Мы покидаем мир боевых искусств (3)
# Поздняя ночь
На верхнем этаже постоялого двора, полностью арендованного кланом Намгун, собрались воины. Обстановка напоминала семейный совет старейшин.
— Этому нельзя позволить случиться!
— Как мы можем сидеть сложа руки после такого унижения?!
— Мы должны снова выразить протест клану Моён! Связаться с Альянсом и отправить официальное письмо... Мы обязаны решить это на мечах!
Молодые воины клана Намгун кричали так, что на их шеях вздулись вены.
Сидевший во главе стола глава Намгун Хён скрестил руки на груди и молча слушал, что говорят его люди.
— Сразимся десять на десять! Если мы выберем десять лучших воинов и они одолеют клан Моён, те больше никогда не посмеют так неуважительно относиться к Намгун!
— А если они откажутся?
— Как они могут отказаться от боевого поединка? Сам их отказ будет означать, что Моён боится Намгун!
— Послушай, брат. Даже если они не примут вызов, неужели люди станут тыкать в Моён пальцем так, как мы думаем?
— Конечно! Разве они не трусы, раз побоялись принять вызов?!
— Возможно, раньше так и было. Но не сейчас. Если это случится теперь, люди увидят в нас лишь лающую бешеную собаку, перед которой просто заперли дверь.
— Ты хочешь сказать, что мы — бешеные собаки?
— Разве со стороны это выглядит иначе?
— Старший брат!!
Голоса воинов становились все громче.
— Всем тихо, — произнес Намгун Хён, и суматоха среди воинов утихла.
— Командир отряда Чхан Хён.
— Да, глава, — мужчина по имени Чхан Хён вышел вперед, в центр комнаты.
— Если бы мы выбрали по десять воинов от каждого клана для поединка, смогли бы мы победить?
— Это...
— Не сомневайся, говори как есть.
— Все зависит от трех возможных сценариев, — командир отряда Чхан Хён поднял три пальца.
— Во-первых, если они выставят только воинов низкого ранга. Если они выберут тех, кто уступает отряду Меча Чхан Хён. В таком случае мы определенно победим.
— Так и есть. Но что потом?
— ...Если взрослый радуется победе, выкрутив ребенку руку, кто сможет искренне насладиться таким триумфом? Конечно, тех, кто отправил детей против взрослых, подвергнут критике, но...
— Они могут отмахнуться, назвав это «хорошим опытом» — ступенью для роста через боевую практику. Люди вроде Джегаль, Докго и Хуанбо именно так бы и поступили.
Обычно, когда между кланами возникают разногласия, исход групповых поединков в какой-то степени предопределен.
И если все идет по ожидаемому сценарию, стороны, еще недавно багровевшие от злости, жмут друг другу руки, обмениваются пожеланиями дальнейших успехов, поднимают чарки и обычно расходятся с дружным смехом.
— А каков второй сценарий?
— Если они выложатся на полную. Если в поединке примет участие даже вице-глава Моён.
— Разве это возможно?
— ...Нет, маловероятно. В таком случае силы окажутся равны, пять на пять... точнее, мы будем в небольшом меньшинстве по силе, но если мы выставим только мастеров ниже Сверхпика и правильно распределим очередность бойцов, то в итоге победим.
— А последний? Третий?
— Это... — командир отряда Чхан Хён на мгновение замялся, с трудом сглотнул и произнес: — ...Если Святой Меч Моён Чхон лично выйдет на бой.
Повисла тишина.
От слов командира отряда Чхан Хёна все воины клана Намгун побледнели.
— Со Святым Мечом Моён Чхоном не бывает простых поединков. Только битвы не на жизнь, а на смерть. Тем, кто бросал ему вызов, он как минимум пронзал даньтянь своим мечом, навсегда лишая их пути воина.
— Верно. Этот человек не знает пощады в бою, — Намгун Хён вытянул вперед левую руку и наполовину закатал рукав.
— Это случилось в моей юности. Если бы не помощь других старейшин, этой руки сейчас, вероятно, не существовало бы.
На левой руке Намгун Хёна виднелся глубокий шрам, словно ее пытались отрубить. Рана выглядела так, будто клинок остановился в самый последний момент перед тем, как перерубить кость, хотя плоть и мышцы уже были рассечены и едва срослись обратно.
— Прошло уже больше двадцати лет, но шрам до сих пор остался таким глубоким, — Намгун Хён опустил рукав и поднялся с места. — Получив эту рану, я всю жизнь прожил в мучениях. Воины Намгун, неужели вы тоже хотите носить подобные шрамы до конца своих дней?
— Глава...?
— Отныне мы будем действовать в двух направлениях, — Намгун Хён поднял два пальца.
— Во-первых, согласно первоначальному плану. Е-а, подойди.
Повинуясь жесту Намгун Хёна, сидевшая на самом дальнем месте женщина медленно вышла вперед и склонила голову.
— Проникни туда под видом пациентки. А затем разрушь Моён изнутри, как и планировалось. Без сучка и задоринки...
— Да. Обязательно, — Намгун Е сняла вуаль и улыбнулась накрашенными алыми губами. — Я отниму у этой женщины, Моён Соль, самого дорогого ей человека.
— Отлично. С твоим очарованием ты непременно преуспеешь. А когда все получится... — Намгун Хён сделал хватательное движение и кивнул: — Уничтожь их.
— Да, глава.
— И еще... — Намгун Хён перевел взгляд на улицу.
Внизу у постоялого двора остановился паланкин с гербом клана Моён. Люди, несшие его, были воинами Моён, но одеты они были не в боевые доспехи, а в одежды лекарей.
— Кажется, время пришло. Тебе пора отправляться в Моён.
— Да, отец, — Намгун Е поклонилась в пояс и вышла.
— ...Пусть останется только командир отряда Чхонгём, остальные свободны, — Намгун Хён отпустил всех воинов, кроме одного.
— Командир отряда Чхонгём.
— Да, глава.
— Тебе нужно кое-что подготовить.
— Что именно?
— Черные одежды, бамбуковую шляпу, маску из человеческой кожи и... — Намгун Хён снял висевший на поясе меч. — Один клинок, который можно раздобыть здесь, в Замке Ляодун.
— ...Глава, неужели вы...?
— Ты можешь думать «неужели», но я действительно сделаю это, — Намгун Хён усмехнулся. — Многие ведь подумают так же, верно? Кто посмеет пойти на подобное?
***
[За полночь, кабинет главы клана Моён.]
После того как клан Намгун ушел.
Завершив кое-какие приготовления, я явился на зов Святого Меча.
— Глава, докладываю. Клан Намгун прислал пациентку в паланкине для транспортировки.
— Хм, — Святой Меч пригубил чарку, выслушав доклад воина.
Обычно он не выглядел любителем выпить, но поговаривали, что в юности он порой прикладывался к чарке, когда предавался искусству.
— Лекарь Сок.
— Да, глава.
— Ты пьешь?
— К сожалению, нет, — я покачал головой на вопрос Моён Чхона. — Я так и не обучился культуре пития у своего учителя. К тому времени, как я достиг подходящего возраста, его уже не стало.
— Вот как. А после этого?
— Я никогда не пил ради удовольствия.
— Ради удовольствия?
— Да. Когда я готовил длинные иглы, следуя наставлениям учителя, я кипятил металлические иглы в воде, смешанной с белым вином, и вдыхал пар носом — вот и все.
Учитель говорил, что иглы, пронзающие человеческие тела, переносят множество невидимых глазу вещей, которые могут стать ядом для следующего пациента. Поэтому необходимо проводить так называемую «дезинфекцию» с помощью чистой воды и крепкого алкоголя, чтобы предотвратить заражение.
Так что, хоть во время врачебной практики мне и приходилось сталкиваться со спиртным, сам я его никогда не пил.
— И Соль тоже никогда не предлагала тебе выпить?
— Да. ...Ах.
— Погоди, — Моён Чхон остановил меня, едва я успел вспомнить одну деталь. — Дай мне подготовиться морально.
Как и ожидалось от Святого Меча. Он словно предвидел это.
— Ладно. Говори.
— Ну...
— ...Нет, дай я угадаю, — спросил Святой Меч с дрожью в голосе. — Соль заставила тебя выпить силой? Верно?
— В каком-то смысле да.
— В каком-то смысле?
— Ну, как сказать...
Я перевел взгляд на пустую чарку, а Святой Меч хлопнул себя по лбу и зажмурился.
— Вылитая мать. Творит то же самое.
— ...Прошу прощения?
— Она поила тебя изо рта в рот?
— ...Откуда вы знаете?
— Это же очевидно, — Моён Чхон усмехнулся и принялся вертеть в пальцах чарку. — Слава небесам, хоть до долинного вина дело не дошло... кхм.
— Простите?
— Нет, ничего.
Долинное вино. Что это за знаменитый хмельной напиток, отличный от вина Дукан, бамбукового или огненного вина, который заставил самого Моён Чхона так смутиться и оборвать фразу на полуслове?
— Значит, никто не обучал тебя культуре пития?
— Так уж вышло, что да.
— Но правила приличия ты, кажется, в какой-то мере знаешь.
— На банкетах и подобных приемах я просто наблюдал за другими.
Уж в чем, а в наблюдательности мне не отказать.
— Понимаю. Значит, принимать алкоголь из рук мужчины во взрослом возрасте...
— Если я приму его сейчас, это действительно будет в первый раз.
— Вот как.
Моён Чхон едва заметно улыбнулся и взял в руки кувшин.
— Подними чарку.
— Но, глава...
— Что такое?
— Скоро прибудет пациентка, и пить алкоголь перед этим...
— Это вода.
Повисла тишина.
— Я просто учу тебя этикету. Воин не пьет перед поединком, а лекарь не напивается перед приемом больного — суть одна и та же, так как я могу заставлять тебя? Просто...
Раздалось журчание струи.
— Научись этому сейчас, а в следующий раз сможешь опрокинуть настоящую чарку. Понял?
— Да, глава.
— Хорошо. ...Кхм. И еще.
Моён Чхон быстро отвел взгляд в сторону.
— Не знаю, известно ли тебе это с медицинской точки зрения, но пей алкоголь только ртом.
— ...Этого точно не случится.
— Хм? — лицо Моён Чхона, собиравшегося сказать что-то с крайне серьезным видом, застыло. — Тебе об этом известно?
— Случайно довелось узнать.
— Как?
— Когда я был в Демоническом Культе, в лазарет приносили нескольких бедолаг... из-за того, что Небесный Демон творил безумные вещи с бутылками из-под алкоголя.
Повисла тишина.
Да, бывало и такое.
— В любом случае, спасибо. Я с благодарностью приму эту первую чашу из рук старшего.
Я вежливо поднял чарку перед Святым Мечом, соблюдая все правила приличия.
— ...Да, — лицо Святого Меча, смотревшего на меня, выражало явное облегчение.
***
А на рассвете повисла тишина.
Святой Меч Моён Чхон прогуливался по крепостной стене Замка Ляодун, держа в руке бутылку вина и вдыхая прохладный воздух.
— Жена моя, — Святой Меч поднял бутылку к небу. — Ты когда-то говорила, что если у нас родится сын, ты сама обучишь его культуре пития... Я исполнил это вместо тебя. Так что...
Святой Меч, тоскливо вглядывавшийся в небо, зажмурился, и его плечи задрожали.
Повисла тишина.
Раздался свист рассекаемого воздуха.
Бутылка оказалась разрублена. Все, что было ниже горлышка, вместе с глиняными осколками и вином рухнуло на землю.
Раздались неторопливые шаги.
С противоположной стороны стены приближался человек в черных одеждах, держа в руке одиночный меч.
— Ха, — Святой Меч сжал в руке уцелевшее горлышко бутылки и открыл глаза. — Ты сам напрашиваешься на смерть.
Раздался резкий свист!
Невидимая энергия меча устремилась прямо к Святому Мечу.