Прежде чем отправиться в Ляодун, где располагалось Поместье клана Моён, большинство путешественников, следовавших по главному тракту, останавливались в одном примечательном городе.
Пекин.
Столица страны.
В обычных обстоятельствах мастера боевых искусств редко задерживались в Пекине, бывшем неоспоримым владением Императорского дворца. Даже клан Панг из Хэбэя, обосновавшийся неподалеку от столицы, возвел свое поместье на самых окраинах обширных пекинских земель, никогда открыто не посягая на территорию, которую можно было назвать «властью» — на сам Императорский дворец.
Однако в последнее время, когда в окрестностях Пекина то и дело появлялись мастера боевых искусств, столица пребывала в крайнем напряжении.
В конце концов, разве не так давно здесь проезжал сам Лидер Альянса Мурим? И если сосредоточение мастеров в одном месте уже заставляло государство беспокоиться...
На самом же деле существовало нечто, тревожившее не только Императорскую семью, но и весь Пекин куда сильнее.
Герой мира боевых искусств — нет, «герой всей страны» Моён Чхон. Когда разнеслась весть о том, что его благородная дочь неизлечимо больна и близка к смерти, весь народ погрузился в траур, а Императорский дворец выразил свои соболезнования с величайшей учтивостью и почтением.
По правде говоря, Пекин вовсю готовился к войне.
Не к войне против иноземных племен или мятежников, а к войне, которая таковой не являлась — к противостоянию с мастерами боевых искусств.
— Если Святой Меч покинет Поместье клана Моён после потери дочери, Императорский дворец обязан привлечь его на свою сторону!
— Если он пожелает отречься от мирской суеты и уйти в горы, расстановка сил в Муриме сильно пошатнется, так что мы должны подготовиться к хаосу в мире боевых искусств!
Противодействие столь масштабным потрясениям, вызванным Муримом, ничем не отличалось от подготовки к полномасштабной войне.
Иначе и быть не могло. До того как двадцать лет назад пал Небесный Демон, даже малейший инцидент в мире боевых искусств раскалывал горы, обращал вспять реки и разрушал дороги, вызывая серьезные беспорядки и парализуя государственное управление.
Особую проблему представляли так называемые разбойники «Зеленого леса».
В местах, куда не простиралась рука закона, эти мастера скрывались и основывали горные заставы, постоянно устраивая набеги и грабя проходящих мимо собратьев по оружию.
Кто-то мог бы спросить, куда же смотрели власти, но это было бы несправедливо, ведь чиновники, разумеется, пытались искоренить разбойников Зеленого леса и прочих воров.
— А-а-а! Пакт о ненападении! Пакт о ненападении!!
Стоило разбойникам завопить о Пакте о ненападении, как правительство высылало непревзойденных мастеров, чтобы те ломали бандитам руки и рубили головы.
Тем не менее разбойники наводняли Центральные Равнины не только из-за бескрайних просторов или своей многочисленности. Главная причина крылась в том, что они прекрасно знали правила Пакта о ненападении и никогда не переступали черту.
Те, кто платил налоги, считались подданными. И разбойники начали их платить.
Это могло прозвучать безумно, но бандиты прорубали горные тропы, прокладывали дороги и исправно платили налоги с собранной пошлины.
— Погодите, на горной тропе орудуют разбойники, почему вы их не уничтожите?
— Да эти ублюдки из Зеленого леса буквально кулаками пробили этот путь сквозь скалы.
— А.
— Эту дорогу проложило не государство, так что нам приходится платить за проезд.
— Ну, раз так...
Взимая пошлину и плату за перевозку, они даже помогали простым торговцам и местным жителям, таская паланкины и используя техники легкости, чтобы ускорить их путешествие.
Дороги открывались по всем горам, и, если обходилось без серьезных жертв, правительство особо не вмешивалось, ведь налоги и взятки, которые банды Зеленого леса передавали через местных чиновников, приносили немалую выгоду.
Таким образом, власти относились к силам Мурима довольно снисходительно.
И дело было не в том, что государство не могло подчинить себе мир боевых искусств, а в том, что налоги, выплачиваемые именитыми мастерами, обладавшими собственными титулами, оказывались колоссальными.
Известный мастер с громким именем, на которого повесили бы ярлык неплательщика налогов?
Это сочли бы несмываемым позором, поэтому большинство праведных мастеров платили налоги наравне с обычными торговыми гильдиями или благородными семьями, чтобы спокойно управлять своими школами и кланами.
Правительство вовсе не было бессильно перед Муримом. Будь то богатство, военная мощь или даже сила боевых искусств, государство вполне могло подавить мир боевых искусств.
Власти просто оставляли все как есть, принимая во внимание ненужные траты казны, потерю людей и колоссальные расходы на восстановление выжженной земли, которая осталась бы после тотальной войны с Муримом.
Если и существовал человек, которого правительство не могло контролировать, то он был всего один.
Герой страны, Святой Меч Моён Чхон.
Если бы он прибыл в Пекин, властям пришлось бы собрать всех столичных солдат и устроить военный парад, чтобы встретить его как триумфатора.
Им пришлось бы это сделать, ведь только так они могли сохранить хотя бы видимость контроля над личностью уровня Святого Меча.
Поэтому Императорская семья непрестанно следила за каждым движением в мире боевых искусств.
И дело было не только в том, что несколько десятилетий назад одна из боевых фракций внутри дворца подняла мятеж и объединилась с Демоническим Культом, но и в том, что стабильность в Муриме являлась залогом спокойного правления.
И вот сейчас одна из сильнейших воительниц на службе Императорской семьи стояла у южных ворот Пекина, подолгу вглядываясь вдаль за пределы крепостных стен.
Кто-то мог принять это за бдительность, кто-то — за выслеживание далеких врагов, но [Невидимый Меч] Ё Чхон, облаченная в черные боевые одежды с золотой вышивкой, на самом деле провожала взглядом многочисленные повозки, тянувшиеся по южному тракту от крепости Пекина в сторону Ляодуна.
— Снова выслеживаешь с высоты стен повозки, направляющиеся к клану Моён, Первый Меч Империи?
— ...Великий евнух Тхэ.
Белокурый старец, которого звали Великий евнух Тхэ, встал рядом с Ё Чхон. Несмотря на преклонный возраст, он выглядел весьма бодрым, хоть и носил просторные одежды евнуха.
— Понаблюдай еще немного и возвращайся отдыхать. Высматривать тех, кто держит путь в Поместье клана Моён, теперь уже бессмысленно, не так ли?
— .......
— В конечном счете важны лишь трое. Святой Меч, его дочь и лекарь, который ее исцелил. Если мы сможем завлечь эту троицу в Пекин, величие Императорской семьи взлетит до небес.
— Вы думаете привлечь мастеров боевых искусств на службу Императорской семье? Официально?
— А что в этом невозможного? Мы с тобой оба постигали боевые искусства, и если снимем чиновничьи одежды и вернемся в народ, то тоже станем обычными мастерами.
Великий евнух Тхэ, достав из-за пазухи белый веер, с шелестом раскрыл его.
— В конце концов, грань между мастером боевых искусств и обычным человеком заключается лишь в том, живет ли он ради себя или ради других. И когда жизнь ради других проходит на службе в государственной структуре, где ты получаешь жалованье и становишься частью бюрократической машины, тебя называют государственным служащим.
— Из ваших слов выходит, будто те, кто живет свободно вне системы — и есть мастера боевых искусств, Великий евнух Тхэ.
— Сила и свобода всегда пропорциональны. Взгляни на Святого Меча. Место, где он останавливается, становится центром Центральных Равнин, а когда он взмахивает своим клинком, перед ним трепещут и правительство, и весь Мурим.
— .......
— Вот почему этот старик искренне желает, чтобы Святой Меч вошел под своды Императорского дворца.
— А я, пожалуй, не соглашусь.
— Хм?
— Нам нужно целиться не в Святого Меча, а в его дочь... вернее, в зятя.
— В того лекаря?
Великий евнух Тхэ озадаченно склонил голову набок.
— Почему?
— Потому что Святым Мечом движет его дочь, а его дочерью, в свою очередь, управляет этот зять.
— Принять в Императорскую семью того, кто носит Червя Гу в своем сердце и подобен пороховой бочке, готовой взлететь на воздух в любой момент?
— Нам просто нужно держать его под строгим контролем, чтобы взрыва не случилось. А если он все же попытается взбунтоваться, мы убьем его прежде, чем он превратит Пекин в море огня.
Ё Чхон поочередно указала на свой пояс и на пояс Великого евнуха Тхэ.
— Дракон Медицины Сок Му Воль. Переманить его на свою сторону — самый простой и быстрый способ для правительства занять доминирующее положение над Муримом и пресечь любые беспорядки, которые они могут устроить.
— Вот оно что. Так вот почему ты так настойчиво твердила о вербовке лекаря Сока.
— Именно.
— Понятно. Тогда я больше не стану расспрашивать. Однако...
— Однако?
— Лучше не питай слишком больших надежд. Ты и так достаточно молода, так что попытки омолодиться еще сильнее не принесут тебе особой пользы.
— ...Я сочту это за комплимент, но дело вовсе не в этом.
Когда Ё Чхон серьезно ответила ему, Великий евнух Тхэ лишь пожал плечами и примирительно поднял руки.
— Допустим. А я-то грешным делом подумал, будто ты прослышала о возможности вернуть себе двадцатилетнюю молодость и уже собиралась штурмовать Поместье клана Моён, подражая Императрице Меча.
— Неужели вы, Великий евнух Тхэ, поступили бы иначе?
— Я? Хе-хе, дитя мое. С чего бы мне вести себя столь безрассудно и дико, подобно Императрице Меча? Я вполне доволен своими годами. Я старею красиво.
— Если бы речь шла не об омоложении, а о возможности вернуть ваше мужское достоинство, вы, Великий евнух Тхэ, сейчас ломились бы в ворота Поместья клана Моён, а не прохлаждались в Пекине.
— Это...
Великий евнух Тхэ устремил взгляд в небо и горько усмехнулся.
— ...невозможно.
— .......
— Как можно вернуть то, что было отсечено? Даже если Девять Разорванных Меридианов Инь поддаются лечению, мое достоинство отрезали и выбросили десятки лет назад — как его восстановишь? Это ведь не болезнь. Его просто... нет.
Глаза Великого евнуха Тхэ подозрительно заблестели от набежавших слез.
— Как бы сильно человек ни желал невозможного, постоянные думы о несбыточном принято называть лишь глупыми иллюзиями.
— .......
— А эти иллюзии... лишь пустые фантазии. Несбыточные мечты.
Великий евнух Тхэ, утерев глаза широким рукавом, решительно покачал головой.
— Сила любви способна исцелить Синдром Разорванных Меридианов у возлюбленной, но она не в силах вернуть утраченные корни.
* * *
А тем временем в другом месте.
Поместье клана Панг в Хэбэе. В самых глубинах резиденции Великого Главы, Императора Клинка.
— Вернуть мои утраченные корни..?
Император Клинка крепко сжал в кулаке письмо, доставленное почтовым голубем.
— Этот ублюдок смеет дурачить меня!!
То, что утеряно, уже не вернуть.
— Мало того, что он выставил меня лысым дураком, так теперь заявляет, что может это вылечить? Не смеши меня!!
Таков был здравый смысл. Но когда здравый смысл рушится, рождается чудо.
Вот только чудеса случаются далеко не с каждым.