# Три прошедших года
За те три года, что я провел в Поместье клана Моён, мне довелось лечить самых разных пациентов.
И пусть я явился в Поместье клана Моён ради исцеления недуга Моён Соль, это вовсе не означало, будто все свое время, за исключением сна и еды, я посвящал лишь ей одной.
По правде говоря, мне бы этого хотелось, однако долг велел уделять время и самому клану Моён.
Поскольку и мой учитель, и я сам славились как «выдающиеся лекари», я обосновался в Медицинском Зале клана Моён, принимая множество приходивших ко мне больных.
Мы излечивали почти любые хвори, за исключением считавшегося неизлечимым Синдрома Разорванных Меридианов, и не будет преувеличением сказать, что каждый пятый житель Поместья клана Моён хоть раз побывал у меня на приеме.
От банальной боли в животе до мигреней, зубной боли и даже менструальных спазмов.
Простая выписка рецепта помогала унять страдания, а те недуги, что поддавались лечению травами, бесследно исчезали благодаря правильно подобранным снадобьям.
Сжимая мои ладони, многие люди приходили ко мне еще до того, как смерть подобралась к Моён Соль совсем близко, и просили не падать духом.
В нынешних обстоятельствах они не могли навестить меня сию же минуту, однако при следующей встрече они наверняка радовались бы спасению Моён Соль так, словно это было их собственным достижением.
Среди этих людей нашелся один, кто как-то раз в шутку спросил:
— Лекарь, а лысина — это болезнь?
Я ответил:
— Это не болезнь.
Подобно тому, как с возрастом кожа покрывается морщинами, мышцы слабеют, а спина сгибается, выпадение волос — процесс совершенно естественный.
Просто старость слишком поспешно добралась до макушки, и прием лекарств в лучшем случае может лишь «замедлить» этот процесс.
Это приводило к различным побочным эффектам — вернее, не совсем побочным, — однако некоторые люди были готовы терпеть любые невзгоды, лишь бы сохранить шевелюру.
«Тело, волосы и кожа дарованы нам родителями».
Конфуцианство учило, что пренебрежительное отношение к собственным волосам приравнивается к неуважению к телу, полученному от отца и матери.
Значит ли это, что облысевшие люди непочтительны к родителям?
Если бы кто-то добровольно обрил голову и прижег кожу, дабы волосы больше не росли, его еще можно было бы назвать непочтительным, но разве справедливо винить человека, который лишился волос, просто усердно трудясь ради куска хлеба?
Это не являлось болезнью, однако мир относился к этому именно так.
И большинство людей в конце концов опускали руки, оставляя попытки вернуть былую шевелюру.
Желая скрыть макушку, они носили головные уборы либо срезали чужие волосы и прикрепляли к собственной голове в надежде, что те приживутся.
Но даже при этом фальшивые пряди обычно уносило первым же порывом ветра.
Как ни пытайся приладить чужие волосы, обман рано или поздно раскрывался, а утраченное богатство почти никогда не возвращалось само.
Потому облысевшие люди, невзирая на свое высокое положение в обществе и безупречную репутацию, изо всех сил старались не обнажать голову или тщательно маскировали плешь.
Кое-кто, конечно, с гордостью выставлял лысину напоказ, однако и у них хватало своих забот.
Что, если бы Император Клинка, один из Десяти Великих Мастеров Поднебесной, оказался лысым?
Злопыхатели, желая уколоть Императора Клинка, принимались бы потешаться над его головой еще до того, как заговорили бы о его боевых искусствах или характере.
Они судачили бы, будто долгие годы уединенной медитации он провел вовсе не за оттачиванием мастерства, а за полировкой собственной сияющей плеши.
Заботясь не только о личной репутации, но и о чести всего клана Панг из Хэбэя, будучи его главой, он никак не мог допустить, чтобы слухи о его облысении разлетелись по свету.
Разве не честь ценилась мастерами боевых искусств превыше собственной жизни?
— Что бы ты выбрал: стать столь же сильным, как один из Десяти Великих Мастеров, или облысеть?
Некоторые люди всерьез задумывались над этим вопросом, выбирая первый вариант, ведь облысение превратилось в тяжелую проблему, порожденную общественным мнением и предрассудками.
И вот теперь.
Прямо здесь разворачивалось настоящее чудо.
— Хе-хе...
Император Клинка тихо рассмеялся.
— Даже когда я впервые преодолел преграду и ступил в Царство Трансцендентности, я не испытывал подобной радости. Сегодня этот старец обретает свою вторую... нет, третью жизнь.
Приняв Пилюлю Экстремального Ян, созданную на основе моей крови, он позволил мне ровным слоем нанести на его голову масло, смешанное с целебными травами.
И я стал свидетелем этого.
Возрождения волосяных луковиц.
Успевшие отмереть фолликулы, обретая мощную жизненную силу, пробуждались, и волосы стремительно шли в рост.
Причем не только на голове: густая борода также принялась расти и удлиняться.
— М-м.
Это зрелище напоминало густые облака, окутавшие вершину высокой горы.
Клубящийся туман словно зацепился за склоны, прочно обосновавшись на своем месте.
Почему я сравнил это с облаками? Да потому, что новые волосы были скорее серебристо-белыми, нежели черными.
— Это же..!
Император Клинка в изумлении уставился в зеркало.
И дело было не только в самом чуде внезапно отросших волос.
— Что-то не так, старейшина Император Клинка?
— ...Лекарь Сок.
Его обращение ко мне сменилось на уважительное «лекарь».
— Доводилось ли тебе прежде видеть кого-то с подобным обликом?
— Вижу впервые.
— Оно и неудивительно. Этот облик точь-в-точь как у мастера из поколения предшественников столь уважаемой мною Императрицы Меча — того, кто некогда подчинил себе все Центральные Равнины одним лишь клинком.
Длинные волосы, подобные львиной гриве.
Шелковистые, но при этом слегка вьющиеся пряди.
Густые брови, разлетающиеся к вискам.
И окладистая борода, обрамляющая волевой рот.
— До этого момента все в точности как при жизни моего покойного отца, [Святого Клинка Панг Сон Пхунга].
Борода, спускавшаяся из-под подбородка, теперь достигала уровня солнечного сплетения.
— К тому же эта борода точь-в-точь как у [Бога Войны Гуань Юньчана], прославившегося в эпоху Троецарствия.
Проведя ладонью по шелковистой бороде и волосам, Император Клинка крепко потянул за них.
Ни единого звука разрыва не раздалось.
Тем не менее в его пальцах осталось несколько серебристых волосков.
— Хех, хе-хе...
Неужели он расстроился из-за того, что волосы выпали?
Именно так.
Однако это была вовсе не горечь от «облысения».
— Настолько преисполнен жизненной силы... Она бьет через край так сильно, что даже слабые волоски уступают место новым.
Каждый человек теряет волосы, и те пряди, что уносил ветер из рук Императора Клинка, были лишь слабыми волосками, выпавшими под давлением новой силы.
Согласно законам природы.
Вернее сказать, они выпадали просто потому, что шевелюра стала невероятно густой.
— Лекарь Сок.
Император Клинка шагнул ко мне.
— Мне известно, что ты являешься Спящим Агентом Демонического Культа.
— ......
— Однако мне также ведомы причины, по которым ты примкнул к ним.
Остановившись примерно в десяти шагах, Император Клинка завел руки за спину и устремил взор к небесам.
— Это поистине прискорбно. По всем Центральным Равнинам похищали невинных детей, но никто не пожелал вмешаться, ведь у сирот не водилось ни влиятельной родни, ни связей.
— В конечном счете, я полагаю, все сложилось к лучшему.
Я заговорил, отчетливо произнося слова, дабы меня услышал не только Император Клинка, но и Святой Меч, наверняка наблюдавший за нами издалека.
— Пусть мое происхождение и записи в реестре запятнаны тьмой, именно благодаря этому я сумел попасть в Поместье клана Моён и облегчить страдания стольких людей.
— Хе-хе...
— Прошлое печально, однако сейчас я по-настоящему счастлив. Если до появления в Поместье клана Моён я влачил существование в беспросветной тьме, лишь бы не умереть, то после встречи с ней я перестал просто цепляться за жизнь, обретя надежду и начав жить со всей страстью.
Пока не свершилось чудо.
— И теперь я приложу все усилия, чтобы не лишиться обретенного счастья.
— Какую же жизнь ты желаешь вести? Есть ли у тебя заветные стремления?
— Если говорить о моих желаниях как лекаря, то я хочу исцелять страдающих от неизлечимых недугов, подобных болезни молодой госпожи Моён, даруя им надежду. Если же говорить о моих желаниях как мужчины...
Откашлявшись, я уверенно шагнул вперед.
— Я лишь хочу состариться бок о бок с любимой женщиной, заботясь друг о друге и нашей семье до самого последнего вздоха.
— ...Какая невосполнимая утрата.
Император Клинка сокрушенно вздохнул, обращая к небесам полный досады голос.
— Человек, которому суждено было сделаться великим столпом праведного пути — нет, истинным героем боевых искусств, — оказался отмечен самим Небесным Демоном.
— ......
Слышать подобное было довольно неловко, однако я вынужден был признать, что слова об «отметине Небесного Демона» не лишены смысла.
— Хорошо. Чего же ты желаешь от этого старца или от клана Панг из Хэбэя прямо сейчас?
— Если говорить о том, чего я, как представитель Поместья клана Моён, желал бы от клана Панг из Хэбэя...
Я почтительно сложил руки в приветствии.
— Старейшина Император Клинка...
***
[Вскоре после этого перед главными воротами Поместья клана Моён.]
— Впустите и нас тоже!
У ворот объявилась группа мужчин, принявшихся неистово колотить в створки Поместья клана Моён.
— Мы, [Семь Героев Ляодуна], прибыли лично! Как вы смеете выставлять нас за порог!
— ......
Сколько бы ни надрывался предводитель семерых воинов из Семи Героев Ляодуна, стражи Поместья клана Моён у ворот даже не шелохнулись.
— Возвращайтесь назад. Поместье клана Моён сегодня не принимает гостей.
— Я своими глазами видел, как час назад внутрь вошли люди из клана Панг из Хэбэя, а теперь вы заявляете, будто никого не принимаете?! Неужели Поместье клана Моён делит гостей на сорта!
Лица стражей Поместья клана Моён мгновенно посуровели.
Стоявший перед ними человек, один из Семи Героев Ляодуна...
— Я, Цзинь Санъин, также являюсь мастером Сверхпика, а наш предводитель, [Великий Широкий Меч] Сон Ильхо — мастер Царства Постижения!
— ......
— Мне известно, что глава клана Панг из Хэбэя всего лишь мастер Сверхпика. Раз уж вы впустили его, по какой причине прогоняете нас?!
— Все потому, что...
— Все потому, что мы — клан Панг из Хэбэя.
*Фью-ю-уть.*
Поднявшийся порыв ветра принес с собой величественный голос зрелого мужчины, мгновенно подавивший волю всех собравшихся.
— Как смеют безродные бродяги поднимать подобный шум?
— Ч-что?!
Толпа на главной дороге поспешно расступилась, пропуская вперед облаченного в белоснежные одежды мужчину в бамбуковой шляпе.
Густые пряди волос, заметные даже из-под полей шляпы, придавали ему сходство с горным небожителем, сошедшим на землю в окружении облаков.
— Если вы возомнили, будто можете ломиться в ворота Пяти Великих Кланов лишь потому, что достигли Сверхпика...
— Наглец!
Цзинь Санъин в мгновение ока бросился на незнакомца в бамбуковой шляпе.
Астральное Сияние Меча окутало клинок на его поясе, заставив случайных прохожих в ужасе броситься врассыпную.
— Хо.
Мужчина спокойно поднял один лишь палец.
Затем он небрежно щелкнул им снизу вверх, словно делая взмах клинком, и этот легкий жест заставил Астральное Сияние Меча Цзинь Санъина устремиться высоко в небеса.
— Ву-у-ух!
Астральное Сияние Меча мастера Сверхпика взмыло к облакам.
От столкновения двух потоков энергии бамбуковая шляпа мужчины сорвалась и отлетела назад.
— ...Что?
— !!!
Пока шляпа катилась по земле, роскошная шевелюра зрелого мужчины красиво развевалась на ветру.
И взорам присутствующих предстала невероятная картина.
— И-Император...!
— Император Клинка Панг Воль!!
Перед ними стоял сам Император Клинка Панг Воль, который долгие годы не являлся миру, пребывая в уединенной медитации.
— Тсс.
Император Клинка слегка щелкнул по заблокированному им мечу противника.
— Потише.
*Хрусь.*
Оружие Цзинь Санъина разлетелось на мелкие осколки, осыпавшись на землю серой пылью.
— Не стоит шуметь перед домом моего друга.