В мире боевых искусств существовало нечто вроде неписаного правила.
Получив один, отплати пятью.
Долги благодарности и обид всегда следовало возвращать.
Если кто-то помог тебе, ты обязан отплатить тем же в меру своих сил.
Если же кто-то причинил тебе вред, верни его в девятикратном размере.
Разве не существовало подобной поговорки?
Карма обиды передается из поколения в поколение.
Месть порождает месть, закручиваясь в бесконечный цикл.
Кое-кто говорил:
— Прости.
Но когда твоя семья, твой учитель и всё, что составляло твой мир, оказывалось уничтоженным, разве можно было с легкостью простить? Конечно же нет, и месть была неизбежна.
Мастера боевых искусств могли обрести покой, лишь пролив кровь в отмщении.
Ведь они обладали силой.
Однако, когда кровь лилась рекой, страдали прежде всего слабые.
Даже среди тех, кто изучал боевые искусства, слабые гибли от рук сильных, и в конце концов выживали лишь сильнейшие.
А поскольку среди этих слабых были и дорогие для сильных людей люди, за долгие годы повторяющейся истории мир боевых искусств пришел к негласному соглашению.
Разделение сфер влияния, вежливость и поиск компромиссов через поединки.
Как минимум, предотвращение войн между кланами или школами путем своевременного урегулирования и посредничества до того, как прольется кровь.
Когда сталкивались подчиненные, в дело вмешивались старейшины кланов, а когда конфликтовали верхи, посредником выступал Альянс Мурим.
Так мир боевых искусств по возможности избегал ситуаций, в которых реками текла свежая кровь.
Даже если имелся способ убить противника, даже если тот злил до глубины души, мастера находили компромисс, чтобы по возможности обойтись без смертоубийства.
Но...
— Вы убили Намгун Хёна?
— Да.
Глава клана Моён и Святой Меч, Моён Чхон, спокойно заявил, что убил Намгун Хёна.
— Нам Гунхёна или Намгун Хёна?
— Того, кто носит фамилию Намгун и зовется Хёном.
Это оказался даже не тезка.
Собственно, убей он того, другого, ситуация и тогда была бы серьезной, но смерть Намгун Хёна делала положение дел еще более скверным.
— Но почему? Как?..
— Он явился ко мне пьяным и вызвал на смертный бой, так что я его убил.
В словах Святого Меча не чувствовалось лжи. Он не стал выдумывать никаких оправданий и говорил так спокойно, словно просто констатировал очевидный факт.
— Около полуночи, когда я прогуливался по стенам Замка Ляодун, из-под стены на меня с мечом набросился человек в черных одеждах.
— Это был убийца из Демонического Культа?
— Хочешь сказать, Намгун Хён состоял в Демоническом Культе? Нет. Будь оно так, всё решилось бы куда проще, но в нем не было ни следа демонических искусств.
— ...Значит, Намгун Хён просто напал на вас, глава.
Это просто сводило с ума.
«Люди из Школы Пурпурного Меча на их фоне кажутся куда более разумными и благоразумными».
Те отец с дочерью разработали план с умом уровня Небесного Демона, а затем действовали, искренне веря в его успех. Осуществим ли их замысел или нет, но в совместных действиях отца и дочери прослеживалась хоть какая-то логика, а здесь...
— Пока его дочь лечат, он нападает на главу принимающей стороны?..
— Возможно, он думал, что его не поймают. Или поверил слухам обо мне.
— Слухам?
— Поскольку в последние годы я толком не брался за меч, кое-кто решил, будто я получил тяжелую рану в битве с Небесным Демоном.
— ...Что?
Неужели люди и правда так думали? С чего бы?
— Если выразиться поэтично... даже поднявшись на вершину горы Тайшань и взглянув на небо, невозможно понять, насколько оно высоко, стоя на земле. Ведь оттуда ничего не разглядеть.
— Ах.
Я сразу понял, что он имел в виду.
— Поздравляю, глава.
Он достиг царства, где даже мастера Пика на мгновение терялись и верили слухам больше, чем собственному чутью — вернее, настолько зацикливались на сплетнях, что совершали роковые ошибки.
— Разве ты еще не знал?
— Догадывался, но... И что же вы намерены делать?
— О чем ты?
— Объявите ли вы миру, что превзошли человеческие пределы, и признаете, что убили Намгун Хёна, или выберете иной путь?
— Иной путь.
Святой Меч указал себе за спину. Там, паря благодаря Телекинезу Меча, приближались пять клинков, поддерживая снизу нечто человекоподобное.
Мечи располагались горизонтально, но окажись они в вертикальном положении, тело наверняка развалилось бы на шесть частей, а то и больше. Кожа мертвеца в черных одеждах казалась мертвенно-бледной.
— Желаешь удостовериться?
Повисла тишина.
Святой Меч смотрел на меня с каким-то отсутствующим выражением лица. И дело было вовсе не в том, что я приветствовал его, прижимая к себе Моён Соль, когда на нас обоих красовалась лишь тонкая исподняя одежда.
Скорее всего, этот взгляд означал...
— Нет. Если вы говорите, что убили Намгун Хёна, глава, значит, у вас была веская причина.
— Хм?
— На самом деле всё сложилось как нельзя лучше. С какой стати нам лечить дочь того, кто проявляет такое высокомерие к клану Моён, пусть даже он и глава одного из Пяти Великих Кланов?
— Хм.
Похоже, он заранее приготовился к разочарованию, опасаясь, что я не приму его сторону или закричу: «Зачем вы это сделали?!»
— Ты говоришь, что всё сложилось удачно, притом что я убил главу клана Намгун?
— Он погиб, потому что совершил поступок, заслуживающий смерти. Если он замахнулся мечом с убийственным намерением или напал на вас, глава, то вы его не убивали — это естественная смерть.
— Вот как?
— Именно. Вы просто держали Астральное Сияние Меча в воздухе с помощью Телекинеза Меча, а глава клана Намгун сам налетел на него и пронзил себе сердце.
— Хм. И впрямь, всё именно так.
Святой Меч коснулся рукой подбородка и слабо улыбнулся.
— Отлично. Я передам этот ответ Сану в точности с твоих слов. Хм.
...Неужели я попался на удочку?
Он наверняка передаст Моён Сану — моему шурину и вице-главе — именно то, что я сейчас озвучил.
«Мой зять сказал так, так как же ты, мой младший брат, можешь не принять мою сторону? Я разочарован в тебе, брат».
«Да нет же, старший брат!»
Впрочем, даже если я и попался, это не имело значения. Как бы ни было важно поддерживать добрые отношения с Моён Саном ради блага клана Моён, он оставался лишь дядей Моён Соль, тогда как Святой Меч приходился мне тестем.
«Что вы теперь будете делать? С кланом Намгун...»
«Мой зять сказал, что у него есть решение, так что я обсужу это с ним».
Даже по узам крови Моён Чхон стоял ближе, так что вполне естественно принимать сторону тех, кто тебе роднее.
«Тебе ведь тоже выгоднее, чтобы Намгун Хён был мертв? Если Намгун Хён замахнулся мечом на меня, где гарантия, что мастера клана Намгун не обратят оружие против людей нашего клана Моён?»
«Ну, это правда, но!..»
К тому же Намгун Хён являлся переменной, которую лучше устранить, и для нас его смерть действительно была выгодна.
— Что ты собираешься делать с Намгун Хёном? Если выберешь этот путь, я вложу меч в ножны.
— Какой путь?
— Возрождение.
Воскресить Намгун Хёна. Скормить ему Пилюлю Экстремального Ян, чтобы заставить его тело жаждать состояния «живого».
— Раз уж Намгун Хён однажды умер, он больше не посмеет нападать бездумно.
Тогда глава клана Намгун превратился бы в того, кто познал смерть и вернулся к жизни.
— Но разве с момента его смерти не прошло уже порядочно времени?
— Верно. После того как ты исцелил Намгун Е... кхм.
— Ах.
Уже наступило утро. Лечение Намгун Е завершилось чуть за полночь.
— Эм, а когда именно вы его убили?
— Как я уже говорил, я направился в Соннагвон сразу после того, как ты исцелил Намгун Е.
— Значит, это было... кхм.
Между тем моментом и нынешним прошло около двух часов. И если бы кто-то спросил, чем мы с Моён Соль занимались всё это время, я бы ответил, что мы наслаждались уединением.
И вот теперь, стоило нашей близости завершиться, мы с Моён Соль только прилегли на кровать, собираясь вздревнуть часок.
— Отец. Вам следовало позвать нас.
— Как я мог отнимать ваше время из-за такой мелочи, как убийство главы клана Намгун?
— Отец... Я даже не знаю, растрогаться мне или что сказать.
Моён Соль закрыла лицо руками, густо покраснев. Ситуация оказалась настолько неловкой, что она лишилась дара речи.
— Лекарь Сок. Ты сможешь вернуть его к жизни?
— Я попробую окропить его, но... ничего не выйдет.
Я подошел к трупу Намгун Хёна, приоткрыл ему рот и протянул руку.
Раздался тихий скрежет.
Я проколол кончик пальца иглой, выдавил каплю крови и позволил ей упасть в рот Намгун Хёна.
Хотя я уже подтвердил это во время прошлых «экспериментов»...
— Как и думал.
Намгун Хён никак не отреагировал. И дело было не только в том, что его сразил удар Святого Меча.
— Глава. Как долго, по-вашему, душа остается в теле?
— Примерно... один кэ?
— Да. Если только голова не слетела с плеч или сердце не вырвано из груди, при смерти от столь обильной кровопотери человека можно вернуть к жизни, если дать ему испить моей крови в течение одного кэ.
Я сделал вид, будто зашиваю иглой рану в области рассеченного сердца, одновременно проверяя пульс Намгун Хёна.
— Рассеченное сердце быстро восстановилось бы, и благодаря одной капле моей крови его тело выработало бы больше жизненной силы, чем он потерял. Но это время уже упущено.
Принеси Моён Чхон тело Намгун Хёна в Соннагвон сразу после убийства...
«Дети, тут Намгун Хён...»
«Ах, ха-ах, лекарь, я умираю!..»
Повисла тишина.
«...Отец, в такой неподходящий момент, что случилось?»
Каким бы чутким ни был Святой Меч благодаря своему восприятию ци, он бы точно пал. Пал бы жертвой гнева собственной дочери, навлекая на себя ее ненависть.
«Уж лучше самому разобраться со смертью главы клана Намгун, чем навлечь на себя гнев дочери».
Я бы на его месте поступил точно так же.
Кто-то мог бы возразить: «Но неужели человеческая жизнь менее важна, чем любовные утехи?», однако разве это не личное дело каждого?
— Глава. У меня есть одно предложение.
— Какое?
— Напавший на вас Намгун Хён мертв, но что, если мы подстроим всё так, будто глава клана Намгун всё еще жив?
— ...Что ты задумал?
— Мы не можем воскресить того, кто уже мертв и чья душа угасла.
Я указал на лицо Намгун Хёна.
— Но существует множество способов придать живому человеку точно такой же облик.
— ...Неужели ты про?..
— Именно.
В бытность Спящим Агентом в Демоническом Культе я краем уха слышал о самых разных операциях и планах.
— Мы превратим того, кто отчаянно этого жаждет, в Намгун Хёна и сделаем его главой клана Намгун, используя технику Спящего Агента — подмену личности.
— Настоящий Намгун Хён мертв, но никто и не заподозрит его смерть.