Услышав это, Байрон тоже оживленно блеснул глазами: он никак не ожидал, что наставница окажется настолько понятливой, или же выгода от этого божества превосходит все его самые смелые ожидания, раз уж даже наставница пришла в такое воодушевление?
Но как бы то ни было, на его собственное положение это никак не влияло.
Как раз в тот момент, когда Байрон предавался изумлению, раздался холодный и чистый голос Изольды, начавшей отвечать на его вопросы.
«На самом деле тебе не стоит слишком сильно беспокоиться или переживать насчет табу в королевствах смертных: пока ты не вырезаешь целые города и не пускаешь на эксперименты сотню-другую тысяч человек, табу ты не нарушишь».
«Более того, твои будущие действия будут направлены против божеств, проникших в мир волшебников из других миров, так что ты не только не нарушишь табу, но, пожалуй, Совет Волшебников даже наградит тебя».
Досказав это, Изольда одарила Байрона легкой улыбкой, в ее глазах мелькнула нотка насмешки.
Услышав это, Байрон всем телом содрогнулся, на его лице появилась горькая улыбка, и он принялся настойчиво махать руками.
«Наставница, прошу вас, перестаньте меня подкалывать: какой из меня жалкий ученик волшебника, откуда у меня такая силища, чтобы встревожить Совет Волшебников?»
Совет Волшебников являлся крупнейшей организацией в мире волшебников, и именно они управляли всем этим миром.
Каждый ученик волшебника после перехода на ранг истинного волшебника считался автоматически вступившим в Совет Волшебников и переходил в его полное подчинение.
Говорили — впрочем, это были лишь слухи, — что каждый из нескольких верховнейших волшебников на самом верху Совета Волшебников обладал способностью уничтожить весь мир волшебников.
Под этим уничтожением подразумевалось вовсе не разрушение какой-то одной планеты мира волшебников, а истребление всей цивилизации волшебников.
У Байрона в сердце зародился еще один вопрос: «Наставница, почему Совет Волшебников так сильно заботится о смертных, неужели здесь кроется какой-то скрытый подтекст?»
Изольда машинально переспросила: «Разве ты не знаешь?»
Услышав это, Байрон опешил: с чего бы мне это знать?!
Знал бы я, стал у вас спрашивать?! Какая нелепица!
Произнеся эти слова и заметив потрясенное выражение лица Байрона, Изольда наконец сообразила, хлопнула себя по лбу и виновато улыбнулась.
«Поистине прошу прощения, Байрон, я совсем забыла, что ты еще не стал истинным волшебником и не заключил договор, так что нет ничего удивительного в том, что ты не в курсе».
На этом прекрасном и холодном личике Изольды внезапно промелькнула виноватая улыбка, отчего Байрон на мгновение даже растерялся.
Все-таки раньше Изольда неизменно держалась с леденящим душу видом, а теперь такая улыбка придала ей столько жизненной силы, что контраст оказался просто разительным.
Впрочем, Байрон пробыл в оцепенении всего лишь мгновение, как голос Изольды тут же вернул его в реальность, и он навострил уши, продолжая внимательно слушать.
«Впрочем, информацию такого рода положено открывать лишь после того, как станешь истинным волшебником, но раз уж это не какая-то секретная тайна и ты сам спросил, я так и быть тебе расскажу».
Услышав это, Байрон внутренне затрепетал от восторга: он никак не ожидал, что ему удастся прикоснуться к сведениям столь высокого уровня.
Хотя информация уровня истинных волшебников не приносила особой пользы ему самому, пока он оставался лишь на ступени ученика волшебника...
Это вовсе не означало, что ценность подобных сведений была невелика — напротив, как раз по причине их колоссальной ценности они не представляли большой практической пользы для столь низкоуровневого существа, как Байрон, просто потому, что на данном этапе ему некуда было их применить.
Тем не менее, хотя Байрон пока не мог использовать эти знания на практике, для расширения кругозора они подходили просто великолепно.
«Волшебники ведут завоевательные войны уже столько времени, и число полностью покоренных миров не поддается исчислению. Возникает закономерный вопрос: как же управлять таким колоссальным количеством миров?»
«В конце концов, время, силы и ресурсы, затрачиваемые на полное покорение одного-единственного мира, исчисляются поистине астрономическими цифрами».
«Если бы мы просто вычищали дочиста все ресурсы мира, а затем бросали его на произвол судьбы, это было бы непозволительным транжирством».
«Стоит помнить, что помимо ресурсов и культуры, заключенных в нем, величайшей ценностью обладает сам мир как таковой».
«Ты должен знать, что для обретения статуса полноценного мира он обязан сперва вырасти из бесплодной планеты, затем стать отдельным измерением, и лишь после этого — полноценным миром».
«Критерий оценки того, является ли мир полноценным, предельно прост: нужно лишь взглянуть, породил ли этот мир волю мира, барьер мира, а также зародилось ли в нем ядро мира».
На этих словах в глазах Изольды также промелькнула легкая тень ностальгии.
В этот момент Байрон уже не обращал внимания на то, о чем думала Изольда — он изо всех сил старался запечатлеть в памяти каждое сказанное ею слово.
Хотя эти сведения были краткими, объем информации, содержащийся в них, поражал воображение своей грандиозностью.
Изольда пришла в себя: «Я немного отклонилась от темы. Вернемся к тому, почему Совет Волшебников так сильно озабочен смертными».
«А дело в том, что все те завоеванные миры после полного разграбления ресурсов стали подчиненными мирами цивилизации волшебников — сетью колоний».
«Каждый полностью покоренный мир проходит через четкую процедуру: выкачивание внешних ресурсов, сохранение определенной части коренного населения, после чего туда переселяют смертных из мира волшебников».
«Эти смертные пускают корни в тех мирах, дают потомство и постепенно разрастаются — это долгий процесс, в ходе которого естественным образом зарождается множество волшебников».
«А сами эти колонии в итоге превращаются в тыловые базы различных организаций или академий для взращивания волшебников».
«Подобная база подготовки есть и у нашей Академии Тёмной Эрозии, просто Темный Шрам стал волшебником Святой Печати сравнительно недавно, поэтому у нас всего две такие базы, что не идет ни в какое сравнение со старыми академиями, у которых их насчитываются десятки или даже сотни».
Услышав это, лицо Байрона исказилось от потрясения: он и так знал о мощи мира волшебников, но никак не предполагал, что она простирается столь далеко.
Однако в следующую секунду в его голове закономерно возник новый вопрос: «Раз у каждой академии имеются собственные базы подготовки волшебников, то почему же...»
Не дожидаясь, пока Байрон договорит, Изольда с загадочной улыбкой прервала его.
«Ты хочешь спросить, почему различные академии волшебников продолжают открывать академии в самом мире волшебников, набирают учеников оттуда и так ценят вас?»
Байрон молча кивнул.
Изольда слегка покачала головой: «Тебе еще рано знать об этом, да я и не имею права тебе рассказывать — таковы правила».
«Если тебе так уж не терпится узнать всю подноготную, постарайся как можно быстрее стать истинным волшебником. Как только ты перейдешь на этот ранг, у тебя появится допуск к подобным знаниям».
Сказав это и не давая Байрону вставить ни слова, Изольда махнула рукой: «Ладно, давай не будем тратить время на эту тему, лучше поговорим о другой вещи, которая тебя интересует».
Услышав слова наставницы, Байрон понял, что против лома нет приема, и оставалось лишь послушно кивнуть.
В конце концов, какой с него спрос — жалкого ученика волшебника, не станет же он качать права перед лицом самой наставницы Изольды, являющейся истинным волшебником.
Заметив столь послушное поведение Байрона, Изольда с довольным видом кивнула.
Быть любознательным — это похвально, но не знать меры — уже дурной тон, а проявлять неуважение ученика к истинному волшебнику и вовсе граничило с катастрофой.
Даже если этот истинный волшебник приходился ему наставницей.