Байрон стоял перед столом, и «Рука волшебника» перенесла лежавший на полу нагрудник стража кристального истока прямо к нему.
Весь нагрудник состоял из переплетающихся слоев плотной кристаллической структуры, отливая глубоким синим цветом, а его гладкая поверхность казалась цельной, лишенной малейших швов.
Байрон прикоснулся к нагруднику, надавив на него: материал на ощупь был плотным и холодным, но обладал на редкость странной гибкостью, совершенно не напоминая хрупкий панцирь обычных пещерных червей.
Проведя пальцем по нагруднику, Байрон сузил глаза, и зажатый в его руке алхимический скальпель тут же вонзился в еле заметный зазор.
После этого его движения не прекращались.
Один за другим цельные фрагменты панциря были демонтированы Байроном и аккуратно разложены на столе в нужном порядке.
Вскоре целый нагрудник оказался полностью разобран на части.
Глядя на разбросанные по всему столу осколки, Байрон взял один из них и повернулся к другому столу.
«Элементальный огненный шар».
Раскаленный шар, от жара которого воздух вокруг слегка исказился, мгновенно возник между ладонями Байрона.
Однако в тот же миг, как шар появился, невидимые гигантские руки принялись непрерывно разминать его, словно кусок теста, пока он не превратился в конусообразное пламя, заостренное спереди и округлое сзади.
Теперь, пожалуй, называть это творение элементальным огненным конусом было гораздо уместнее, чем прежним именем.
Но в основе своей это по-прежнему оставался «Элементальный огненный шар»: Байрон лишь изменил узлы модели и энергетические контуры с помощью знаний энергопластики, добившись изменения формы.
В конце концов, разве чары — это что-то неподвижное и косное? Если ты способен на это, с ними можно делать что угодно, не говоря уже о простой смене формы.
Говоря проще, эти чары напоминали исходный код, а волшебник выступал в роли программиста, способного добавлять собственные знания, чтобы сделать заклинание более удобным для себя, хотя базовый код оставался прежним.
Впрочем, пусть всё звучало так легко, будто Байрон изменил заклинание по щелчку пальцев и даже мог в любой момент вернуть его к первоначальному «Элементальному огненному шару».
Но чтобы прийти к этому, Всевидящему оку пришлось провести миллионы вычислений и оптимизаций, так что результат вполне можно было считать совершенно новым магическим фокусом.
Обычным ученикам волшебника всё же лучше покорно пользоваться стандартными магическими моделями.
Ведь менять-то можно, но удастся ли заклинанию нормально функционировать после переделки — большой вопрос.
Чтобы создать полноценную, рабочую модель чар, отвечающую всем требованиям, нужны не просто соответствующие знания.
Требуется учитывать структуру магической модели, ядро, контуры, узлы, точки выхода, соотношение маны, допустимый предел ошибок...
Лишь при соблюдении всех этих условий творение можно назвать полноценной моделью чар.
И это пока только на стадии практического применения, когда чары просто удается сотворить; чтобы они отвечали индивидуальным требованиям и успешно конкурировали с другими заклинаниями,
необходимо постоянное изучение, итерация и доработка, только тогда они станут выдающимися чарами.
Так что постичь легко, а сделать трудно.
Если бы не помощь Всевидящего ока, у Байрона вообще не возникло бы подобных мыслей, не говоря уже об успехе.
Просто на данном этапе этот «элементальный огненный конус» лишь удовлетворял простые потребности Байрона для проведения экспериментальных тестов, и новым заклинанием его назвать было еще нельзя.
В конце концов, он пока лишь банально изменил форму чар.
«Всевидящее око, веди запись и анализ».
Отдав приказ Всевидящему оку, Байрон медленно направил огненный конус в руке к отдельному фрагменту панциря.
При соприкосновении конуса с поверхностью панцирь слегка прогнулся внутрь, но под воздействием жара пламени ничуть не пострадал.
Увидев это, Байрон увеличил нажим.
Конус продвигался дюйм за дюймом, и панцирь постепенно прогибался вслед за ним.
Достигнув предельного изгиба, броня неожиданно начала пружинить и в конце концов вернулась в исходное состояние.
В процессе этого Байрон также почувствовал толчок, отдававший противодействующей силой.
Слегка прищурившись, Байрон немедленно поместил этот кусок панциря в миниатюрный массив и снова направил огненный конус прямо на него.
Стоило конусу коснуться фрагмента, как он с грохотом разорвался.
Это была еще одна причина, почему Байрон считал данный конус не новым заклинанием,
а лишь измененной версией: помимо формы чар, его разрушительная сила по-прежнему зависела от температуры элемента огня и взрывной энергии принципа детонирующей сборки.
Суть осталась прежней.
«Пф-ф...»
Из-за барьера массива в лаборатории раздался лишь едва слышный приглушенный звук.
Когда разрозненные искры угасли, Байрон снова взглянул на кусок панциря.
Сейчас он казался совершенно черным, но не раскололся — очевидно, приняв на себя взрыв огненного конуса.
Заметив это, Байрон протянул руку, достал его и стер следы от пламени, после чего перед ним вновь предстал совершенно новый фрагмент панциря.
В глазах Байрона промелькнуло удивление: на панцире не осталось абсолютно никаких следов.
Но в следующий миг его выражение лица резко изменилось, он поднес кусок брони к высшему микроскопу и, прильнув глазом к окуляру, принялся настраивать фокус.
На некогда цельном фрагменте теперь красовалась крошечная впадинка, вокруг которой рассыпались бесчисленные микроскопические трещины.
Похоже, предыдущие чары всё-таки нанесли панцирю некоторый урон, повреждения просто оказались слишком малы, чтобы их можно было разглядеть невооруженным глазом.
Не став вынимать пластину, Байрон продолжил увеличивать фокус микроскопа, приближая паутину трещин.
Время шло, трещины увеличивались, и скрытое внутри становилось всё более отчетливым.
Расположение кристаллов, слоистая структура...
Перед глазами Байрона открывались всё новые особенности, отличные от результатов вскрытия обычных пещерных червей.
Хотя панцирь стража кристального истока тоже использовал решетчатую структуру для распределения силы, его кристаллическая решетка оказалась намного плотнее и упорядоченнее, чем у солдат улья.
Иными словами, исходная кристаллическая структура панциря солдат улья была сжата за счет иной компоновки.
При неизменном объеме структура стала гораздо плотнее, и количественные изменения переросли в качественные — именно в этом заключалась причина столь высокой защиты стража кристального истока.
Эту структуру Байрон назвал плотной кристаллической структурой.
Кроме того, подобное строение обеспечивало определенную степень сопротивления атакам стихий и энергии, чем и объяснялся столь незначительный ущерб от огненного конуса.
Если бы в его распоряжении оказалась цельная туша мертвого стража кристального истока для сравнения, Байрон был бы уверен в том, что сможет полностью деконструировать эту структуру.
К сожалению, в его руках находились лишь останки неизвестно сколько пролежавшего в земле существа, потерявшие множество деталей.
Поэтому Байрону пришлось ограничиться расшифровкой лишь ее части.
После этого Байрон провел с пластинкой различные эксперименты, включая, помимо прочего, тесты на элементальное взаимодействие, опыты по изучению колебаний энергии и передачи магии, а также эксперименты с пропорциями материалов...
Благодаря различным опытам и данным, расшифрованным Всевидящим оком, Байрон составил довольно полное представление о панцире стража кристального истока.
Непригоден в качестве материала для магического зелья, отсутствует сопротивление силе духа, средняя реакция на вливание маны... и так далее.
Можно сказать, что помимо пригодности в качестве алхимического материала для создания некоторых защитных магических артефактов, ценность представляла лишь сама плотная кристаллическая структура.
Значит, следующим направлением исследований станет именно она.
При этой мысли в глазах Байрона сверкнул яркий свет.
Подобная плотная кристаллическая структура с фиксированными углами и расстояниями, слоистым зацеплением и способностью к сжатию объема обладала огромной ценностью для изучения, и если применить ее в заклинаниях, трудно было даже представить, какой чудесный результат это принесет.