Услышав слова Байрона и заметив его пытливый взгляд, говоривший невольно задрожал, но раздумывать не стал и тут же выложил всё как есть.
«Род барона Вирлы в своё время опасался, что однажды замок окажется в осаде и это приведёт к гибели всей семьи, поэтому они тайком прокопали в подземелье замка секретный ход, ведущий прямо наружу».
«Один из входов в этот тайный проход находится в холме неподалёку отсюда, а выход — прямо в резиденции Вирлы, что совсем рядом с церковью, где обосновался Абдан, всего в нескольких шагах ходьбы».
После этих слов двое других с изумлением уставились на говорившего.
Они никак не ожидали, что этот толстяк настолько близок к Вирле, раз знает о столь сокровенных вещах.
Подумав об этом, оба они помрачнели и совсем пали духом.
Они просто не могли придумать никакого другого условия, которое могло бы превзойти это и спасти им жизни.
Что же касается побега, то они прекрасно понимали: бежать под носом у волшебника — чистой воды безумие.
Вместо того чтобы сопротивляться, навлечь на себя гнев Байрона и подвергнуться мучениям, лучше уж смириться со своей участью и надеяться на быструю смерть.
Байрон слегка кивнул: «Неплохо, поистине неплохо. Тогда ты отправишься со мной в замок по этому тайному ходу, а вы двое...»
На этих словах Байрон слегка замолк и перевёл взгляд на приунывших спутников.
Те же сейчас выглядели так, будто из них вытряхнули души: они никак не реагировали на слова Байрона, неподвижно сидя на земле, в полном контрасте с радостным толстяком.
«Вы тоже вернётесь в замок по тому тайному ходу, о котором только что упомянули. Мне нужно, чтобы по возвращении вы немедленно подняли свои семьи и преданных людей барона Вирлы на контратаку против приспешников Абдана».
«Сможете это сделать?»
Потерявшие всякую надежду двое вздрогнули от неожиданности, вскинули головы и уставились на Байрона с крайним недоверием на лицах.
Они никак не могли поверить, что ситуация может сделать столь резкий поворот.
Но раз уж выпадает шанс выжить, кто же захочет умирать?
Оба тут же начали бить себя в грудь, уверяя Байрона, что едва вернувшись в замок, они поступят ровно так, как он велит, и ни за что его не разочаруют!
Что же до толстяка, то он сейчас стоял с отвисшей челюстью и просто лишился дара речи.
Если всё можно было решить так, то чего стоили все его прежние старания?!
Выходит, он старался впустую?!
Не обращая внимания на замешательство толстяка, Байрон посмотрел на взволнованных мужчин и бесстрастным тоном произнёс:
«Однако перед началом операции я советую вам прочистить головы и даже не помышлять о какой-нибудь глупости, иначе я ничуть не возражаю против того, чтобы вы лично испробовали на себе методы волшебника».
Голос Байрона звучал ровно, без малейших эмоций, но для тех двоих он прозвучал словно шёпот демона из бездны, и ледяной ужас волной прокатился от самых сердец по всему телу.
В тот же миг в их головах пронеслись жуткие истории о жестокости волшебников — те, что они слышали от других или которые широко ходили по всему королевству.
Вздрогнув, оба одновременно поднялись на ноги, глядя на Байрона со страхом во взоре, и поклялись, что выложатся до конца и не посмеют проявить ни малейшей халатности!
Клятвы мужчин ничуть не тронули Байрона; лишь взмахнув рукой, он прервал их заверения и велел выступать немедленно.
Оказавшись в замке, они должны сразу же перейти к делу, подняв как можно больше шума.
Проводив взглядом удаляющиеся фигуры, которые поддерживали друг друга, Байрон повернулся к дрожавшему и обливавшемуся холодным потом толстяку.
«Хватит, нам тоже пора. Сначала отправимся к тому тайному ходу, что ведёт прямо в покои Вирлы, о котором ты говорил».
Услышав это, толстяк закивал, подбежал к Байрону и, согнувшись в три погибели, подобострастно произнёс:
«Господин волшебник, прошу за мной, я сейчас же отведу вас к этому проходу».
После этого фигуры Байрона и толстяка растворились в лесной чаще, оставив после себя лишь усыпанную телами землю и обугленные деревья.
.........
«Бу-ум!!!»
Над замком пронёсся оглушительный грохот, следом за которым бушующее пламя охватило один из углов цитадели, и со всех сторон разнеслись крики сражающихся!
В одно мгновение некогда безмятежная и мирная атмосфера замка была безвозвратно разрушена.
В этот момент работавшие на полях крестьяне также были потревожены раздавшимся грохотом и испуганно уставились на замок.
Увидев полыхающий в огне угол цитадели и доносящиеся оттуда крики, труженики замерли с лицами, искаженными шоком и паникой.
Некоторые крестьяне даже не бросили зажатые в руках орудия труда и прямиком бросились к замку, не обращая внимания на безуспешные окрики управляющих.
Этот побег не только мгновенно разжёг всеобщую панику, но и заставил побежать остальных крестьян, которые ещё сохраняли хладнокровие.
Управляющие же, увидев такое зрелище, даже перестали кричать и поспешно отступили назад, стараясь спрятаться от греха подальше.
Каждый из них прекрасно помнил, как они обычно обращались с этими крестьянами.
Если вести себя по-прежнему в такой ситуации — это чистейшее самоубийство.
Те же управляющие, кто не сумел трезво оценить обстановку, под напором толпы крестьян были либо затоптаны в грязь до состояния фарша, либо увлечены за собой к самому замку.
Причина, по которой крестьяне сорвались с мест, заключалась в том, что охваченный пожаром угол замка был именно тем местом, где они жили — районом для простых людей.
Почти у каждого крестьянина были жёны, дети, и все их близкие прямо сейчас находились внутри замка.
Столкнувшись с подобным, разве кто-то смог бы сохранить хладнокровие?
С другой стороны, в самом замке, в охваченном огнем квартале...
То тут, то там среди тесно прижатых друг к другу домов сновали люди с факелами, поджигая всё подряд.
Подпалив очередной дом, эти люди без промедления устремлялись к следующей цели, действуя чётко и без лишних движений.
Простые обыватели, обитавшие здесь, реагировали по-разному: кто-то пытался тушить пожар, кто-то спасал людей, а кто-то горько рыдал, являя собой всё многообразие человеческих судеб.
Находились и те, кто пытался помешать поджигателям, но все они без исключения нашли свою смерть от их рук.
Это привело к тому, что больше никто не смел преграждать им путь — люди лишь стояли в стороне, молча наблюдая или занимаясь своими делами.
За пределами этого квартала замковая стража также заметила происходящее и, почуяв неладное, толпами устремилась сюда.
Одни выполняли приказ Абдана, другие спешили из чувства долга, а третьи и вовсе родились и выросли в этих местах.
К несчастью для них, не успели они отойти далеко, как им преградила путь другая группировка.
Между двумя отрядами немедленно вспыхнула жестокая, кровопролитная бойня.
Наблюдая за разворачивающейся внизу картиной, златокудрый мужчина обернулся к стоявшему рядом товарищу с добродушным лицом.
«Разве так можно?»
Добродушно выглядящий мужчина прищурился, глядя вниз: «Если мы не поступим так, как мы выполним задание, порученное господином?»
«Если мы разочаруем господина, ты ведь прекрасно понимаешь, что с нами станет».
Услышав это, златокудрый мужчина явно что-то припомнил и замолчал.
Эти двое были не кем иной, как теми самыми людьми, которых Байрон отправил сеять хаос в замке.
Вернувшись в цитадель, они прикинули силы и поняли, что даже вместе со всеми личными стражами знатных родов замка они не смогут поднять достаточного шума.
К тому же уговорить остальные семьи за столь короткий срок было просто невозможно.
Именно поэтому их выбор пал на густонаселенный жилой район простолюдинов.
Они понимали, что там найдется достаточное количество людей, а если добавить к ним работавших снаружи крестьян, то объединенных усилий изнутри и снаружи с лихвой хватит, чтобы перевернуть весь замок вверх дном!
При таком раскладе можно не только успешно выполнить задачу Байрона, но и превзойти все его ожидания.
Глядишь, за это удастся выпросить у него какую-нибудь награду.
Сойдясь во мнениях, они немедленно созвали личную стражу своих родов, и именно так возникла картина, разворачивающаяся прямо сейчас.