— Использовать лекарство... К чему скрывать? Это именно оно, — проговорила Тан Юри. — Это афродизиак.
Едва завидев снадобье, которое достала девушка, я тут же уловил его характерный сладковатый запах и всё понял.
— А-афродизиак?! — лицо Моён Соль мгновенно вспыхнуло пунцовым румянцем.
Хотя само слово звучало достаточно деликатно, его истинная суть естественным образом заставляла девушку заливаться краской.
— Тан Юри, ты хоть понимаешь, насколько опасную дрянь сейчас достала? — строго спросил я.
— Буду признательна, если ты перестанешь на меня злиться. Выслушай сначала всё до конца, а судить будешь потом, — Тан Юри протянула мне бумажный свёрток. — Мой план прост: мы отравим афродизиаком всех женщин из Школы Пурпурного Меча, включая Ю Ги Ён, а затем будем действовать по обстоятельствам, наблюдая за их реакцией.
— Ну, излагай, — хмыкнул я. Насколько же нелепым мог оказаться этот замысел? — Если твой план уровня Небесного Демона, то знай: я буду в тебе глубоко разочарован.
— Сравниваешь меня с Небесным Демоном? Ты что, на смертный бой нарываешься?
— Просто кажется, сейчас прозвучит затея, подозрительно похожая на безумства Небесного Демона.
— Это уже слишком! Пусть мы и выросли в Демоническом Культе, но заявлять, будто наш ход мыслей схож с разумом Небесного Демона — тягчайшее оскорбление.
— Тогда рассказывай так, чтобы мне не приходилось говорить подобные вещи.
— Вот поэтому я и прошу выслушать! Итак, представьте, что вас отравили афродизиаком. Госпожа Моён?
— А, да?
Тан Юри перевела взгляд на Моён Соль:
— Как по-вашему, что предпримут Ю Ги Ён и остальные ученицы Школы Пурпурного Меча?
— Э-э, ну... — Моён Соль в замешательстве почесала щёку. — Разве они не побегут искать своих возлюбленных, чтобы те помогли унять жар в теле?
Весьма благопристойный, образцовый ответ.
— Именно! Тем более у Ю Ги Ён есть жених. Так что...
— Идея точь-в-точь как у Небесного Демона, — перебил я и указал Тан Юри на пол под нашими ногами. — Мы находимся в Медицинском Зале, и я способен нейтрализовать любой афродизиак. Ты пытаешься создать ситуацию, где я окажусь бессилен перед ядом?
— Это один из вариантов.
— Моя гордость этого не допустит.
К тому же это стало бы прямым оскорблением памяти моего учителя.
— И ты думаешь, что сможешь исцелить их? Это особый, специально изготовленный афродизиак.
— Особый или нет, мне без разницы...
Я на мгновение скользнул взглядом по Моён Соль.
— Лекарь?
— ...Ничего.
Убедившись, что Моён Соль не смотрит, я незаметно начертил пальцем в воздухе иероглиф «Тан», подавая знак Тан Юри.
Тан из клана Сычуань Тан.
Хотя этот иероглиф совпадал с её фамилией, я подразумевал вовсе не девушку — сироту из побочной ветви, выросшую в Демоническом Культе. Я имел в виду настоящий клан Сычуань Тан, один из столпов Пяти Великих Кланов праведных сил. Именно они славились подобными снадобьями.
— Ты ведь понимаешь, о чём я?
— Разумеется. Речь об этих лицемерах.
— Верно. Достать подобный яд для них не проблема. Так что давай отплатим им той же монетой.
— И что дальше?..
— Путь от Школы Пурпурного Меча досюда занимает совсем немного времени, верно? — Тан Юри с коварной ухмылкой пошевелила пальцами. — Отравим Ю Ги Ён и остальных женщин из Школы Пурпурного Меча афродизиаком и отправим к их мужчинам. Пусть себе уединяются с возлюбленными.
— В таком случае единственным шпионом Школы Пурпурного Меча в Поместье клана Моён останешься ты.
— Именно. Я останусь единственным агентом. Но что, если у них возникнут иные желания? — Тан Юри с хитрым видом перевела взгляд на Моён Соль. — Когда ученицы Школы Пурпурного Меча окажутся во власти афродизиака, что, если они попросят кое-кого излечить их?
— Хм? — глаза Моён Соль опасно сузились.
— Что, если вместо того, чтобы умолять о помощи своих мужчин, они тайно явятся сюда глубокой ночью и попытаются соблазнить его? Как вы поступите, госпожа?
— Тогда... — взгляд Моён Соль стал холодным и жёстким, словно у змеи, а на губах заиграла хищная улыбка. Её ладонь медленно опустилась на рукоять меча. — Для начала я отрублю им эти похотливые руки... Ах!
Опомнившись, Моён Соль вздрогнула и испуганно посмотрела на меня:
— Л-лекарь?..
— М-да, — я мягко отвёл её взгляд в сторону. — Что ж, по крайней мере, я понял, как поступить.
Забрав бумажный свёрток у Тан Юри, я спрятал его в рукав.
* * *
Поздней ночью на постоялом дворе неподалёку от Поместья клана Моён кипели страсти.
— Ты отправил брачное предложение Святому Мечу?! Да ты совсем умом поехал?! — Ги У Рян, мастер боевых искусств, выпивавший в заведении, с ужасом уставился на сидевшего напротив юношу.
— Разумеется, отправил, — красивый юноша уверенно рассмеялся, ничуть не смутившись. — А что я сделал не так?
— Да всё не так, парень, абсолютно всё! — Ги У Рян в сердцах забарабанил кулаком по груди. — Почему бы тебе просто не пойти в Поместье клана Моён и не попросить, чтобы тебя сразу прирезали?!
— Послушай, друг мой. Пусть ты и спас мне жизнь, но границы-то знать надо! Я ведь прав, брат Намгун?
Сидевший рядом молодой человек с кислым видом поставил чарку на стол:
— Зови меня просто братом Намом. Я не из клана Намгун: моя фамилия Нам, а имя — Гун.
— Значит, я обращался к тебе по полному имени, да ещё и с уважением... В любом случае, брат Нам, ты тоже считаешь, что Бессердечный Меч Хун Ик совершил глупость? Не я один так думаю?
— Я думаю, вы оба заслуживаете смерти, — вздохнул Нам Гун.
— Видишь, брат Ги? Не я один считаю тебя странным!
Мужчина, чьё поведение и вызвало весь этот спор — тот самый Бессердечный Меч Хун Ик, — со скрежетом зубовным осушил чарку.
— Да бросьте, братья! Если мужчина не пытается завоевать Первейшую Красавицу Поднебесной, то какой он вообще мужчина?
— Разве она не помолвлена?
— Помолвка — ещё не свадьба! Пока свадьба не сыграна, может случиться что угодно! Тот парень явно прибегнул к какому-то грязному трюку. — Хун Ик принялся активно жестикулировать. — Гипноз или Техника Контроля Души — он точно что-то применил! Иначе как обычный лекаришка смог покорить сердце Первейшей Красавицы Поднебесной?
— Ха...
— Нет, раз уж он лекарь... — Хун Ик заговорщически понизил голос. — Он наверняка опоил госпожу Моён какими-то дрянными снадобьями и лишил её рассудка!
— Узнай Святой Меч о твоих словах и намерениях, он бы лично спустил с тебя шкуру, — замешкавшись, проговорил Ги У Рян.
— Это ещё почему?
— Да потому что ты прислал сватов только потому, что решил, будто Первейшая Красавица Поднебесной не должна достаться «какому-то лекаришке».
Ги У Рян находил всё происходящее полнейшим бредом, и Нам с ним молча соглашался.
— Ха-ха! С чего бы величайшему мастеру мира, герою Мурима, Святому Мечу, бездумно лишать людей жизни?!
— Ты правда в этом уверен?
— Когда Святой Меч вёл активную жизнь в Цзянху...
— Эй! Что за гнусная клевета! Всё это слухи, распускаемые Демоническим Культом! Как величайший праведный герой может быть банальным убийцей, рубящим людей направо и налево только потому, что всё идёт не по его указке?! — яростно выкрикнул Хун Ик. — Вот увидите! Как только я проявлю себя на Турнире Дракона и Феникса и мой Бессердечный Меч прославят как Меч Бессердечного Дракона, даже Святой Меч изменит решение! Это же прописная истина: люди Мурима должны быть с людьми Мурима! Сильная женщина должна быть с сильным мужчиной!
— И это, по-твоему, естественно?..
— Это здравый смысл! — Хун Ик резко поднялся, оттолкнув стул.
— Эй, ты куда, брат Хун?
— В уборную!
Когда Хун Ик скрылся в темноте улицы, Ги У Рян и Нам переглянулись.
— Он ведь сумасшедший, да?
— Полнейший псих.
— Брат Нам, может, я чего-то не понимаю? — осторожно спросил Ги У Рян. — Разве это нормально — вот так провоцировать величайшего мастера Поднебесной?
— Его заблуждения зашли слишком далеко, — вздохнул Нам. — Но поскольку подобные фантазии считаются чуть ли не нормой среди молодых воинов Центральных Равнин, нам остаётся лишь качать головой.
— И мы правда должны смотреть на это сквозь пальцы?
— Чем спорить с дураком, который хочет увести чужую невесту ради своего тщеславия, лучше сделать вид, будто ничего не заметил, и пройти мимо.
Оба одновременно вздохнули.
— Пара ведь искренне любит друг друга. Как можно лезть между ними, прикрываясь неписаными законами Цзянху?
— Он любит не девушку, — покачал головой Нам. — Он влюблён в мечту о самом себе — великом воине, заполучившем Первейшую Красавицу Поднебесной и добившемся признания Святого Меча.
— И это называют мужским поступком?
— На Центральных Равнинах подобное сплошь и рядом зовут благородным порывом. Прискорбно, но что мы, рядовые мастера, можем сделать? В Мурима всё решает сила, а воля сильного становится законом. Сильные забирают чужих невест и топчут чужие чувства, иносказательно именуя это праведностью.
— Отвратительно, — поморщился Ги У Рян. — Будь этот лекарь Сок силён, разве посмел бы кто-нибудь пикнуть? Что, если бы он оказался мастером уровня Пика, способным построить всех этих наглецов и заставить их склонить головы?
— Тогда ему пришлось бы доказать силу мечом, как в юности делал Святой Меч. Пока лекарь не победит на Турнире Дракона и Феникса и не завоюет титул Дракона Медицины, глупцы так и будут донимать их.
— Как печально... За что небеса посылают такие испытания влюблённым? Почему они не обрушат божественную кару на тех, кто пытается разрушить чужое счастье ради своей похоти?!
— Вот именно, — согласился Нам. — Будь я на месте небес...
БА-БАХ!
Громовой удар сотряс постоялый двор.
— Г-гром?! — мужчины подскочили.
— Неужели дождь?!
— Да нет же, на улице ни облачка...
— А-а-а-а-ах!! — раздался снаружи истошный вопль.
Оба воина мгновенно схватились за рукояти мечей и бросились к выходу.
— Хозяин, деньги на столе! — крикнул Ги У Рян. — Мы не сбегаем, а спешим на помощь!
Выскочив во двор, они замерли как вкопанные.
Перед ними стоял человек, чернее сажи, от которого валил дым. Словно небесная молния и вправду поразила его со слепящей точностью. Мужчина мелко дрожал, стоя со спущенными штанами.
Этим несчастным и был Бессердечный Меч Хун Ик, отлучившийся в уборную.
— Боги правые... Хм?
— Что такое, брат Ги?
— Да нет... Померещилось, наверное.
Ги У Ряну показалось, будто на крыше самой высокой башни Поместья клана Моён тускло блеснул клинок.
— Нам не кажется, что там кто-то стоит с мечом?
Нам прищурился, но ничего не увидел.
— Да уж, точно показалось, — Ги У Рян поднял взор к звёздам. — Это небесная кара. Наказание свыше тому, кто пускал слюни на чужую невесту.
Сложив ладони в молитвенном жесте, он сочувственно взглянул на обугленного Хун Ика:
— В следующей жизни даже не помышляй о том, чтобы разлучать влюблённых. Ищи ту, чьё сердце свободно.
— Похоже, небеса действительно покарали его за дело, — Нам сурово указал на свёрток, выпавший из рук Хун Ика. — Разве это не афродизиак?
* * *
— Если лицемеры Центральных Равнин, посягающие на госпожу Моён, решат прибегнуть к любовным зельям, вам стоит заранее закалить свой разум и выработать устойчивость, дабы не стать их жертвой, — произнёс я, возвращаясь к теме.
— Л-лекарь?..
— Госпожа Моён, — я чуть развернул бумажный свёрток с дурманящим порошком. — К таким средствам нужен иммунитет. Как насчёт того, чтобы провести небольшую... тренировку?
— Ну-у... — Моён Соль томно взглянула на меня и едва заметно улыбнулась. — Если я вдруг окажусь под действием такого яда... кто знает, что со мной случится?
— Всё в порядке, я ведь лекарь. Я исцелю вас.
Я решил лично проверить, как подействует снадобье.
— Давайте проведём эксперимент и посмотрим, насколько сильно женщины теряют голову от афродизиака.
Мне определенно нужно закалить Моён Соль, чтобы никакие яды не могли причинить ей вреда. И дело вовсе не в том, что мне страстно хочется увидеть её растрёпанной и изнывающей от дикого вожделения...
«Да и какая разница?»
В конце концов, я мужчина. И если мужчина желает увидеть свою любимую женщину с совершенно новой, неизведанной стороны — к чему оправдания?