Стоило Байрону произнести эти слова, как не только все присутствующие, но даже Абдан опешил, не понимая, к кому он обращается.
Ведь в восприятии Абдана во всем храме Байрон был единственным чужаком, и он не обнаружил присутствия чьего-либо еще разума.
Но стоило ему открыть рот, чтобы спросить Байрона, что значат его слова, как из тела Байрона внезапно вырвался яркий свет, который в следующий миг стремительно сжался.
В конце концов, в воздухе позади Байрона соткался слегка призрачный силуэт женщины в длинном черном платье, неописуемо красивой, но с невероятно холодным взглядом.
При виде этой картины Абдан сам не понял почему вдруг вздрогнул, а когда встретился взглядом с холодными глазами Изольды, из самой глубины его сердца пополз леденящий душу холод.
Но откуда взялся этот холод, он и сам не понимал.
Он просто подсознательно чувствовал, что стоящая перед ним женщина смертельно опасна и от нее нужно держаться как можно дальше.
Однако реальность не позволяла ему просто так уйти.
С самого первого мгновения появления этой женщины он просканировал ее бесчисленное множество раз.
Но все результаты проверок твердили одно: стоящая перед ним женщина — обычный человек, не представляющий для него никакой угрозы.
Столкнувшись с такими результатами, Абдан внутренне содрогнулся: подобный исход означал лишь одно — сила этой внезапно появившейся женщины намного превосходила его собственную.
Иначе его сканирование просто не могло так ошибиться!
Пока все пребывали в оцепенении от шока, Байрон повернулся. С его лица мгновенно исчезло циничное и небрежное выражение, сменившись глубоким почтением, и он заговорил, не обращая ни на кого внимания.
«Наставница, это и есть то божество, о котором я говорил. Его зовут Абдан, он бог войны. Моя проверка показала, что его истинное тело прячется внутри той каменной статуи».
Изольда удовлетворенно кивнула: «Отлично, Байрон. Твои старания сэкономили мне кучу времени. При последующем распределении добычи ты получишь свою заслуженную долю».
У Байрона, разумеется, не было никаких возражений. К тому же он знал, что наставница Изольда не любит пустых любезностей, поэтому с готовностью кивнул в знак согласия.
«Благодарю за щедрость, наставница!»
Изольда махнула рукой: «Пустяки, ты это заслужил».
«Кхм-кхм... О могущественная гостья, могу ли я узнать, что привело вас в мою скромную обитель? Могу ли я быть вам чем-то полезен?»
Видя, как Изольда и Байрон беседуют, совершенно его не замечая, Абдан, конечно, злился. У него даже промелькнула мысль превратить их обоих в безмозглых марионеток, вырабатывающих веру.
Но увы, стоило ему подумать о загадочной женщине, чью глубину сил невозможно было измерить, как его гнев почему-то бесследно испарился. Натянув заискивающую улыбку, он замер на месте, не смея сделать лишнего движения.
Более того, он был бы не против, если бы все так и продолжалось, лишь бы они не обращали на него внимания.
Но Абдан понимал, что это невозможно, поэтому ему оставалось лишь самому нарушить неловкое молчание, чтобы выгадать шанс.
Поэтому, дождавшись, пока Изольда закончит говорить, Абдан ухватился за возможность и заговорил первым, решив перехватить инициативу.
Услышав слова Абдана, Изольда и Байрон посмотрели на парящее в воздухе божество, и на их лицах появились улыбки.
Раздался холодный голос Изольды: «О, ты действительно хочешь мне помочь?»
От этих слов у Абдана в душе зародилось нехорошее предчувствие.
Однако опыт, накопленный в мире Гурку, подсказывал ему, что все в порядке.
Перед лицом того, кто сильнее тебя, нужно лишь склонить голову и заплатить определенную цену, чтобы сохранить жизнь. Ничего страшного не случится.
В конце концов, для таких долгоживущих, как они, нет ничего важнее собственной жизни, и обычно никто не станет без веской причины устраивать смертельную схватку.
Даже заклятым врагам приходится задумываться о последствиях — не утянет ли противник их за собой в могилу.
Поэтому достаточно заплатить выкуп, чтобы заставить оппонента отступиться.
И пусть сейчас они находились в другом мире, отношение к жизни у всех должно быть одинаковым...
Размышляя подобным образом, Абдан подавил внутреннюю тревогу, кивнул и произнес на редкость искренним тоном:
«Да, великая владычица. Какие бы условия вы ни выдвинули, я готов выполнить все, что в моих силах, лишь бы вы сохранили мне жизнь».
«В конце концов, для таких долгоживущих, как мы с вами, конфликты — самое неразумное поведение».
«Это не только мое обещание, но и мой принцип, а также предостережение».
Произнося эти слова, Абдан уже смутно предвидел последствия.
Но когда он воочию увидел недоумение и отчаяние в глазах верующих, которых с таким трудом взращивал в этом храме, его сердце все же болезненно сжалось.
И дело было вовсе не в жалости к пастве, а в сожалении о потраченных усилиях.
Он с таким трудом вырастил этих воинов, а теперь придется лично их уничтожить — какая расточительность!
Но не уничтожить их было нельзя: их вера в него уже начала рушиться, и в их душах навсегда останется неизгладимая трещина от сегодняшних событий.
Поэтому, как ради сохранения своего величественного образа, так и ради будущей стабильности, этих людей необходимо ликвидировать.
И в этот момент судьба каждого из них — будь то сломленного горем или пылающего ненавистью — была предрешена, просто они сами об этом еще не догадывались.
Услышав это, Изольда на удивление улыбнулась и слегка кивнула.
«Не волнуйся, я не стану убивать тебя просто так. Это было бы непозволительной расточительностью».
При этих словах и Абдан, и Байрон улыбнулись.
Байрон улыбался, потешаясь над тем, что Абдан даже не подозревает, какая участь его ждет.
Абдан же улыбался оттого, что наконец-то смог вздохнуть с облегчением.
Хотя слова Изольды прозвучали довольно странно и вызвали у него легкое замешательство, он не мог точно сказать, что именно с ними не так.
Но, по крайней мере, он убедился, что его жизни ничто не угрожает. Ведь для долгоживущих их уровня репутация имела колоссальное значение.
В конце концов, для долгоживущих время — лишь единица измерения, лишенная практического смысла.
Никто не станет ради сиюминутной выгоды жертвовать своей репутацией и ставить себя в положение, когда ему больше никто не поверит.
Вот только при мысли о том, что у него вымогают колоссальное количество ресурсов, даже Абдан невольно почувствовал острую боль в сердце.
Ведь все это было капиталом для его будущего величия, накопленным за долгие годы, пока он скрывался среди существ пустоты и путешествовал по разным мирам, тратя колоссальное количество времени и сил.
Но ради спасения собственной жизни ему придется со всем этим расстаться.
Изобразив на лице жалкое подобие улыбки, Абдан подобострастно спросил: «Великая владычица, позвольте узнать, какую цену мне нужно заплатить, чтобы выкупить свою жизнь?»
Видя, как легко это божество поверило ее словам, Изольда даже немного удивилась. «Этот... нет, это божество слишком уж легко обмануть», — подумала она.
Неужели все существа в их мире настолько простодушны? Если так, то это просто замечательно!
С этими мыслями Изольда сохранила абсолютно бесстрастное выражение лица, ничем себя не выдав: «Сначала покажи мне все свои сокровища. Я посмотрю, заинтересует ли меня что-нибудь, а потом решу, отпускать тебя или нет».
Изольда опасалась, что если божество поймет, что надежды на спасение нет, оно может уничтожить все свои богатства, а допускать такую потерю было никак нельзя.
Поэтому лучше было сначала заставить его добровольно выдать все ценности, а уже потом с ним расправиться.