Изначально Байрон не придал этому значения, ведь он уже собирался уходить и возвращаться в академию.
Даже если бы нагрянули неприятности, осмелились бы они явиться в академию?
В этом Байрон сильно сомневался.
Но когда он услышал разговор этих двоих, в котором упоминались «чистые души» и «божество», он передумал.
Хотя в академии Байрон еще не сталкивался с подобными знаниями, воспоминания из прошлой жизни о подобных вещах заставили его остановиться.
Эти двое определенно были не так просты, какими казались, да и то, что скрывалось за их спинами, вполне могло преподнести ему сюрприз.
Но по-настоящему серьезно отнестись к делу Байрона заставило другое открытие.
Когда Байрон попытался использовать силу духа, чтобы загипнотизировать их, его заблокировала какая-то неведомая сила, исходившая от их тел.
Байрон предположил, что эта сила, должно быть, и была тем самым даром божества, о котором говорил Шарль.
Эта сила не исходила изнутри их тел и никак не переплеталась с их аурой или жизненной энергией — она лишь безмолвно окутывала их снаружи.
Как только Байрон обнаружил эту силу, он тут же отозвал свою энергию, чтобы не потревожить ее.
Тем не менее, сразу же после этого Байрон применил Всевидящее око для анализа, и полученный результат превзошел все его ожидания.
Эта неведомая сила заметно отличалась от любого вида энергии, когда-либо зафиксированного в архивах Всевидящего ока.
Назвать ее силой духа было нельзя, поскольку в ней отчетливо ощущалась примесь стихийных элементов.
Простыми словами, эта сила духа не была чистой — в нее вплеталась некая конкретная стихийная энергия.
У Байрона сложилось впечатление, будто в один котел свалили кучу всякого хлама и после тщательного перемешивания получили эту субстанцию.
На первый взгляд она казалась грозной, но по сути своей была рыхлой и служила лишь для отвода глаз.
Тем не менее, Байрон не стал из-за этого недооценивать ни саму силу, ни стоящее за ними божество.
В конце концов, энергия, которой обладали эти двое, была лишь даром божества, а не им самим, так что к ней следовало отнестись со всей серьезностью.
Именно поэтому Байрон не стал действовать опрометчиво и пытаться силой вырвать у них эту энергию, а предпочел явиться лично и расспросить их.
Подобный подход позволял свести к минимуму риск встревожить истинного хозяина этой силы.
Возвращаясь к реальности.
Когда Байрон задал свой вопрос, он отчетливо почувствовал, как затаившиеся в канаве мужчины мгновенно напряглись всем телом, а их взгляды стали настороженными и агрессивными.
При виде этого Байрон и бровью не повел, но мысленно принялся быстро анализировать ситуацию.
Божество, скрывающееся за их спинами, должно быть, крайне слабо, а возможно, и вовсе только-только зародилось.
Ведь будь оно могущественным, этим двоим незачем было бы так сильно нервничать.
Очевидно, кто-то приказал им держать язык за зубами и запретил разглашать любые сведения.
И этим «кем-то» могло быть как само божество, так и некое существо, чья сила многократно превосходила их собственную.
Но какой бы вариант ни оказался верным, это лишь доказывало слабость стоящей за ними силы.
Иначе к чему бы такие предосторожности?
Пока Байрон размышлял, Язер и Шарль переглянулись, и в их глазах промелькнула жестокость.
Почтенное божество ниспослало божественный указ: они не должны раскрывать ни единой крупицы информации о Нем, иначе Оно лично заберет дарованную им силу.
Вкусив столь великое могущество, они, разумеется, не могли смириться с подобной карой.
Чтобы не допустить утечки информации, сейчас у них оставался лишь один выход.
— Вперед!
Не теряя ни секунды, Язер с криком выпрыгнул из канавы. На его теле вздулись вены, а мышцы бугром налились сокрушительной силой.
Глядя на него сейчас, никто бы не поверил, что этот могучий воин и тот изнуренный, тощий до костей бедняк — один и тот же человек.
В тот же миг, когда Язер ринулся в атаку, Шарль тоже не стал медлить и последовал его примеру.
С яростным ревом он бросился вперед; его глаза налились кровью, а кисти рук внезапно приобрели иссиня-черный металлический оттенок.
Прежняя простоватость мгновенно испарилась, уступив место безумной, безжалостной жажде крови.
На лице Байрона не отразилось и тени страха. Он с любопытством наблюдал за нападавшими, мысленно анализируя происходящие с ними метаморфозы.
Он отчетливо видел, как в момент рывка пассивная защитная сила, окутывавшая их тела, мгновенно хлынула внутрь.
Это позволило их изначально слабым телам в одно мгновение обрести невероятную мощь, наполниться жизненной силой и превратить обычную плоть в стальное тело.
Иными словами, столь поразительные изменения произошли исключительно благодаря этой странной энергии.
Если даже заемная, временная сила способна оказывать столь мощное воздействие на физическую оболочку, то на что же тогда способен сам ее первоисточник?
Это не могло не радовать.
«Если я подчиню и изучу эту силу, смогу ли я применить ее к собственному телу, чтобы целенаправленно изменять его структуру и укреплять себя?»
«Или даже превратить ее в свои уникальные чары?»
Хотя для волшебников физическое тело — лишь бренная оболочка, а истинная суть кроется в душе.
Однако тело — это судно, несущее душу, и Байрон, разумеется, желал, чтобы его корабль был как можно крепче, ведь это в разы повышало его шансы на выживание в случае опасности.
К тому же, укрепив тело, он смог бы проводить совершенно иные эксперименты.
При этой мысли взгляд Байрона, доселе смотревшего на противников с легким пренебрежением, загорелся неподдельным азартом.
Байрон, который поначалу собирался действовать грубо — быстро усмирить этих двоих и выведать у них сведения о стоящей за ними силе, теперь отказался от этой мысли.
Существо, стоящее за ними, безусловно, представляло огромный интерес, но и сами эти двое были ценнейшим экспериментальным материалом, с которым следовало обращаться бережно.
Впрочем, вмешиваться пока было рано: ему хотелось понаблюдать, какие еще изменения произойдут с ними под воздействием этой силы.
По сути, Байрон уже начал свой эксперимент. Он приступил к сбору данных, анализируя плюсы и минусы использования этой странной энергии, а также фиксируя любые изменения в ходе их реакций.
Язер и Шарль, и без того взбешенные тем, что никак не могут попасть по уклоняющемуся Байрону, заметив его горящий взгляд, окончательно вышли из себя.
Язер с силой ударил себя кулаками в грудь и яростно взревел: «Проклятье! Хватит трусливо уворачиваться, сразись со мной лицом к лицу, и мы посмотрим, кто из нас сильнее!»
Шарль вторил ему: «Паршивый малец, не смей пялиться на меня своими мерзкими глазенками! Только попадись мне в лапы, и моими Руками божьего дара я переломаю тебе каждую косточку, дюйм за дюймом!»
На все эти провокации и яростные вопли Байрон никак не реагировал. С невозмутимым лицом он продолжал скрупулезно фиксировать в уме малейшие изменения в их телах.