Те, кто желает посвятить жизнь врачеванию, должны помнить одно: никогда не собирайте больных в одном месте.
Это необходимо на случай самых разных непредвиденных обстоятельств.
Если болезнь заразна, подобная мера предотвратит распространение эпидемии.
Существовали и другие причины, но я впервые видел, чтобы людей с синдромом разорванных меридианов сгоняли в кучу в одном помещении.
Впрочем, дело разрешилось быстро.
Пусть их и собрали вместе, никто из них не ослаб настолько, чтобы балансировать на грани смерти.
— Фух.
Рассудив, что одних лишь принесенных пилюль Экстремального Ян не хватит, я уколол мизинец иглой, выдавил несколько капель крови и поочередно капнул их в рты пациенток.
Даже в беспамятстве они с легкостью сглатывали мою кровь, которая тут же принималась перестраивать их плоть, создавая идеальные и здоровые тела, о которых они грезили.
В отличие от прошлого раза в поместье клана Янь из Чжэньцзюэ, где я внушил — вернее, направил — их разум на простое желание обрести здоровье, сейчас у меня не было на это времени.
В результате, хотя все девушки и без того отличались миловидностью, те черты, которые каждая из них втайне хотела изменить, начали преображаться одна за другой.
У кого-то исчезли изъяны на коже лица, у другой вытянулись короткие пальцы, третья, миниатюрная, вдруг резко прибавила в росте — эти изменения походили на полноценное перерождение плоти.
Весь этот процесс можно было назвать истинным чудом, однако свидетелями его стали лишь я, Моён Соль и Тан Юри.
— ...Я подготовила разумное объяснение, но поверят ли они? — негромко спросила Моён Соль.
— Поверят. Мы просто скажем, что столь разительные перемены зависят от природы синдрома разорванных меридианов, который их поразил.
Моён Соль провела ладонью вдоль тела девушки, которая за считаные мгновения вытянулась почти на длину пальца.
— Объясним это тем, что акупунктурные точки, заблокированные синдромом разорванных меридианов, дали толчок к бурному росту после освобождения. Возможно, они отнесутся к этому со скепсисом, но ведь юные госпожи сами желали подобных изменений.
— Разумеется, — подхватила Тан Юри. — Раз уж их заветные мечты исполнились, жаловаться они точно не станут. А то, что все они превратились в небесных дев... Что ж, всё к лучшему.
Как и сказала Тан Юри, всё к лучшему.
— Но сейчас нас должно беспокоить другое, верно? То самое...
— Почему все больные оказались заперты в одном месте?
Дурные предчувствия следовало проверять незамедтельно.
— В том, чтобы собрать больных в одном крыле столь огромного поместья, есть свои плюсы.
В этом действительно имелся определенный смысл.
— Люди с одинаковым недугом видят друг друга и вместе укрепляют волю к выздоровлению. К тому же такое расположение кроватей, стоящих бок о бок... Подобную планировку явно задумывал человек, не обделенный медицинскими познаниями.
Кровати стояли в форме триграммы Кунь (☷).
И хотя одно ложе стояло поодаль, такое размещение, при котором больные, прислонившись головой к стене, могли видеть сидящих напротив и по бокам товарищей по несчастью, нельзя было назвать плохим.
— Судя по обстановке, собранные здесь девушки стали друг другу назваными сестрами. Скорее всего, они вели совместное хозяйство. Если кому-то нужно было отлучиться по делам, присматривающий за одной больной брал под опеку и остальных.
Совместный уход за больными, несомненно, был вынужденным шагом ради облегчения заботы о немощных.
Но проблема заключалась в том, что страдали они именно от синдрома разорванных меридианов. Холодная энергия, струящаяся из их тел, превращала комнату в ледяной склеп, что пагубно сказывалось на состоянии каждой из них.
— Об этом они, скорее всего, не подумали. Подобная расстановка удобна для ухода, но крайне вредна для тех, у кого разорваны меридианы.
Это была планировка, привычная для мастеров боевых искусств.
Нечто подобное можно встретить в лазаретах различных орденов и кланов Мурима, предназначенных для раненых бойцов низших рангов.
Была ли это ошибка, совершенная из-за привычек воинов? Возможно.
Даже если бы сюда пригласили лекаря, он всё равно не смог бы исцелить этот недуг, так что, вероятно, они просто смирились с таким положением дел.
Но почему же одна навязчивая мысль никак не давала мне покоя?
— Госпожа Моён. Если вам покажется, что я излишне увлекся теориями заговора, прошу, дайте мне пощечину.
— Лекарь, о чем вы?
— Подозрение, которое терзало меня еще до того, как мы переступили этот порог... Что, если они на самом деле желали смерти этим девушкам?
— Лекарь.
Лицо Моён Соль мгновенно посуровело.
Подобные речи не подобали целителю, и уж тем более их не следовало вести в присутствии больных, пусть даже те и находились без сознания.
— Это очень опасные слова.
— Знаю.
— ...Вам ведь придется взять на себя ответственность за них.
— Ответственность?
— Да. Вы ведь сейчас... думаете о том, чтобы призвать их к ответу?
Моён Соль указала рукой в сторону двери.
— Призвать к ответу мастеров, которые прекрасно знали, что наполняющий комнату холод будет отравлять тела несчастных, но намеренно промолчали?
Наступила неловкая пауза.
— Находясь подле вас, лекарь, я тоже кое-чему научилась. Точно так же, как вы до мельчайших подробностей изучили теорию фехтования клана Моён, я благодаря вам усвоила основы медицины.
— И к какому же выводу вы пришли, глядя на этот лазарет, госпожа?
— ...Это сделали не по незнанию, — резко ответила Моён Соль. — Они всё прекрасно понимали, но притворились дураками, заперев их в одной комнате на медленную смерть.
— Именно. Но пока давайте сохраним это в тайне. От них, от всех остальных.
Я прижал указательный палец к губам.
— Даже если мы устроим им допрос, они будут молчать как рыбы. Так что ответы мы получим, лишь добравшись до самой верхушки. Для начала... подготовим сцену?
— Лекарь. Что именно вы задумали?..
— Вы, госпожа, оставайтесь здесь. Юри, присмотри за госпожой Моён. Воины клана Моён снаружи тоже защитят вас.
— А как же вы, лекарь?..
— Я поднимусь в главный зал храма Шаолинь. Один.
Снова повисло молчание.
Моён Соль на мгновение подняла глаза к небу, а затем с улыбкой повернулась ко мне.
— Я верю вам, лекарь.
В ее голосе сквозила легкая тревога, но вера была непоколебимой.
***
Вскоре после этого, расспросив дорогу у одного из послушников и миновав несколько внутренних построек монастыря, я добрался до места, именуемого Залом Великого Героя.
Передо мной предстала величественная золотая статуя Будды.
Я мог примерно представить, сколько подношений ушло на то, чтобы отлить этого истукана.
«Мне невольно вспомнились времена, когда Небесный Демон потребовал отлить его собственную золотую статую».
Еще во времена моей службы в Демоническом Культе в стельку пьяный Небесный Демон приказал мне собрать всё золото, какое только смогу найти.
Он вопил во всё горло, сокрушаясь, что раз уж шаолиньский Будда превосходит размерами человека, то как он, владыка культа, может уступать какому-то идолу лысых монахов?
И я действительно создал для него золотую статую.
Вот только мастера, сотворившего этот шедевр, Небесный Демон казнил на месте, едва взглянув на работу. Причиной послужило то, что изваяние вышло «красивее, чем он сам».
«Вот почему Демонический Культ обречен на гибель».
Место, где за усердный труд тебя ждет смерть из-за мимолетного каприза и самодурства верховного правителя.
Таков был Демонический Культ.
Слухи о подобных бесчинствах разносились по Центральным Равнинам благодаря перебежчикам — или, вернее сказать, благоразумным беглецам из Культа. Должно быть, именно поэтому праведные силы начали постепенно менять свою тактику.
«Может, нам больше и не нужно изнурять себя тренировками?»
В конце концов, даже если Демонический Культ начнет бунтовать, у них есть Святой Меч. Да и если Небесный Демон продолжит в том же духе, разве он сам не погубит себя алкоголизмом или тяжелейшим искажением ци?
«Тогда не лучше ли сосредоточиться на расширении влияния ордена и укреплении собственного фундамента, вместо того чтобы тратить силы на боевые искусства ради призрачной угрозы?»
Наверняка они рассуждали именно так.
И именно поэтому всё пришло к нынешнему исходу.
Храм Будды, от которого за версту разило мирской корыстью.
То самое место, о котором когда-то в открытую грезил Небесный Демон.
Я молча отвесил поклон золотому изваянию.
Каким бы золотым он ни был, Будда остается Буддой.
«Пусть невинно погибшие в Демоническом Культе сироты обретут покой в чистых землях».
Пусть я и не верил в Будду, разве я не мог хотя бы помолиться за усопших?
Когда я выпрямился после поклона, по золотому лику Будды вспыхнул яркий блик.
По спине пробежал холодок — показалось, будто в глазах статуи вспыхнул странный огонек, но я быстро понял, откуда исходило это свечение.
— Приветствую Божественного Монаха Шаолиня.
— Хм.
Божественный Монах — фактический лидер Шаолиня.
Если бы кто-то взялся перечислить десять сильнейших мастеров Поднебесной, этот человек вошел бы не просто в пятерку лучших, но и занял бы место в первой тройке.
— Дракон Медицины Сок Му Воль.
Стоило Божественному Монаху произнести мое имя, как тяжелые двери Зала Великого Героя с глухим скрипом захлонулись.
— Нам не важны тайны Демонического Культа или что-либо еще. Ради Великой Пилюли Возвращения нашего Шаолиня, ради чести монастыря... отдай нам секретный рецепт твоей пилюли Экстремального Ян.
— Если ответите на один вопрос, я отдам его без лишних слов.
Я проявил неожиданную покорность.
Глаза Божественного Монаха на мгновение расширились от удивления, но затем он неторопливо улыбнулся и встал рядом со мной, благочестиво сложив ладони перед ликом Будды.
— Что ж. Каков твой вопрос?
— Прошу, ответьте честно, с чистой верой перед лицом Будды. Когда вы собирали людей с синдромом разорванных меридианов в одном месте... знали ли вы, что это лишь ускорит их смерть?
— ...Наму Амитабха, Бодхисаттва Авалокитешвара.
Божественный Монах смиренно склонил голову перед изваянием.
— Я лишь желал, чтобы они поскорее забыли о мирских страданиях и обрели покой в следующей жизни.
Наступило молчание.
— Разве в этом есть какая-то проблема?
— Проблем тут более чем достаточно, но пусть так. Раз уж вы ответили, мне пора раскрыть рецепт.
Я уставился прямо перед собой, не глядя на Божественного Монаха, а затем...
Подражая привычке Небесного Демона, я смачно плюнул на чистый пол.
— ...Дерзкое отродье Мары.
— К слову говоря, когда я был в Демоническом Культе, Небесный Демон поведал мне одну забавную историю.
Я прикрыл плевок на полу подушкой для медитации и скосил глаза на макушку Божественного Монаха.
— Правда ли, что лысина почтенного Божественного Монаха — вовсе не результат бритья ради буддийского пострига, а врожденное уродство, и вы лысый от рождения?
— ...Ты совсем лишился страха и не признаешь никаких чинов?
— Я не мастер боевых искусств, так что на ваши ранги мне плевать. Но если уж зашел разговор...
Я указал пальцем в потолок.
— Выше меня стоит лишь один человек — мой тесть.
— Что?..
С оглушительным грохотом нечто рухнуло прямо с небес, прямо на лысую голову Божественного Монаха.