# Моён и Дяньцан
Вражда, начавшаяся ещё во времена Святого Меча Моён Чхона, продолжалась и в нынешнем поколении. И теперь та, кого это касалось напрямую, направлялась в Дяньцан, чтобы лично разрешить этот спор — но как именно?
— Вы слышали? Первейшая Красавица Поднебесной, молодая госпожа Моён Соль, лично везет Пилюлю Экстремального Ян в Дяньцан!
— Что? В одиночку?
— Конечно нет! Она направляется в Дяньцан в сопровождении воинов клана Моён!
— Это же... она что, на войну собралась?
Моён Соль решила лично нанести визит в школу Дяньцан.
— Погодите, а как же Дракон Медицины?
— Состояние больных в провинции Гуандун вызывает опасения, поэтому у него нет другого выбора, кроме как остаться там и присматривать за ними.
— Такова доля лекаря, который не может бросить своих пациентов. Эх, как прискорбно. Так вот почему молодая госпожа Моён отправилась сама.
— Именно. Разве это не развеивает один из слухов?
— Слухов?
— Ну, тех самых, будто Пилюля Экстремального Ян на самом деле создана из жизненной эссенции Дракона Медицины.
Пока одни сеяли сомнения или напоминали о подозрениях касательно мотивов клана Моён, большинство людей сосредоточилось на одном вопросе:
— Неужели школа Дяньцан будет сидеть сложа руки?
— А что им еще делать? Клан Моён лично доставит Пилюлю Экстремального Ян — неужели больной сбежит куда-то еще?
— А вдруг они уедут из Юньнани в Сычуань, а если их погонят в Сычуань, то сбегут в Шэньси и в итоге доберутся до самой провинции Цинхай?
— Тогда у Моён не будет причин заходить так далеко. Больной сам выберет смерть.
Примет ли Со Ёнджёк, старшая ученица школы Дяньцан, страдающая от Синдрома Разорванных Меридианов, лекарство, предложенное кланом Моён?
История с похорон Моён Соль уже разлетелась по всем Центральным Равнинам.
Поскольку отношения между Дяньцан и Моён оставались натянутыми еще с прошлого поколения, а теперь давняя вражда переплелась с любовной драмой нынешнего, люди просто не могли оставаться равнодушными.
— Раз уж на то пошло, я тоже отправляюсь в провинцию Юньнань!
— Что? Аж в Юньнань?
— Ну еще бы! Разве дочь клана Моён и старшая ученица Дяньцан не сойдутся лицом к лицу?
Кровавая дуэль не на жизнь, а на смерть, которая на самом деле таковой не являлась, и всё из-за одного мужчины.
— Если победит молодая госпожа Моён, это будет равносильно заявлению на все Центральные Равнины: «Этот мужчина — мой». А если она проиграет, разве у старшей ученицы Дяньцан не появится шанс как-то сблизиться с Драконом Медицины?
— Хм...
— Что такое?
— Да нет, я просто к слову...
Пока всеобщее внимание было приковано к личному счастью Моён Соль, кое-кто не мог полностью отмахнуться от внезапно возникшего подозрения.
— А не случится ли чего с Драконом Медицины, пока он разлучен с молодой госпожой Моён?
— Да ну, бред какой-то. Дракон Медицины не станет глупить — он просто лечит больных и ждет возвращения своей женщины, верно? Если бы он был из тех, кто заглядывается на других...
— Конечно, все знают, что Дракон Медицины так не поступит! Я имею в виду не его самого, а...
В каком-то смысле это было вполне обоснованное опасение.
— Беду могут навлечь женщины, которые попытаются на него наброситься. Да взять хотя бы слухи о самой молодой госпоже Моён...
***
«Должно быть, они уже прибыли в провинцию Юньнань».
С чем сейчас столкнулась Моён Соль, представ перед школой Дяньцан?
Попала ли она в засаду мастеров Дяньцан по дороге?
Или же мастера школы выстроились по обе стороны, испепеляя её взглядами, пока она направляла свой меч на главу школы Дяньцан и стоящую в центре старшую ученицу Со Ёнджёк?
В любом случае, я не мог представить, что Моён Соль проиграет.
В конце концов, за время этого путешествия она сама стала невероятно сильной, да и тот, кто помогал ей в пути, приложил бы все усилия, чтобы защитить её гордость — и всё верно.
Никто здесь об этом не знал, да и школа Дяньцан тоже не догадывалась, но Святой Меч тайно последовал за ней, чтобы оберегать Моён Соль.
До сих пор мы с Моён Соль всегда были вместе, либо Святой Меч находился на таком расстоянии, откуда мог прийти на помощь обоим одновременно, так что никаких проблем не возникало.
Но теперь он отправился вслед за ней.
Сама Моён Соль хотела, чтобы Святой Меч защищал меня. И хотя старик не мог сказать об этом прямо, он явно колебался, не зная, как поступить.
Поэтому я сам попросил его.
Попросил защитить Моён Соль.
Поскольку просьба исходила от меня, Святой Меч со спокойной душой отправился оберегать внучку. Да и сама Моён Соль смогла со спокойным сердцем держать путь в провинцию Юньнань, ведь я подготовил контрмеры на случай любых непредвиденных обстоятельств.
И вот теперь я остался один в провинции Гуандун.
Уехав еще дальше на юг, туда, откуда открывался вид на море, я сидел на верхнем этаже постоялого двора перед ломящимся от яств столом.
— Что ж.
Сердце внезапно забилось сильнее.
И дело было вовсе не в выпитом вине — зашевелился Червь Гу в моем сердце.
Тварь, которая обычно вела себя тише воды ниже травы, сейчас неистово извивалась, словно почуяв знакомый запах.
Будто посылала мне предупреждение.
Будто умоляла немедленно покинуть это место.
Снизу донесся оглушительный грохот.
Звук выбитой запертой двери и шагов людей, переступающих через обломки.
Вполуха прислушиваясь к шуму внизу и одновременно улавливая рокот морских волн, я медленно поднес к губам чарку и сделал глоток ароматного вина.
Чья-то рука перехватила мою чарку.
— Сам говорил, что алкоголь вреден, а теперь пьешь.
Вино из моей чарки мгновенно исчезло в чужом рту.
— Ты изменился.
— Не говорите так вольно, молодая госпожа.
— Думаешь, я отступлю только потому, что ты заговорил со мной так официально?
Напротив меня опустилась женщина.
Её выкрашенные в черный цвет волосы и глаза с алым отливом мгновенно заставили меня вспомнить о «нём».
— Давно не виделись. Рада тебя видеть.
— А я вот не очень.
Со Ёнджёк — одна из двух брошенных дочерей Небесного Демона. Она внедрилась в школу Дяньцан в качестве Спящего Агента и сумела стать там старшей ученицей.
Приказы, которые она получала, также были напрямую связаны с кланом Моён.
— А как же приказ Небесного Демона использовать жажду мести Дяньцан к Святому Мечу Моён Чхону, чтобы разжечь конфликт между ними?
— Я как раз здесь, чтобы исполнить этот приказ. Что может быть приятнее, чем забрать у Моён их главное сокровище?
— И никаких личных мотивов?
— Личные мотивы? Разумеется, они есть.
Со Ёнджёк отодвинула стул.
Закинув ногу на ногу, она достала трубку, прикурила её от стоявшей на столе свечи и выпустила изо рта струю белого дыма.
— Я пришла, чтобы забрать тебя.
— Я не чья-то собственность.
— Нет, ты собственность. Собственность семьи Небесного Демона. И Червь Гу в твоем сердце — лучшее тому доказательство.
Сердце бешено заколотилось.
Червь Гу продолжал настаивать на том, чтобы я бежал отсюда, но я на мгновение прижал ладонь к груди, успокаивая его.
— То, что на меня насильно нацепили ошейник, еще не значит, что я должен подчиняться тем, кто его надел. Я не раб.
— Но ведь ты смог подняться так высоко только благодаря тому, что вырос и обучался в Демоническом Культе, разве нет?
— Я благодарен Демоническому Культу за это. И полагаю, что уже сполна отплатил за эту услугу, исцелив бесчисленное множество Спящих Агентов.
— Но ты провалил самое важное задание, которое дал тебе Небесный Демон.
Я промолчал.
— Твоей задачей было убить Моён Соль. Но что мы видим? Ты не просто не убил её, ты её спас.
— Так уж вышло.
Моя миссия в качестве Спящего Агента действительно провалилась.
— И что с того?
Со Ёнджёк промолчала.
— Разве это не странно — человеку беспрекословно следовать приказам Небесного Демона? Семь или восемь мастеров из Десяти Демонов предали Демонический Культ: они либо ушли на покой, либо внедрились в мир боевых искусств Центральных Равнин под вымышленными именами. А некоторые до сих пор мучают невинных людей, вынашивая планы мести, которой никогда не суждено свершиться.
— Верно. Демонический Культ сейчас в руинах. Какая-то девчонка, именующая себя Молодым Небесным Демоном, из кожи вон лезет, чтобы возродить его, строя всевозможные планы, чтобы усадить тебя на трон владыки Культа, но...
— Она, случайно, пришла не с тобой?
— Что?
— Я спрашиваю, вы пришли вместе? Сестры решили объединить усилия?
— Ха.
Со Ёнджёк презрительно скривила губы.
— Думаешь, я настолько безумна, чтобы пойти на такое?
— Вот как. Жаль... Очень жаль.
— ...Что?
— Раз уж мне все равно придется с этим разбираться, я подумал, что было бы лучше покончить со всем разом.
— ...Откуда в тебе столько уверенности? Моён Соль здесь даже нет.
— Верно. Молодой госпожи Моён здесь нет, но у меня есть весьма особенное лекарство.
— Лекарство?.. Ха, что за чушь... Ох?
Из уголка рта Со Ёнджёк потекла белая струйка.
— Что... это такое?..
— Я знал, что ты придешь. Знал, что если это будешь ты, то обязательно воспользуешься моментом, когда мы с молодой госпожой Моён разделимся, чтобы напасть на меня или похитить — будь то ради Дяньцан или чего-то еще. Хотя я не думал, что ты действительно бросишь Дяньцан и явишься сюда лично.
— Т-только не говори... что в вине...
Наступила неловкая пауза.
Дело было не в вине, а в свече.
Но вместо объяснений я просто взял бутылку вина и слегка покачал её.
— Это лекарство, разработанное моим учителем. На обычных людей оно не действует, но мгновенно срабатывает на тех, в ком пробуждается Божественное Искусство Небесного Демона.
— Гх... Какая подлая отрава!..
— Это не яд. Это лекарство. Можно назвать его своего рода успокоительным, которое подавляет эмоциональную нестабильность, гиперактивность, дефицит внимания, жестокость и импульсы, толкающие на всякого рода безумства.
Ни у Демонического Доктора Белого Лика, ни у меня никогда не было намерения убивать людей ядом.
— Во всем виновата бурлящая в тебе кровь Небесного Демона. Я дарю его тебе. Панацею, способную усмирить эту кипящую кровь.
Мы просто выписываем пациенту подходящее лекарство.
— Так что давай поговорим спокойно. Если переходить сразу к сути, я не могу принять тебя.
— Почему?!
— Ну... Причина проста.
— С чего бы мне любить женщину, страдающую психическим расстройством, которая заперла бы меня и изводила своей одержимостью, мешая осуществлению моих стремлений?
Ведь у меня уже есть любимая женщина по имени Моён Соль, и я никак не могу полюбить безумицу, чье сумасшествие не способно исцелить даже лекарство.
— Но я скажу тебе одну вещь.
Я улыбнулся и объявил Со Ёнджёк, чье тело постепенно коченело:
— Мою невинность забрала молодая госпожа Моён.