[Некоторое время спустя, в отдельной комнате правительственной управы Чэнду.]
— Чтобы избежать недопонимания, позвольте сначала объяснить: это зелье мнимой смерти — весьма особенное средство. Данное лекарство сначала убивает человека, а затем возвращает его к жизни.
Я собрал Моён Соль и людей из поместья клана Моён в одном месте, выставив перед ними приготовленный лично мной коричневый целебный отвар.
— Если говорить ближе к делу, это снадобье заставляет человека казаться мертвым. Оно замедляет сердцебиение до экстремально низкого уровня.
— Заставляет сердце перестать биться?..
— Подобные средства изредка используются в мире боевых искусств. Я лишь усовершенствовал рецепт, чтобы свести к минимуму нагрузку на организм. И Демонический Культ, и мастера Центральных Равнин прибегали к подобному.
Это не было чем-то совершенно новым.
— Тридцать лет назад, в военную эпоху, многие люди — не только члены Демонического Культа, но и праведные мастера — притворялись мертвыми, чтобы спастись в критический момент.
— Ах, я слышала об этом. Притвориться трупом, чтобы сойти за покойника, а затем, дождавшись ухода врага, дождаться естественного восстановления тела и уйти.
— Именно. И это не просто байки времен войны, подобные истории часто можно услышать от старых ветеранов Мурима.
Таким и было это лекарство. Я лишь сделал его действие более надежным и безопасным для здоровья.
— Мой учитель называл его «Препаратом Смерти Мозга». Он говорил, что это средство оставляет сердце бьющимся, но убивает разум, превращая человека в подобие растения, лишенного рассудка и сознания.
— Разве это не опасно?
— Опасно. Для обычного человека это сильнейший яд, способный в худшем случае превратить его в полукалеку. Разумеется, я принял меры, чтобы не допустить подобных последствий.
— То есть, если добавить еще немного ингредиентов, можно добиться именно такого эффекта?
Тан Юри подняла руку, задавая вопрос. Я молча кивнул, отчего Тан Юри недоверчиво усмехнулась и развела руками.
— Готова поспорить, даже в клане Сычуань Тан не знают о подобном яде.
— Зачем им создавать такой яд? Они исследуют яды, которые просто убивают, а не те, что позволяют человеку вернуться в нормальное состояние.
Я взял тыкву-горлянку с зельем мнимой смерти.
— Это средство было открыто в процессе разработки лекарств. Его создали при попытке вернуть сознание тем, кто лежит подобно трупу без признаков мысли, будучи ни живым, ни мертвым.
Яд и лекарство разделяет тончайшая грань. Все зависит от того, как их применять.
— Если клан Тан считает это лекарство ядом… что ж, это их личные трудности. Мы же воспользуемся им, чтобы сделать объявление в Чэнду.
— Объявите, что клан Моён казнил воинов школы Эмэй с помощью смертельного зелья?
— Именно. Официально будет считаться, что мы казнили воинов школы Эмэй по всей строгости государственного закона. На самом же деле мы запрем их в управе без возможности выбраться…
— Ты хочешь устроить проверку для школы Эмэй и остальных, верно?
Моён Соль сделала движение пустой рукой, словно взмахивая мечом.
— Если школа Эмэй, возмущенная смертным приговором и казнью своих воинов, нападет на нас, это станет неопровержимым доказательством того, что весь этот праведный Мурим — не более чем сборище разбойников.
— Именно. Конечно, я не думаю, что до этого дойдет…
— Но ведь всегда остается это «а вдруг»?
— В этом и заключается главная трудность.
Что, если школа Эмэй начнет действовать в тот самый момент, когда мы попытаемся дать им зелье, или даже раньше?
— Тогда управа Чэнду превратится в поле боя.
— Школа Эмэй уже совершила безумие, но они ведь не станут нападать на государственное учреждение… Ох, это действительно сводит меня с ума. Не Небесный же Демон дергает тут за ниточки!
— Тан Юри. У Небесного Демона не хватило бы мозгов на подобные интриги.
И это было чистой правдой.
— Если кто-то поступает так, как поступил бы Небесный Демон, это лишь означает, что он всегда был таким гнилым человеком. Просто до сих пор он носил маску праведного старейшины, а теперь ее сорвали.
Мы уже побывали во многих местах, срывая эти личины.
— Готовьтесь. Специально для этого случая я приготовил для семьи Моён особое лекарство.
— Особое лекарство?..
— По крайней мере, каждый из вас станет сильнее, чем сейчас.
Я протянул руку вперед.
— Пусть мы рождены разными матерями, под именем Моён мы станем назваными братьями и сестрами, следуя законам нового неба.
Раздался тихий щелчок — я слегка уколол палец иглой.
— И имя этому закону — справедливость, праведность и…
Я кивнул.
— Благородство.
* * *
[Поздняя ночь, клан Сычуань Тан.]
— Давненько не виделись, губернатор Ян.
— Приветствую главу клана.
В самой глубине поместья клана Сычуань Тан, куда не дозволялось входить даже членам семьи, сидели друг против друга двое мужчин средних лет, обмениваясь приветствиями.
— То, что столь занятой человек лично прибыл сюда, говорит о крайней серьезности положения. Давайте опустим пустые любезности и перейдем сразу к делу. Губернатор, что стряслось?
— Школа Эмэй сошла с ума.
— Школа Эмэй?
— Они совершили покушение на Дракона Медицины.
— …!
От слов губернатора Сычуани Ян Хуна глаза Короля Ядов мгновенно вспыхнули фиолетовым светом.
— Они напали не на дочь Святого Меча, а на Дракона Медицины?
— Клан Моён уже схватил убийцу и доставил его в управу. Вы, должно быть, слышали от слуг…
— Разумеется, его следует казнить. Это дело касается не Мурима, а государственных законов.
— Все не так просто разделить.
Выслушав Короля Ядов, губернатор Ян Хун зажмурился.
— Направить меч на дочь Святого Меча — это нападение мастера боевых искусств ради состязания в силе. Но попытка убить Дракона Медицины — это оскорбление Императорской семьи через убийство Императорского лекаря. Нельзя так просто провести черту. Говорят, муж и жена — одна плоть, а эти двое души друг в друге не чают.
— Хм…
— Я понимаю, что Король Ядов желает выдать свою дочь Докбон за Дракона Медицины, но теперь это кажется невозможным. Случись такое, клан Моён станет врагом клана Сычуань Тан, и тогда ни один член вашего клана больше никогда не займет пост губернатора Сычуани.
— Вы слишком в этом уверены.
— Я обязан быть уверенным. Именно так сейчас развиваются события.
Губернатор Ян Хун тяжело вздохнул.
— Глава клана, вы вообще слушаете меня серьезно?
— Предельно серьезно. Просто… я никак не ожидал подобного поворота.
Король Ядов скрестил руки на груди со сложным выражением лица и озадаченно склонил голову набок.
— Как они могли даже не попытаться договориться через брак, а вместо этого школа Эмэй просто замахнулась мечом на клан Моён и Императорскую семью? О чем они вообще думали?
— В этом и кроется главный вопрос и главная проблема.
— Может, за этим стоит Демонический Культ?
Губернатор промолчал.
— Неужели Демонический Культ массово промыл мозги монахиням Эмэй, чтобы те устроили кровавую баню на Центральных Равнинах вместо них?
— Возможно, так оно и есть.
— Ха…
Король Ядов прикрыл лицо ладонью.
— Раз уж Небесного Демона больше нет, неужели кто-то, обладающий его коварным умом, пытается ввергнуть Поднебесную в хаос? Или же…
— У вас есть какие-то соображения?
— У этих ублюдков попросту нет денег.
Король Ядов сложил пальцы кольцом, просунув туда невесть откуда взявшуюся монету.
— С наступлением эпохи мира самыми ненужными оказываются те, кто привык жить мечом. Если они не возглавляют перемены, как клан Моён, и не уходят от мирской суеты ради сохранения традиций, как школа Хуашань, то какие преимущества остаются у школы Эмэй и других сект?
Губернатор лишь молча слушал.
— У нас хотя бы есть накопленные богатства. На эти деньги мы можем основать торговую гильдию или сменить ремесло, подавшись в лекари под вывеской «медицины», благо наши исследования противоядий это позволяют. Но что может сделать школа Эмэй? Они заявляют, будто являются общиной монахинь, следующих воле Будды, но нынешняя школа Эмэй — это просто…
— Король Ядов. Не стоит продолжать…
Раздался тихий шорох. Перед ними внезапно возникла фигура в черном и склонилась в глубоком поклоне.
— Что такое? Не видишь, что я веду важную беседу с гостем?
— Глава клана, произошло чрезвычайное происшествие чрезвычайной важности.
— Чрезвычайной?..
Услышав от подчиненного слово «чрезвычайной» вместо обычного доклада о происшествии, Король Ядов сглотнул слюну.
— Неужели Пилюля Экстремального Ян, которую принес Дракон Медицины, потерялась или пропала? Или… или с тем ребенком что-то случилось?..
— На управу крепости Чэнду совершено нападение.
— Что?..
— Безумные ублюдки, ведут себя точь-в-точь как Небесный Демон!
Губернатор Ян Хун резко вскочил со своего места.
— Они все-таки натворили делов!
— Да нет… Но почему?
Король Ядов ошеломленно захлопал глазами.
— Мастер боевых искусств напал на государственную управу? С какой стати?
* * *
— Действительно, я никак не могу понять причину.
Я зажег благовония в гостевой комнате, прислушиваясь к происходящему снаружи.
Пусть я и не был мастером боевых искусств, пытающимся уловить каждый шорох, доносившиеся с улицы звуки были отчетливо слышны.
Звон сталкивающихся клинков раздавался чаще, чем ожидалось. Это означало, что в бой вступило множество людей, и битва стремительно приближалась.
— Хм.
Я продолжал жечь благовония. Сжигая белый и зеленый порошок, я ждал, когда откроется дверь гостевой комнаты.
Раздался скрип. Дверь отворилась.
Заложив руки за спину и шагая нарочито неторопливой походкой, в комнату вошла женщина средних лет и злобно мне улыбнулась.
— Так это ты.
— Вы сошли с ума?
— Сошла с ума? С чего бы это?
— Это государственная управа. Вы хотите стать государственной изменницей?
— Изменницей? Измену можно совершить лишь против государства, которое продолжит существовать.
Я лишь молча смотрел на нее.
— Ты все разрушил.
Настоятельница школы Эмэй, Мёльгын-дэса, направила на меня свой меч.
— Из-за того, что ты спас дитя Святого Меча, Альянс Мурим распался, и теперь мир боевых искусств вынужден мириться с мирской грязью вместо былого величия.
— Ах.
Теперь я все понял.
— Вместо того чтобы принять перемены и кануть в небытие, вы решили остановить их течение и продолжить наслаждаться былой славой в качестве старой гвардии?
— Да как ты смеешь рассуждать о традициях Мурима…
— Но для поддержания этих традиций нужна внутренняя энергия. Сможете ли вы ею воспользоваться?
— Что?..
Мёльгын-дэса внезапно зажала рот рукой.
— Ты… ты!..
— Должно быть, эффект весьма сильный. Все в точности так, как я слышал от Императрицы Меча.
Послышалось тихое шипение.
— Она говорила, что зрелые женщины совершенно беззащитны перед рассеивающим силы лекарством.