В глубине подземного комплекса, в роскошно убранном конференц-зале с мягким освещением, пятеро волшебников с совершенно непохожими друг на друга лицами наблюдали через кристаллические экраны за происходящим в пещере.
Увидев, как эта шайка в черных мантиях оставила деревянные ящики в пещере и удалилась, один угрюмый старик внезапно заговорил:
«Все устройства на месте?»
Будь здесь Байрон, он непременно узнал бы в этом угрюмом старике Луциуса Сола — того самого истинного волшебника, которого они встретили первым по прибытии на Континент Волшебников.
Когда Луциус нарушил царившую в комнате тишину, лысый волшебник слегка кивнул.
«Все устройства доставлены, после их установки останется только набраться терпения и ждать».
Сказав это, лысый волшебник слегка замялся и заговорил снова:
«Мы действительно должны так поступить? Если вдруг...»
«Что значит "если"?! Мы уже зашли так далеко, неужели ты хочешь отступить?!»
Не дожидаясь, пока лысый волшебник договорит, Луциус свирепо оборвал его.
«И разве это мы сами захотели зайти так далеко? Разве не академия загнала нас в угол?! Если хочешь уйти, можешь развернуться прямо сейчас, я тебя не стану удерживать!»
«Только подумай хорошенько: собираешься ли ты прямо сейчас дать отпор и вырвать шанс на выживание, или предпочтешь постепенно увядать под давлением академии, подобно тем бесхребетным семьям?!»
Луциус уже давно терпеть не мог этого типа за его мелочное поведение и полное отсутствие благородной ответственности.
Самое главное, этот хмырь поддерживал довольно близкие отношения с академией, в отличие от самого Луциуса, которому академия не доверяла, из-за чего учеников его клану выделяли мало, да и те обладали скромными способностями.
Стоит ли говорить, что для доставки учеников всегда использовали магические артефакты его семьи, ничуть их не жалея.
У других семей тоже имелись такие артефакты, но все почему-то пользовались именно его имуществом, а вознаграждение платили мизерное!
Именно поэтому Луциус не просто ненавидел академию, но и люто ненавидел всех, кто ей подслуживался.
Услышав это, лысый волшебник помрачнел, но, прекрасно понимая собственную неправоту, больше ничего не сказал.
В этот самый момент сидевший рядом круглолицый благообразный старец с улыбкой подал голос:
«Эх, Хави, не стоит так винить Луциуса за резкость, в его словах есть доля правды».
«Разве мы сами не хотели бы продолжать жить как прежде? Но разве те парни из академии оставили нам хоть какой-то выбор?!»
«Они смотрят сквозь пальцы на наших потомков, отправленных в академию в качестве заложников, и даже относятся к ним хуже, чем к обычным наборам новичков».
«Ладно еще это, мы могли бы стерпеть, но теперь они требуют, чтобы каждая из наших семей выделила по истинному волшебнику для участия в великом походе!»
«Неужели они не знают о положении дел в наших семьях? Лишь у единиц есть по два волшебника, а у большинства — всего один».
«Если этого единственного заберут, и что-то случится, то семья, ради подъема которой мы так долго карабкались наверх, снова скатится в ту же грязную лужу. Неужели ты, Хави, хочешь такой участи для своего рода?!»
Судя по всему, авторитет круглолицего старика среди присутствующих был весьма высок: стоило ему заговорить, как не только Хави, но даже Луциус захлопнул рот и принялся слушать.
После таких слов круглолицего старика лицо лысого Хави покраснело, и он неуверенно возразил:
«Разве я говорил это не ради блага семьи? Если кто-то узнает, что мы связались с черными волшебниками, всему нашему роду придет...»
«Заткнись, Хави! Пока мы молчим, кто вообще сможет узнать, что мы сговорились с черными волшебниками?!» —
широко раскрывши глаза, прикрикнул на Хави круглолицый старец.
Черные волшебники внешне очень напоминали темных волшебников, появившихся из-за великого похода, но между ними лежала пропасть.
Первые были изгоями, которых не принимал весь Континент Волшебников, в то время как вторые являлись частью академического сообщества.
Происхождение черных волшебников было весьма сложным и запутанным.
Прежде чем стать черными волшебниками, они вполне могли быть академическими волшебниками, взращенными в академии волшебников, либо семейными волшебниками, выращенными семьей волшебников...
Однако стоило кому-то ради жажды силы отвернуться от мира волшебников, как его тут же единогласно начинали называть черным волшебником.
Совет Волшебников всегда расправлялся с черными волшебниками крайне жестко: мало того что становиться ими было запрещено, но даже малейшая связь с ними каралась полным искоренением до седьмого колена.
Остальные волшебники в комнате тоже стали поглядывать на Хави с явным подозрением.
Сообразив, в чем дело, Хави поспешно захлопнул рот и умолк.
Убедившись, что Хави осознал свою ошибку, круглолицый старец вновь обрел прежний доброжелательный вид и обвел всех взглядом.
«Запомните, господа: если каждый из нас безупречно выполнит свою задачу, то после завершения дела доля наших семей в академии несомненно возрастет».
«Даже та тварь, что обманула Темного Шрама, больше не посмеет строить нам козни, и мы окажемся в безопасности».
«А когда те молодые люди станут истинными волшебниками, семьи каждого из присутствующих здесь расцветут пуще прежнего!»
«И тогда нас ждет неизмеримое величие!»
Стоило ему произнести это, как глаза остальных волшебников в комнате загорелись, а дыхание заметно участилось.
Довольный этим зрелищем, круглолицый старец кивнул: «Ну а теперь за работу, времени у нас осталось мало».
Все молча кивнули, поднялись с мест и направились к выходу.
В конференц-зале снова воцарилась мертвая тишина.
........
Мир Кристального Гнезда, рядом с жилищем Байрона.
К этому моменту Дилан и его спутники, охранявшие Байрона уже больше десятка дней, выглядели уже не столь беззаботно — на их лицах читалось все больше тревоги и беспокойства.
Посмотрев на по-прежнему запертую дверь, за которой не было слышно ни звука, Лорис заговорила тяжело и мрачно:
«Прошло столько дней, а никаких изменений нет. По-моему, нужно готовиться к худшему и разбудить Байрона».
Дилан хоть и нервничал, но держался куда лучше Лорис.
Услышав ее слова, он медленно покачал головой: «Лорис, я с тобой не согласен, до крайности дело еще не дошло».
«Ты же сама говорила — нужно больше верить в Байрона».
«К тому же, если мы потревожим его в тот момент, когда он варит магическое зелье, одна партия ценных материалов пойдет прахом».
Лорис возразила: «Я бы и рада верить в Байрона, но время не ждет! Подумаешь, какая-то партия материалов — ну испортится, и ладно».
«Вы вообще задумывались об этом? Время идет, и организации, отправившиеся штурмовать маточные гнезда, рано или поздно вернутся, и обстановка накалится до предела».
«Когда эти группировки действительно объявятся, положение станет просто катастрофическим!»
Иван кивнул: «Разве мы об этом не думали? Но это лишь наиболее вероятный исход, а не стопроцентный».
Дилан покачал головой: «Я тоже размышлял над этим. Желающих много, а добыча мала: на три маточных гнезда в сумме приходится от силы девять кристаллов истока».
«К тому же найдутся волшебники, которые, не найдя никого, кто сварил бы им зелье, проглотят кристаллы целиком».
«В таком случае доступных для распределения кристаллов останется еще меньше, и кое-кому из предельных учеников волшебника они точно не достанутся».
Услышав слова Дилана, Лорис заговорила еще более взволнованно:
«Раз так, то если какие-нибудь завистники подговорят тех обделенных предельных учеников волшебника пойти на отчаянный шаг и заявиться сюда с грабежом, нам не поздоровится!»
«Тогда моя вера в Байрона ничем не поможет — в подобной обстановке даже его наставник не сможет гарантировать успех!»
«Поэтому, ради безопасности и гарантии успеха, пускай погибнет одна партия материалов».
«Лучше окликнуть Байрона, пусть перенесет варку зелья в другое место, и желательно...»
Однако Лорис не успела договорить: ее глаза внезапно расширились, словно она увидела нечто невероятное, и речь оборвалась на полуслове.