
Он отчетливо понимал, кто именно теперь вершит его судьбу.
Конрад, который стоял перед экраном и наблюдал за действиями учеников, услышав слова Луциуса, тоже медленно повернулся и посмотрел на него.
Под взглядом Конрада голова Луциуса опустилась еще ниже, а напускное раболепство на лице ничуть не уменьшилось, даже несмотря на то, что Конрад всё равно этого не видел.
Убедившись, что Луциус склонил голову, Конрад перевел взгляд на остальных преподавателей академии.
Под пронзительным взглядом Конрада остальные преподаватели академии один за другим поспешно отводили глаза.
Заметив это, Конрад наконец отвел взгляд и неторопливо произнес: «Я прекрасно понимаю, о чем вы думаете, и знаю, чего именно вы хотите».
После этих слов дыхание преподавателей академии невольно стало чуть чаще.
Однако голос Конрада не изменился от их реакции и остался прежним — спокойным и размеренным.
«Но я могу заявить вам со всей определенностью: даже не думайте об этом, я всё равно не дам своего согласия, так что выбросьте эти мысли из голов».
«Хотя те вещи, возможно, чрезвычайно ценны и даже истинные волшебники жаждут заполучить их, они не предназначены для нас».
«Вы что, забыли слова Повелителя Кошмаров? Эти предметы — награда, предназначенная для тех учеников волшебника, а вовсе не для нас».
Когда собравшиеся услышали эти слова, это прозвучало так, будто им на головы вылили ушат ледяной воды.
Почти мгновенно это остудило и смыло все те непонимание и волнение, что бушевали в их сердцах.
«Ну так что, вы всё еще хотите пойти туда?»
При этих словах присутствующие дружно затрясли головами.
То были слова самого волшебника Святой Печати, к тому же волшебника-стража — кто в здравом уме посмел бы его ослушаться?
Да они бы не осмелились, будь у них хоть в десять раз больше храбрости.
В конце концов, эти люди — не Изольда и ей подобные, у которых за спиной величайшее влияние, за ними-то никто не стоит.