Однако, хотя Байрон и наслаждался подобным состоянием, стремясь к нему, он вовсе не потерял рассудок и всегда помнил о самой насущной проблеме, которую ему требовалось решить.
Добраться до лагеря волшебников и избавиться от охватившей его тело кристальной эрозии.
Глядя на кристаллизацию, уже успевшую поразить всю его руку, Байрон не знал, смеяться ему или плакать.
Улыбка же была вызвана тем, что если бы не смертельная угроза, исходившая от неё, Байрон, возможно, и по сей день продолжал бы упиваться исследованиями, непрерывно познавая неведомое.
Чем бы всё это закончилось, не знал никто.
Плакать же приходилось из-за того, что кристальная эрозия в данный момент самым реальным образом разрушала его плоть, неся прямую угрозу его жизни.
Стоило лишь немного оплошать, и он вполне мог погибнуть от этой самой кристальной эрозии.
Байрон снова поднялся на ноги. После короткого отдыха его силы восстановились, и ему было пора продолжать путь.
В последние дни Байрон поступал именно так: пройдя какое-то расстояние, он делал привал, чтобы восстановить силы.
Что же касается сна?
О таковом не было и речи.
С обретением статуса ученика волшебника структура его жизни поднялась на новый уровень, благодаря чему Байрон мог обходиться без еды и сна несколько дней подряд.
Разумеется, впадать в крайности он не собирался и всё же делал привалы в пути, ведь никто не знал, что ждёт его впереди.
Единственным способом подготовиться к любым неожиданностям было встретить их на пике своих возможностей.
Возобновив путь и перевалив через несколько холмов, Байрон увидел открывшуюся перед ним картину.
«Кто же знает, что случится раньше — неприятность или приятный сюрприз», — с глубоким внутренним вздохом подумал Байрон.
«Эй, Байрон, ты как здесь оказался? Я уже несколько дней жду тебя в лагере волшебников, почему я тебя всё это время не видел?!»
Крупный, плотного телосложения толстяк с возбужденным видом побежал навстречу Байрону, размахивая руками и громко крича.
Этим человеком был не кто иной, как добрый друг Байрона — Грей.
Кроме него, рядом находились Элиза и ещё несколько незнакомых парню курсантов.
В этот момент Элиза с улыбкой тоже махала рукой Байрону, приветствуя его.
Остальные трое при виде этой сцены начали перешептываться, судя по всему, пытаясь понять, кто такой этот Байрон.
Впрочем, сам Байрон не стал над этим задумываться, потому что Грей уже подбежал к нему вплотную, крепко обнял и принялся с силой хлопать по спине.
Криво улыбаясь, Байрон высвободился из медвежьих объятий Грея: «Грей, мы не виделись всего несколько дней, не обязательно было так бурно реагировать».
Услышав это, Грей шутливо ударил Байрона в грудь кулаком: «Я же волновался за тебя, раз ты так долго не появлялся в лагере волшебников».
«Ты просто не представляешь, сколько мертвецов я повидал за эти дни! Больше, чем за всю свою жизнь до поступления сюда!»
От этих слов на душе у Байрона стало тепло, а губы тронула легкая улыбка.
Затем они оба, продолжая беседовать, направились к Элизе и остальным.
Подойдя ближе, Грей вдруг о чём-то вспомнил и выпалил вопрос.
«Кстати, Байрон, я так и забыл спросить: куда тебя вообще забросило? Почему ты шёл сюда столько дней?»
Байрон горько покачал головой: «Я и сам понятия не имею, как называется то место, знаю лишь, что кругом раскинулась пустыня...»
Затем Байрон в общих чертах описал то место и вкратце рассказал о событиях последних дней.
Разумеется, он упоминал лишь незначительные мелочи, умолчав о тех сведениях, которые ему удалось добыть.
Дело было вовсе не в жадности или нежелании делиться, просто рядом находились посторонние.
Будь они вдвоем с Элизой и Греем, он бы непременно всё рассказал, ведь и сам в свое время получал от них немало полезной информации.
Особенно это касалось тех сведений и разведданных, которыми Элиза поделилась еще на корабле.
Узнав, куда именно забросило Байрона телепортационным массивом, Элиза обеспокоенно спросила: «Байрон, с тобой всё в порядке?»
А Грей и вовсе изумлённо воскликнул: «Байрон, тебя угораздило телепортироваться в саму Запретную пустыню, и ты смог оттуда выбраться?! Неудивительно, что ты так сильно пострадал от кристальной эрозии, ты просто невероятен!»
Байрон нахмурился: «Запретная пустыня?»
Элиза пояснила: «Байрон, ты ведь еще не бывал в лагере волшебников, поэтому, естественно, ничего не знаешь о Запретной пустыне».
После этого Элиза заговорила, принимаясь всё объяснять.
В лагере волшебников ходила по рукам карта неизвестного происхождения.
Хотя её называли картой, на ней не было подробных сведений о мире Кристального Гнезда или географических особенностей — она отмечала лишь три запретных места.
И та пустыня, куда угодил Байрон, как раз была одним из них.
Получила же она статус запретной из-за огромного количества обитавших там пещерных червей: именно там располагалось одно из трёх великих маточных гнезд пещерных червей.
Пещерные черви жили в системе подземных гнезд, где каждое такое логовище представляло собой полноценное государство и общество, а во главе каждого стояла маточная особь.
Сами же маточные гнезда являлись крупнейшими образованиями среди этих логовищ.
Услышав эту информацию, Байрон слегка кивнул, всё сразу поняв.
За исключением сведений о трёх маточных гнёздах, всё прочее информацию Байрон успел полностью выяснить во время пути.
Поэтому сейчас эти сведения не вызвали у него никакого удивления.
Закончив говорить, Элиза посмотрела на Байрона и с чувством произнесла: «Подумать только, Байрон, тебе удалось выбраться оттуда живым — это поистине выдающееся достижение!»
С этими словами Элиза окинула Байрона взглядом с ног до головы, и в её глазах читались нотки пытливости и любопытства.
Осмотрев его, она перевела взгляд на обувь Байрона, задержала его на три секунды, после чего быстро отвела глаза.
Байрон тоже заметил этот взгляд Элизы и понял, на чём именно остановилось её внимание.
Байрон выдержал прямой взгляд Элизы, не став ничего объяснять, и лишь легко улыбнулся.
В этот самый момент откуда-то сбоку донеслись исполненные насмешки и вызова слова.
«Хм, мало ли что он говорит — будто бы выбрался из запретной зоны. Мало ли кто что ляпнет, разве можно верить на слово?»
«Сдается мне, он просто где-то подсмотрел информацию о Запретной пустыне и теперь мелет языком что попало».
«Раз у него такая сильная кристальная эрозия, скорее всего, он просто запаниковал, забился в какой-то темный угол и просидел там до тех пор, пока терпеть стало невмочь, вот и приплелся сюда в надежде, что в лагере волшебников его спасут».
«Точно, скорее всего так всё и было! Иначе с чего бы вдруг какому-то выскочке выбраться из самой запретной зоны?»
«Если он смог оттуда выйти, так что же, выходит, я могу в одиночку вырезать всю запретную зону? Ха-ха-ха!»
«......»
Разумеется, говорили это те самые трое парней, сопровождавших Элизу.
Заметив зависть в их глазах и то, как они украдкой бросали на Элизу влюбленные взгляды, Байрон моментально раскусил их мотивы.
Мысленно усмехнувшись, он пропустил их шпильки мимо ушей и не стал ничего возражать, вместо этого переведя взгляд на Элизу с легкой долей иронии.
В конце концов, для Байрона эти трое были всего лишь посторонними прохожими, так разве имело хоть какое-то значение то, что они говорят?
Вступать с ними в споры и что-то доказывать — вот это было бы поистине ниже его достоинства.
А если бы их болтовня окончательно надоела, разве не проще было просто прикончить их на месте? В конце концов, они были всего лишь учениками первого ранга.
Элиза заметила взгляд Байрона и скрытую в нём насмешку, из-за чего ее щеки слегка порозовели, а в глазах мелькнуло выражение досады и смущения.
Причем злилась она вовсе не на Байрона, а на тех трех болванов, которые продолжали молоть языками.